Глинтвейн и шахматы

- Здравствуйте, миссис Уизли. - О боже, Гарри, мальчик, какая я тебе миссиси Уизли, зови меня просто Молли, сколько можно повторять! Гермиона, и ты пришла, как хорошо! Завтрак почти готов, можете идти позвать Рона. И не забудьте помыть руки! - Доброе утро, Молли, обязательно - ответила ей девушка, нежно обняв женщину. В маленьком несуразном домике пахло первыми подснежниками, выпечкой и солнечными духами Джинни. Двое гостей поднялись по скрипучим ступенькам и постучались в комнату друга. - Мам, я потом поем - послышался хриплый спросонья голос Рона. -Интересно спросить, до скольки же ты не спал, что даже не хочешь завтракать? - прошла в тесную комнату Грейнджер, присев на стул заваленный одеждой - приятно тебя видеть, Рон - тепло улыбнулась девушка. -Доброе утро, Рон - поздоровался стоящий в проеме Гарри, поправляя слишком отросшие волосы, которые лезли куда не попадя. -Герми! Гарри! Почему никто не предупредил что вы приедете?! Я бы помог забрать вещи. - воскликнул помятый рыжик, вскакивая из-под одеяла и пытаясь протереть слипающиеся глаза - ну, я рад что вы оба теперь хоть на скелеты не похожи. - На себя посмотри, одни синяки под глазами и видно. Тебя мама звала на завтрак - сказала Гермиона. - Да я уже понял, хорошо спускайтесь, я догоню, Джинни позовите, если она не ушла никуда - ничтожно зевая сказал парень. Небольшой стол на кухне был заставлен разными тарелками и блюдцами, над кружками поднимался кудрявый пар, а в воздухе витали запахи жареных колбасок и овсянки. Рон последним сел за стол, потянувшись за пирожками, получив по рукам: - Сначала овсянка, молодой человек, а потом можешь съесть хоть меня - причитала Молли. - Ты ворчливая и невкусная - пробормотал Рон. Когда грязные тарелки были собраны и помыты, золотой троице вручили по пирожку с ягодами, и послали проветрится на заднем дворе. Ветерок начавшейся весны освежал, а лучи солнца слепили глаза. После пирожков повисло неловкое молчание, темы для разговоров убегали от всех троих, а если одну удавалось ухватить за хвост, она оказывалась неприятной и тяжелой. После битвы за Хогвартс, Гарри, который стал мальчиком-который-снова-выжил, попал в Мунго с ужасным магическим истощением, а общество гудело, беспорядок в школе и Министерстве превышал все нормы, Кингсли вручал ордены Мерлина погибшим за героизм, когда их родственники оплакивали утрату. Авроры спохватившись в последний момент начали задерживать всех относившихся, и не очень, к Пожирателям Смерти. Хорошо, что в Азкабан никого еще не упекли, все-таки главы и наследники чистокровных Родов это вам не шутки, если наказать непричастных можно и от Матери Магии получить откатом. Гермиона месяц не отходила от постели больного героя, о котором на время забыли во время суматохи, Рон с родными хоронил погибшего брата и поил зельями потерявшего смысл и половину себя Джорджа. Гарри когда пришел в себя, сразу же прогнал Гермиону хотя бы поспать и нормально поесть, она разве только на ветру не шаталась. Рон приходил несколько раз, иногда вместе с Джинни или родителями. Еще через две недели пришел министр поздравлять героя, прихватив с собой Скиттер, общество требовало показать им героя, который освободил всех от дамоклова меча висевшего над британскими островами уже не одно десятилетие. Крики женской части семьи Уизли были слышны по всему отделению, но от Гарри на время отстали. Гарри же, как только проснулся, помня только то, что у него была дуэль с Воландемортом, спохватился, и начал вырываться из рук колдомедиков, кричать и плакать, его тогда еле откачали, напоив успокоительными и снотворными зельями. В свое второе пробуждение Гарри пролежал тринадцать часов пялясь в одну точку не реагируя на докучливых сиделок. Только услышав голоса Герми и Рона он повернулся, пытаясь сфокусировать взгляд, долгие две минуты смотрел на них, будто убеждаясь что они живы и с ними все в порядке, а потом зарыдал, подхваченный двумя парами теплых и крепких рук. Он плакал громко и долго, рыдал как ребенок, не переставая может час, а может два, может прошли года, он не помнил, знал только то, что его переполняла неимоверная радость и сумасшедшая печаль. Они победили. Победили безумного тирана, избавились от этого проклятья... и в то же время заплатили слишком много, слишком многие пострадали и умерли, каждый из них понимал, что они уж никогда не будут прежними и не забудут тех ужасов войны. Воспоминания поблекнут, мертвых товарищей и любимых будут вспоминать с теплой и светлой грустью. Следующую неделю он лежал, размышляя, очень мало говорил, да и то только с кем-то из друзей или Уизли. А когда его выписали, он заперся на Гриммо в доме крестного, и его не видели еще неделю. Когда в квартиру Гермионы тихо поскреблись, а за дверью оказался Гарри, который выглядел хуже призрака Бинса, пришло время девичьих слез. Она причитала о том что он, эгоистичный идиот, даже не написал ей и клочка записки, ни слова как он и жив ли вообще. Гарри слушал тихие всхлипы Герми и гладил ее по волосам, а потом тихо попросил прощения, попросив помочь ему собрать сумки и навестить Рона. Он сказал ей, что должен сообщить им кое-что важное.