пейзаж на стене

      Хорхе сидел в коридоре на твёрдом сером диване около большого аквариума с разноцветными рыбами и длинными зелёными водорослями.       Со светлых кудрявых волос капала вода прямо на стеклянный столик около дивана. Парень минут 10 назад вернулся с процедур в больничном бассейне, где он занимается каждые три дня. Первую неделю он ходил туда из-под палки (по имени Эбби), в прочем как и на все остальные занятия, но потом плавание показалось ему не таким уж и бесполезным, мокрым и холодным. В прочем, холодно и мокро всё же было, но кудрявый смирился и забил на это, потому что ощущение свежести и тонуса ему нравилось гораздо больше.       Получасовые занятия (больше ему не позволяет ебучая аритмия) проходят под руководством строгой медсестры Джози и не в одиночестве, а с другими детьми-пациентами. Среди которых Хорхе даже умудрился откопать себе больничного приятеля по имени Сид, который прямо сейчас направлялся к дивану, на котором сидел кудрявый. — Фанатеешь по журналам для старичков? — спросил Сид, усаживаясь рядом, поглядывая на потрёпанный журнальчик в руках Хорхе.       Юноша ухватил этот больничный научно-познавательный журнал прошлого года со стеклянного столика. Не то, чтобы парень увлекался наукой. Нет, он скорее предпочёл бы часами смотреть в одну точку, нежели учить или читать что-то научное и замудренное. Но в этом журнале его привлекло название: «Сны и то, как на них влияет наше подсознание». — Ну да, если я ещё буду читать всё, что они сюда подсовывают, я точно сойду с ума. — вяло пробормотал Хорхе, но журнал всё же открыл. — Это да. Моя сестра как-то листала местные журналы, пока мне делали УЗИ, и вычитала там что-то про валики для спины. В общем теперь она убеждена, что валики могут исправить буквально всё, начиная от плоскостопия и заканчивая кривым носом.       Хорхе хмыкнул, читая на первой страничке что-то про зависимость людей, которых мы видим во сне, от людей, которых мы видим в жизни.       Сид принялся отковыривать розовый стикер со своего чехла на телефоне, который он сам же прилепил туда вчера вечером. Он, в отличие от Хорхе, уже успел переодеться после бассейна. Сид тоже застрял в госпитале по сердечным причинам. Только вот у него всё немного похуже. Миокардит. — Гарай, ты почему сидишь в коридоре с мокрой головой? Так ещё и в одной майке! — это Джози…       Кудрявый поднял взгляд на летящую на него медсестру и успел вскочить прежде, чем она разорвёт его в клочья. (ладно, она не настолько беспощадна, но опасаться её всё же стоит, Хорхе знает об этом не понаслышке) — Уже ухожу! Я просто ждал Сида. — Не надо мне тут никакие встречи устраивать! Ещё не хватало ангину какую-нибудь подцепить. Весь мокрый. Ну-ка марш к себе! Сид, а ты идёшь со мной вниз. — сказала медсестра, записывая что-то в толстой синей папке. — Что, опять инфузия? — Она самая. — А мне разве не должны её делать раз в день? Утром же была уже. — спросил парень, еле успевая за скороходной Джози. — Меньше вопросов. — ответила та. Сид взглянул на друга глазами, проклинающими всё вокруг. Бедный, мне действительно повезло, что моё лечение не включает в себя никаких инфузий.       Весь оставшийся день Хорхе просидел в палате, лазая по сотсетям. Выходил только на обед, да на ужин. Удивительно, но сегодня во второй половине дня у парня не было ни одного ЭКГ или чего-нибудь ещё. Ну не счастье ли?       Вечером снова заходили родители с новостями из внешнего мира. Даже папа зашёл, хоть он и редко поднимается к парню вместе с мамой. Оба выглядели счастливыми, ведь Хорхе осталось всего лишь чуть больше недели до выписки из больницы. Сам Хорхе такой радости не чувствовал. Ну выпишут, и что? Что там, что здесь.       И вот кудрявый снова лежит в полной темноте, а перед ним его творение. Все такое же темное и таинственное.       Перед сном Хорхе как обычно принял успокоительное для хорошего сна. Он делает это каждый вечер. Ведь иначе он просто не сможет заставить своё сердце биться спокойнее и дать парню поспать. Доктор Адам сам посоветовал использовать такие препараты. И они действительно неплохо справляются со своей задачей, потому что уже через 10 минут Хорхе медленно провалился в сон.

***

— Вернулся всё-таки. — прозвучал знакомый голос. Хорхе открывает глаза и... — Да ладно, серьезно? Я опять тут? Ты навёл на меня порчу? — Кудрявый испуганно пялится на мирно сидящего рядом Бенджи. Брюнет хмурится. — Нет, зачем мне это? Ты сам пришёл. — он улыбнулся. — Но знаешь, я не против. Приходи, сколько твоей душе угодно. Мне не придётся чувствовать себя одиноко. — Знаешь, это как бы не особо от меня зависит. Попасть в сон, который хочешь... Такое случается очень редко. — Но сегодня же случилось. — Бенджи сиял как солнышко. — Эй, между прочим я этого не хотел, оно само так получилось, ясно? — принялся защищаться Хорхе. — Окей, не хотел, так не хотел. Но сейчас ты здесь, поэтому идём со мной. Я обещал тебе тут всё показать. Бенджи поднялся с зелёной травы и протянул Хорхе руку.       Кудрявый всё ещё сидит на земле и перезагружается, думая о том, что Эбби всё-таки что-то подмешивает ему в успокоительные перед сном. Он смотрит на протянутую ему руку. Окей…       Хорхе хватается за руку, позволяя Бенджи помочь себе. Он мог бы встать и сам, но сердце билось слишком уж сильно, заставляя голову кружиться. Хорхе побоялся упасть при попытке встать самому. Брюнет взглянул на кудрявого, чтобы убедиться, что у того все в порядке. — За мной — скомандовал он и двинулся вглубь леса.       Хорхе обречённо оглянулся по сторонам и поплёлся следом, постепенно сравнявшись с Бенджи. Парень был на пол-головы выше Хорхе. Его тёмные волнистые волосы отливали тёплыми оттенками на солнечных лучах. — Сколько тебе лет? — спросил кудрявый. — А сколько дашь? — усмехнулся Бенджи.       Хорхе немного замедлил шаг, из-за чего брюнет замедлился тоже. Кудрявый внимательно всмотрелся в чужое лицо, рассматривая все детали. У парня были очень выразительные, будто мультяшные черты лица. Хорхе понравились едва заметные веснушки на его щеках. — Ну, знаешь, вообще я спец в угадывании возраста. Так что рискну предположить, что тебе примерно восемнадцать? Бенджи довольно улыбнулся. — Не хочу тебя огорчать, но ты чуть-чуть промахнулся. Мне пока что всё ещё семнадцать. — Бенджи поправил челку — Теперь попробую угадать я. Шестнадцать? Хорхе выглядел так, будто он только что проиграл самую важную игру в своей жизни. Брюнет засмеялся, поняв, что угадал. — Не расстраивайся, солнце, просто я тоже спец в угадывании возраста. — сказал он, словив недовольный взгляд от младшего.       Парни снова двинулись вперёд, и Хорхе уже начало казаться, что они будут идти вечность, но спустя минут семь он увидел что-то за лесом. Что-то очень светлое и яркое. Подойдя ближе, юноша понял, что это целая поляна, усыпанная маленькими крохами — ромашками. Их было так много, что земли и травы под ними не было видно совсем. Каждая ромашка выглядела идеальней другой, а вместе они составляли огромное ромашковое войско. — Ромашки — тоже важная часть меня. — послышалось от Бенджи. — Их ты на стене не рисовал? — Похоже, что я нарисовал там лишь крошечную часть твоего большого мира. — ответил Хорхе, сев на корточки, рассматривая цветы. Бенджи уселся рядышком. Даже через чур рядышком. — В детстве у нас дома всегда стояли в вазочке ромашки. Мама работала в цветочном, но домой приносила именно эти простые цветы. Родители обожают ромашки. Эта любовь передалась и мне. Хорхе провернулся к старшему, ловя его взгляд на себе. — У тебя.. — начал кудрявый, — у тебя есть родители? Бенджи посмотрел куда-то вниз, а потом снова взглянул на Хорхе. — У всех есть родители. Если я живу здесь один, то это не значит, что их нет — ответил брюнет. Хорхе смутился и снова посмотрел на ромашки. — Если хочешь, можешь сорвать себе несколько. — проговорил Бенджи.       Хорхе сорвал три цветочка и, повернувшись к старшему, прикрепил их тому на волосы. Бенджи удивленно вскинул брови. Три ромашки ярко выделялись на тёмных волосах. Хорхе невольно улыбнулся. — Окей, это мило — сказал он.