Softболь

Сейя сидел у окна и смотрел на стекающие по стеклу струи дождя, стараясь барабанить пальцами в такт настырно стучавшим каплям, однако быстро сбился и замер, углубляясь мыслями в происходящее. Он никак не мог смириться с тем, что так подвел девушку, к которой его тянуло со страшной силой, что самостоятельно испортил их отношения и, возможно, сжег все подступы к ней из-за своей дурацкой несвоевременной самоуверенности, и корил себя — и все эти злые уколы резали ему душу и сердце. Когда он устал от бесконечных обвинений в свой собственный адрес, он прикрыл глаза и попытался понять, почему он был так уверен в победе в тот день. Что двигало им в то время, когда он ответил на вызов, брошенный Соноко? Поразмыслив, он осознал: он ни на йоту не сомневался в Усаги. Стоило ему единожды увидеть ее невероятный влекущий свет и ее яркость, заметить всю глубину ее бескрайней души, почувствовать волны тепла, ощутить на себе ее взгляд — он пропал, окунувшись в океан нежности и любви. В его мыслях Усаги была счастлива с ним, в его голове они являлись прекрасной парой, у которой получалось все, за что они только ни брались. Сейя доверял Усаги так сильно, что ставил на кон все больше, верил в нее так безоговорочно, что сам же все и испортил… Он закусил губу и сжал руки в кулаки — больше всего ему хотелось если не биться головой о стену, то как минимум врезать самому себе, однако его сдерживало то, что впереди маячили выступления, интервью и съемки, а конфликтовать с братьями было себе дороже. — Сейя, — негромкий, но твердый голос заставил его открыть глаза. — Что случилось, Тайки? — без особого энтузиазма поинтересовался он. Последовала недолгая пауза, и Сейя едва слышно вздохнул, выпуская раздражение — ему не нравилась эта необоснованная тишина, особенно тогда, когда все его мысли были совершенно в другом месте. — Я пришел узнать, когда будет готова наша новая песня, — наконец отозвался Тайки. — Я же сказал, что скоро доделаю, — Сейя всячески старался подавить нарастающее раздражение, — буквально пару дней назад! Его нервировало то, что родные братья не могли — нет, вряд ли не могли, а просто не хотели — войти в его положение. Он пел едва ли не до срывов голоса, репетировал как проклятый, вкалывал на износ практически без выходных — чего еще они от него хотели? — Прошло больше недели, — сдержанно сообщил Тайки. Сейя еще сильнее сжал кулаки, чтобы хоть как-то успокоиться. Вот уже неделю, эту проклятую неделю, Соноко с ее идиотским фан-клубом не давала им с Усаги ни единой возможности встретиться в школе, а после занятий «Три звезды» как будто нарочно работали не покладая рук. — Я говорил, что не могу писать без вдохновения, — попытался оправдаться он. — Согласен, это тяжело, — Тайки не сдавался, — но еще ты говорил, что почти все готово, и тебе нужно всего ничего, пара дней. — Тайки, — Сейя не выдерживал давления, — ты что, не слышал о законе Парето? Последние двадцать процентов работы я буду доделывать восемьдесят процентов времени! Упрямство брата напрягало его все сильнее с каждой секундой, и, разумеется, он не горел желанием признаваться, что потерял все вдохновение для песен об их принцессе-метеор. Какью, эта синица в руках, потеряла для Сейи всякий смысл, когда он больше всего на свете хотел добиться расположения Усаги, недоступного журавля в небе. Как Сейя ни пытался заставить себя приняться за работу над композицией, в его голове словно появлялся заслон, создающий вакуум в мыслях. — Я все понимаю, — Тайки подошел к двери и обернулся, бросив на брюнета еще один взгляд, на этот раз пронизывающий, — однако ты обязан всегда помнить, зачем мы на этой планете, помнить о нашей миссии и делать все, чтобы найти нашу принцессу, иначе мы будем вынуждены выгнать тебя из группы. Жду песню в ближайшее время. Когда он вышел, Сейя какое-то время в оцепенении смотрел на закрывшуюся за ним дверь, не веря в услышанное, а потом вскочил, разразившись бранью. Он еще мог ожидать подобных высказываний от Ятена, но от Тайки подобного он не ожидал. — Выгнать меня… из группы?! Сам-то понял, что сказал?! — в бессильной злобе высказался он, а потом махнул рукой — весь горизонт его мыслей закрывала куда более значимая проблема.

***

Усаги глядела куда-то вглубь бесконечного дождя, думая о Сейе и Мамору. Она стыдилась того, что внезапная невозможность общения с одноклассником причиняла ей такую боль, ощутимую настолько, как будто она испытывала к нему романтические чувства и страдала, потеряв возможность видеть его. Чуть раньше она села написать было письмо парню в Америку, однако то, что она хотела написать с самого начала, быстро превратилось в изливание чувств на чистом листе бумаги, чувств, которые жгли ее изнутри: непонятный стыд, вина, печаль, тоска и боль. Школа стала для нее тюрьмой, где строгие надзиратели неусыпно следили за каждым ее движением; факт того, что Сейя находился в метре от нее каждый урок, и при этом она не могла даже перекинуться с ним парой слов, заставлял ее чувствовать себя словно ребенок без денег в огромном парке развлечений. Она могла только наблюдать и слушать. Неожиданно для себя она не винила Сейю в их проигрыше — она сердцем чувствовала всю глубины его доверия, она прекрасно слышала и видела, как активно он подбадривал ее и сколько вложил своего личного времени в их интенсивные тренировки. Она верила, что Сейя хотел как лучше, понимала, что он хотел быть рядом с ней, пусть и таким не самым лучшим образом. Вспомнив, как сияли его глаза, как он улыбался ей, как он верил в нее, она снова и снова ощущала щемящую тоску — ей не хватало его эмоций и внимания. После переломной игры улыбка как будто совсем исчезла с лица Сейи, в его глазах как будто погасло солнце. Думая о нем, она также понимала, что не хотела каким-либо образом испортить его отношения с братьями и фанатами, ни капли не хотела испортить ему карьеру. Она должна была защитить его. Эти мысли, наряду с тоской по их общению, разрывали ее пополам, и особенно ее расстраивало, что Сейя перестал пытаться подойти к ней. Конечно, Усаги не могла знать о последнем разговоре Сейи и Соноко, где последняя обещала пригласить своих подруг из университета, чтобы как следует вытрясти из нее всю дурь, поэтому она не подозревала, что Сейя берег ее изо всех сил. Хотя он не до конца верил в угрозы Соноко, он видел, с какой серьезностью она блюла их договор и уже не мог быть уверенным, что сумасшедшие фанатки не тронули бы Усаги. Перемалывая в голове все эти невеселые мысли, девушка решила обратиться к Минако — возможно та, одержимая звездными мальчиками, имела хоть какие-то контакты, однако и тут ее ждало разочарование: даже несмотря на «развитую сеть информаторов», Минако не смогла помочь ей и лишь пообещала попробовать найти номер студии. Усаги вздохнула, жаждая иметь возможность созвониться с тем, кто занимал ее мысли. — Сейя… — прошептала она, проведя пальцем по стеклу. Тоска становилась все сильнее, и именно поэтому девушка с радостью приняла предложение мамы выйти вместе в магазин, чтобы отвлечься от гнетущих мыслей.

***

Сейя, которого разрывали злость и отчаяние после разговора с Тайки, не знал, куда себя деть, и метался по студии, чтобы хоть как-то успокоить мысли; когда он понял, что это невозможно, он накинул куртку, хлопнул дверью и рванул к Усаги. Спрятав хвост под курткой, сунув руки в карманы и нарочно сутулясь, чтобы не привлекать лишнего внимания к своей персоне, он торопливо шагал по окутанной сумерками улице, и довольно быстро оказался у нужного дома. Он огляделся по сторонам, точно вор, собирающийся вскрыть замок, убедился, что вокруг не было ни души и, глубоко вдохнув, нажал на кнопку звонка. Никто не отвечал, и Сейя с замиранием сердца прижался к двери, прислушиваясь к возможному звуку шагов; он позвонил еще несколько раз, а потом поднял голову и осознал, что в доме не горел свет. Он сел на крыльцо и накрыл голову руками, погрузившись в раздумья о том, как он мог исправить все то, что рухнуло по его вине; примерно через час он посмотрел на время, встал и побрел домой, уже не веря в то, что хоть что-то могло быть как прежде. Уже дома, вспомнив про требование Тайки, он усилием воли заставил себя сесть за стол и сосредоточиться на почти готовой песне, чтобы отвязаться, однако стоило ему начать представлять образ принцессы-метеор Какью, для которой и предназначалась композиция, как все наброски буквально испарялись из головы. Немного покачавшись на стуле, он снова вернулся мыслями к Усаги и решил писать для нее — и совсем скоро ощутил прилив вдохновения.

***

На следующий день Усаги собиралась в школу, глядя на себя в зеркало, но не обращая внимания на отражение: ее эмоциональная палитра ушла в ноль. Она не ожидала, что без общения с Сейей жизнь станет настолько серой, потеряв свои краски. Машинально причесывая волосы, она вдруг встрепенулась и осознанно посмотрела на себя: она должна была взять себя в руки и выступить против клуба, хотя бы попробовать, если уж было бессмысленно отрицать ту силу, с которой ее тянуло к Сейе. Она быстро собралась и так же быстро оказалась в школе, и торопливым шагом, не обращая ни на кого внимания, побежала в класс, надеясь увидеть его, однако дорогу ей преградила одна из преданных «надзирательниц»: — И куда это ты так бежишь? Собрав в кулак все силы, Усаги посмотрела на препятствие прямым взглядом и ответила: — Увидеть Сейю, потому что мне нужно передать ему очень важную информацию. — Ты такая тугоголовая, раз еще не поняла, что ты больше не имеешь права общаться с ним — он наш. И в любом случае, его еще нет. — А почему я должна слушать указания шестерки Соноко? — выпалила Усаги, сжимая руки в кулаки. — Потому что договор есть договор, — раздался голос Соноко совсем рядом, и Усаги подпрыгнула от неожиданности, чувствуя пробегающие по спине мурашки. — Послушай, мартышка — ты надоела нам всем своим невозможным поведением, поэтому пришла пора тебя наказать. — Н-наказать? — Усаги старалась звучать смело, однако испуганно прижала к груди портфель в попытке защититься — больше всего ее пугало то, что она не знала, чего ожидать от этих фанаток. — Да, — в голосе Соноко звенел металл, — мы тебя просто побьем. Усаги сжалась. — Это запрещено… — неуверенно попыталась возразить она. — Тебе все равно не поверят, что звезда школы Соноко могла как-то обидеть тебя, мелочь из первого класса старшей школы, — та ухмыльнулась. — Я просто… мне правда нужно было передать Сейе важную информацию по учебе, — она пыталась защититься, потому что с трудом представляла себя избитой, — мне не нужен Сейя, я ведь говорила, у меня есть парень… — от этих слов у нее во рту как будто разлилась горечь. Сейя появился в коридоре и, увидев эту картину, быстро подошел к собравшимся. — Что происходит? — Да вот, — Соноко усмехнулась в его сторону, — твоя одноклассница заявляет, что ты ей совершенно не нужен, ведь у нее есть парень! Усаги умоляюще взглянула на Сейю, словно пытаясь отказаться от своих слов, пока он бросил на нее мимолетный взгляд, в котором было невозможно прочесть его эмоции. — Пропустите ее и меня, у нас уроки, — нарочито холодно заявил он, — и я знаю, что у нее есть парень, мы с ней общались только по-дружески. А сейчас не общаемся. И, убедившись, что Усаги отпускают в класс, зашел сам, с силой закусив губу.