Meta

Количество глупого дерьма, которое вытворяли одноклассники Кокичи, никогда не могло удивить его, начиная с Каэде, чья нога случайно застряла под педалью фортепиано во время особенно страстной репетиции, заканчивая Рёмой, который взобрался на десять учебников и двух человек, чтобы дотянуться до теннисных мячей, которые кто-то неуместно положил на верхний шкафчик, и Корекиё, упавшего с дерева во время наблюдения за людьми, что привело к сломанной руке и ещё более сломанной гордости. Чёрт возьми, даже он делал некоторые, по общему признанию, глупые вещи, например прыжок на скейте с крыши школы и приземление в больнице (хотя никаких сожалений. Этот кикфлип войдет в историю). Но самое глупое, что могло случиться за весь год, — это то, что Шуичи думал, что сможет за один день подготовиться к экзаменам на неделю вперёд, загоняя себя в могилу. — Блин, Сайхара-чан, ты, должно быть, очень глупый, если пытаешься подготовиться ко всем экзаменам за один день, — сказал Кокичи, плюхнувшись на узорчатый ковёр в комнате Шуичи. — Кто повторяет и историю и математику в один день? — Видимо, я, — пробормотал парень. Он сел на кровать и поморщился от последующей боли в голове. — Мне всё ещё нужно заниматься. У нас экзамены на следующей неделе. — И? Кого они волнуют? Шуичи одарил его подозрительным взглядом. — …Тебя. Ты занимаешься больше, чем я. — Да, но не по всем предметам сразу. Это не здраво. — Я не хочу слышать это от человека, который не спит по три дня подряд. — Оо, кто-то становится раздражительным, да? Ты так груб по отношению к тому, кто пытается тебе помочь! Так равнодушно, Сайхара-чан! — Слёзы собрались в уголках глаз Кокичи, но тут же высохли, когда Шуичи вздохнул. — Ты очень беспокоишься о своих оценках, не так ли? Парень кивнул. — Я… извиняюсь, за то что накричал на тебя, но мне правда нужно сдать эти экзамены. Наш первый экзамен — физика, но я не знаю, что происходит в этом классе. Ты тоже не в нём, так что не думаю, что сможешь мне как-то помочь… Прежде чем заговорить снова, Кокичи внимательно осмотрел мешки под глазами Шуичи и одинокие седые волосы, скрытые под слоями синих прядей. — Эй, Сайхара-чан, где кончается плохой свет? — Эм… Не думаю, что существует такое понятие, как… — В призме. Шуичи остановился, обдумывая услышанное. Он прикусил губу, но всё-таки несколько смешков вырвалось наружу. От этого сердце Кокичи подпрыгнуло. — А почему у гамбургера меньше энергии, чем у стейка? Он находится в основном состоянии.

(примечание. — Пер. Я не физик, и это явно звучит не так, как должно, но я не нашла никаких русских аналогов, так что да)

Больше мелодичного звука. — Э-Это так глупо — сказал Шуичи, смахивая проступившие слёзы. — Тогда почему ты смеёшься? У тебя такое дурацкое чувство юмора, Сайхара-чан. — Эй, это ведь ты рассказываешь мне эти шутки. — А вот и ещё одна. Кто был первым электрическим детективом? Шуичи покачал головой, но наклонился вперёд, сверкая глазами. — Кто был первым электрическим детективом? — Шерлок Омс. Это стало конечной точкой. Тело Шуичи содрогалось от смеха, и рука, прикрывающая его рот, ничего не могла с этим поделать. Его лицо становилось всё краснее и краснее, пока он продолжал смеяться. Кокичи тоже не смог удержаться от смеха, но старался делать это тихо, восхищаясь редким смехом Шуичи. Но у него оставалось совсем немного времени, чтобы смотреть на него, прежде чем это станет подозрительным. Он отряхнул руки и поднялся с земли. — Что ж, это всё. Я ухожу, чтобы рассказать всем о твоём странном чувстве юмора. Пока, Сайхара-чан! — Парень пошёл к двери. — Постой, Ома-кун. Кокичи обернулся и увидел самую тёплую, самую милую улыбку, которой его когда-либо одаряли. — Спасибо, что подбодрил меня, — сказал Шуичи, слегка наклонив голову. Выбившиеся пряди волос обрамляли его губы, и всё его лицо, казалось, светилось. Сердце Кокичи остановилось. Его пристальный взгляд метнулся от глаз парня к его волосам и губам, прежде чем он вышел из комнаты без единого слова, закрыв за собой дверь, и побежал в свою комнату. Последняя неделя недосыпания начинала явно на нём сказываться, если он убежал из комнаты, словно испуганный кролик. Его график сна никогда ещё не был так запутан, и Кокичи не знал, на что способна его лишённая сна личность. Он должен быть осторожен. Чем больше он избегал сна, тем больше рисковал сделать какую-нибудь глупость, например признаться в своих чувствах в самый неподходящий момент. Парень вошёл в свою комнату и запер за собой дверь. Он сел за свой стол и достал тетрадь, в которой набросал часть своей главы во время урока. Набирая слова на своем компьютере, он не мог не беспокоиться о бета-процессе. Шуичи был его бетой по грамматике и правописанию и станет ещё более важным, чем он уже был, поскольку Кокичи не сможет уловить каждую ошибку во время своих редакторских сессий в два часа ночи. Но, судя по сцене в его комнате, Шуичи не будет работать, пока не закончатся все экзамены. Цумуги, которая не заботилась об экзаменах так сильно, как Шуичи, была бы единственной надеждой на приличную главу, но её специальность была не в грамматике и правописании (она высмеивала его характеристику и ругала его за то, что он слишком долго растягивал слоубёрн). Но он должен ей доверять. У него нет выбора. Поэтому как только Кокичи закончил свой четвёртый черновик, он отправил его Цумуги и стал ждать.

***

Два черновика и одну неделю спустя глава наконец-то была готова к публикации. Несмотря на недосып и пренебрежение экзаменами, Кокичи всё ещё находил в себе силы улыбаться, перечитывая черновик ещё раз, исправляя некоторые орфографические ошибки, которые он обнаруживал. Хотя она и не была столь безупречна с точки зрения грамматики, как его предыдущие главы, она, безусловно, была самой удовлетворительной из всех двадцати пяти глав, которые он опубликовал. Это было сладостно-горькое завершение истории, которую он так долго писал, но тем не менее это нужно было сделать. Кокичи предварительно просмотрел форматирование главы, прежде чем нажать на кнопку «опубликовать» и заснуть на своем столе. Прошло семь часов, прежде чем в девять утра его разбудило сообщение от Цумуги, и его живот наполнил ужас. ЦШ: проверь свою последнюю главу ОК: широ-чан, ты предатель, ты разбудила меня ЦШ: доверься мне, когда я говорю, что тебе стоит проверить свою главу ОК: расслааабься, широ-чан, я не сделал ничего глупого, так ведь? Прошло десять минут без ответа, и вот тогда Кокичи пришёл к выводу, что Кокичи с недосыпом — настоящий мудак. Что-то пошло не так. Ужасно и отвратительно. Должен ли он проверить, или неведение — благо? Ему отчаянно хотелось верить, что Цумуги просто издевается над ним, но это было не в её характере — устраивать розыгрыши, особенно такие, которые, как она знала, заставят его впасть в панику. Он глубоко вздохнул, прежде чем нажать на свою последнюю главу и прочитать её. Всё было прекрасно до последней строчки, но сотни людей уже её видели. Он хихикнул, его усталость притупила волну паники, пока не осталось одно изумление. — Я проебался.

***

Было шесть утра, когда Шуичи проснулся от сообщения Каэде. Он простонал, садясь на кровать и проверяя свой телефон. АК: САЙХАРА-КУН, ВЫШЛА ПОСЛЕДНЯЯ ГЛАВА ПРИЗРАЧНОГО ВОРИШКИ СШ: тебе действительно нужно было будить меня ради этого? АК: оу, упс. Прости СШ: всё нормально АК: и всё же я думаю, что тебе нужно прочитать её как можно скорее. И особенно обрати внимание на последний абзац СШ: на это есть какая-то причина? АК: доверься мне Последующие вопросы Шуичи были прочитаны, но проигнорированы. Это было подозрительно, но у него не было достаточно причин, чтобы обвинять её в чём-либо; не то чтобы он вообще хотел обвинять кого-то так рано утром. Он вошёл на Фикбук и кликнул на свои сборники. Прочтение главы из десяти тысячи слов заняло у него добрые три часа; частично из-за того, что он только что проснулся, и частично из-за того, что он не хотел, чтобы история заканчивалась. Но все хорошие вещи должны заканчиваться. Заключительная сцена описывала детектива и воришку, принявших свою любовь и то, что они должны были рискнуть, чтобы добиться того, что они имели. Американские горки из эмоций, проходящие через все двадцать пять глав, наконец-то окупились, и теперь он сидел в своей постели, сдерживая слёзы. Скорость его чтения снизилась, когда он подошёл к последнему абзацу. Стоп. Было ли… Было ли это его имя в последнем абзаце? Это такой сюжетный поворот? Шуичи ущипнул свои щёки и протёр глаза, прежде чем снова его перечитать, на случай если ему это показалось в его полусонном состоянии; но неважно, как много раз он его перечитывал, его имя оставалось запечатлено на том месте, где должно было быть имя детектива. Не казалось, что оно написано там намеренно, так как дефиз перед уважительным суффиксом отсутствовал. Но почему Кокичи вписал его имя, как имя детектива, когда… Потому что он был детективом всё это время. Ему потребовалось некоторое время, чтобы осознать это, прежде чем вывод обрушился на него, как грузовик. Все расследования, которые он проводил, всё время, которое он потратил на то, чтобы сделать своего любимого счастливым, все ранящие чувства… Всего этого можно было бы избежать, если бы Шуичи просто был честен в своих чувствах? Его чувства были взаимны. Его чувства были взаимны. Его чувства были взаимны! О, господи, его чувства были взаимны! Смешки грохотали в горле Шуичи, пока они не превратились в настоящий смех. «Боже мой. Детективом был я. Кто-нибудь, отмените мою стажировку, я же полный тупица. Ома-кун, мне так жаль, что тебе приходится любить кого-то настолько глупого.» На его лице появилась улыбка, и его окутало тепло, словно одеяло. Возбуждение гудело от кончиков пальцев ног до макушки головы. Он чувствовал себя так легко, что ветер мог бы унести его прочь, если бы он не был осторожен. Но даже если ветер унесёт его куда-то далеко, его сердце останется там, где он был сейчас. Проснулся ли Кокичи в девять утра? Это казалось вполне разумным временем для того, чтобы уже не спать, но Шуичи никогда не был уверен на его счёт. Есть лишь один способ это проверить.

***

В этот момент Кокичи ничего не мог поделать, кроме как ожидать своей смерти. Он подумал, что может исправить ошибку, но мир её уже видел и не упускал возможности напоминать ему об этом в комментариях. Он всё равно отредактировал её для большей ясности и набрал номер. — …Привет? — Широ-чан! Как дела? Разве это не прекрасное утро? Голос Цумуги стал безжизненным. — Ома-кун. Я могу сказать, что ты в это не веришь. Его ухмылка становилась всё шире по мере того, как он говорил. — Ты ведь проверяла комментарии под моей последней главой? Ты видела всех людей, спрашивающих, кто такой Сайхара-чан? Как я, чёрт возьми, не заметил… — Он оборвал фразу, услышав стук в дверь. — Хей, Ома-кун, могу я с тобой немного поговорить? Блять. Это был голос Шуичи. Кокичи задержал дыхание в надежде, что затих достаточно, чтобы Шуичи подумал, что он ещё спит. Цумуги, должно быть, тоже слышала его голос, так как на другом конце провода было тихо. Комната была полностью окутана тишиной, за исключением звука его колотящегося сердца. Ещё один стук. — Я знаю, что ты не спишь, но это нормально, если ты не хочешь меня видеть прямо сейчас. Приходи поговорить со мной, когда будешь готов, ладно? — Шаги, что становились всё тише и тише, означали уход Шуичи. Почему он влюбился в кого-то такого хорошего, как Шуичи? Почему он не мог влюбиться в кого-то, кого было бы проще забыть? Кокичи ненавидел то, что он чувствовал себя бесполезным, но он не мог сказать, что жалеет о том, что любит Шуичи. Ни сейчас, ни когда-либо ещё. — …Хей, Ома-кун, — позвала Цумуги нежным голосом. — Всё закончится хорошо. Обещаю. Кокичи пришёл в чувства и моргнул. — Ты так уверенно об этом говоришь, Широ-чан. Ты как-то в этом замешана? — Я спала лишь немного больше, чем ты, и это не говорит о многом, когда я почти уверена, что ты спал только семь часов за всю эту неделю. Казалось, что она ходит на цыпочках вокруг этой темы, но Кокичи должен был признать, что это имело смысл. Пока он был прикован к компьютеру, он отчётливо помнил, что никогда не видел, чтобы Цумуги была офлайн, в то время как он присылал ей мемы, говорящие идти спать (каждый из которых она лайкала, но игнорировала, — отметил он с кислым привкусом во рту). Кроме того, испортить отношения с ещё одной бетой было бы глупее, чем его инцидент со скейтбордом, поэтому он промолчал. — Ты ведь знаешь, что тебе когда-нибудь придётся с ним поговорить, — продолжила Цумуги, — и я думаю, что чем раньше ты это сделаешь, тем лучше. Ты ничего не получишь, если будешь убегать от своих чувств, но, как минимум, навсегда закроешь этот вопрос, если поговоришь с ним. Кокичи мог бы подумать о нескольких преимуществах того, чтобы держать рот на замке, но он не высказал свои мысли вслух. — Да, да, я понял. Боже, тебе обязательно нужно быть такой мамочкой? — Я не веду себя, как мамочка, я просто говорю тебе хоть раз не создавать себе проблем с общением. — Да. Точь-в-точь как мамочка. Цумуги вздохнула. — Я не мамочка класса. Это звание принадлежит кое-кому другому. И если бы ты был моим сыном, думаю, я бы жалела о том, что живу. Кокичи шмыгнул носом, как только у его глаз стали собираться слёзы. — Это так грубо, Широ-чан! А я думал, что мы на самом деле счастливая семья. Что я такого тебе сделал, что ты отказываешься от меня? — Был собой. Только Кокичи открыл рот, чтобы ответить, как ему на почту пришло уведомление от Фикбука о том, что кто-то подарил ему работу. Он нахмурился, прочитав псевдоним отправителя. — Сайхара-чан только что подарил мне работу. — Прочитай её. — Что ж, я не буду её читать, раз ты так мне говоришь, — сказал Кокичи, пытаясь заставить себя нажать на ссылку. Как только работа открылась в новой вкладке, парень сказал короткое «пока» и сбросил трубку. Работа была драбблом примерно на три тысячи слов. Сам текст был наполнен орфографическими и грамматическими ошибками. Было ясно, что он был написан в спешке и в сжатые сроки. «Серьёзно, Сайхара-чан? Почему ты вообще моя бета?» — подумал Кокичи, прежде чем его взгляд пробежался по тексту. История была любовным письмом воришке от детектива из AU Кокичи. Каждое слово подробно описывало страстную, забавную, а иногда и утомительную любовь детектива. Ему хотелось кричать о своей любви с крыш домов, чтобы все знали, что в мире всё ещё есть добро, и что добро — это любовь к другому человеку. Любовь действительно может заставить людей делать то, что они обычно не делают, в том числе побороть свои страхи и встретиться с человеком, которого ты любишь больше всего на свете. Возможность быть отвергнутым причиняет боль, но незнание, нравишься ли ты человеку в ответ или нет, ранит ещё больше. Эта фраза слишком хорошо ему подходила. Приближался конец драббла. Кокичи уже почти закончил с… Стоп. Было ли этого его имя в последнем предложении? Сюжетный поворот в последний возможный момент? Кокичи спрятал лицо в ладонях и застонал, подтвердив, что да, Шуичи вписал его имя как имя воришки и подписал письмо своим собственным именем. Так значит, Шуичи видит себя детективом, а Кокичи — воришкой? Кокичи предположил, что он сделал это намеренно, но он не видел смысл в… Кокичи был глуп. О боже, как же он был глуп. Его мозг медленно обрабатывал информацию, прежде чем в спешке собрать все кусочки вместе. Он отмахнулся от настойчивого желания Шуичи позаботиться о нём, когда ему было плохо, как от чего-то, что навязала ему Цумуги, но Шуичи не лгал, когда говорил, что сделал это по своей собственной воле. И он не лгал, когда говорил, что хочет, чтобы Кокичи был счастлив. И он не мог солгать о том, как многообещающе звучал его голос, когда он просил Кокичи выйти из своей комнаты всего тридцать минут назад. Кокичи гордился тем, что может разоблачать чужую ложь, но он всё это время лгал самому себе. Лицо парня вспыхнуло, когда он подумал о том, что могло случиться, если бы он решил выйти к Шуичи, и его сердце сжалось, когда он поймал себя на мысли о том, каковы на вкус губы Шуичи. Что, если бы он действительно сделал шаг в том ресторане хибачи или кафе-мороженое все эти месяцы назад? Сейчас не время для сожалений. Кокичи встал со своего стула и открыл дверь, но тут же врезался прямо в Шуичи. Он сделал огромный шаг назад и заставил себя посмотреть парню в глаза с сияющей улыбкой. — О, хей, Сайхара-чан! Что ты хотел? — Кокичи скрестил руки за головой, словно мысленно сейчас он не кричал. Рот Шуичи открылся и закрылся, прежде чем он отвернул голову, чтобы скрыть румянец. Видеть, что не только Кокичи не был готов к этому разговору, слегка успокаивало. — Я, эм… Ты видел фанфик, который я тебе подарил? — Да. — Что… Что ты о нём думаешь? Кокичи замер. Его пальцы за головой напряглись, но он не мог позволить себе убежать. Не снова. — Думаю, мне нужно пересмотреть твое место в моей бета-команде. Твоя орфография и грамматика были ужасны. Шуичи усмехнулся. — Да, я написал его примерно минут за десять. Обычно я бы сначала прогнал его через проверку ошибок, но я немного торопился. — Да, я это понял. — Губы Кокичи сжались, а руки опустились по бокам. Напряжение было слишком сильным, чтобы шутить. — Это было довольно глупо — написать наши имена в этом фанфике. Ты что, издеваешься надо мной? — Нет, я совсем не издевался! — сказал Шуичи расстроенным голосом. Он замешкал, прежде чем взять руку Кокичи в свою. — Ты не против? Всё, что мог сделать Кокичи, — это кивнуть и постараться не думать о своем бешено бьющемся сердце. — Я-Я просто… — Он вздохнул. — Вся эта штука с детективом и вором… Я имел в виду всё, что сказал в том фанфике, который я тебе подарил. — Всё? — Всё. Вопрос лишь в том, имел ли ты тоже в виду всё. Вот и всё. Он больше не будет убегать. Кокичи глубоко вздохнул. — …Да. Я имел в виду всё. Я не вставил там твоё имя как глупую шутку или что-то в этом роде. Это была случайность, но оно проскользнуло туда, потому что… Ты мне очень нравишься, Сайхара-чан. Больше, чем должен. — Тогда… Ты тоже нравишься мне больше, чем должен. — Шуичи крепче сжал чужую руку и повернул голову в сторону. — Я не знаю, когда или как это началось, но я погряз в этом так сильно, что уже не смогу выбраться. — Сайхара-чан, посмотри на меня. Парень замешкал, прежде чем заставить себя посмотреть Кокичи прямо в глаза. И когда Кокичи глубоко заглянул в глаза человека, которого он полюбил, он увидел истину. — Могу я тебя поцеловать? — спросил он почти шёпотом. Лицо Шуичи залилось ярко-красной краской, прежде чем он кивнул. — В-В смысле, только если ты этого хочешь. Мы не обязаны это сейчас делать, если ты не хочешь. Я просто… Я, наверное, должен перестать говор… — Его прервала пара губ, накрывшая его губы. Шуичи стоял неподвижно, прежде чем ответить на поцелуй с большей силой и положить руки на плечи парня. Кокичи вцепился в ткань его рубашки, словно боялся, что если он её отпустит, то всё исчезнет. Это был не идеальный поцелуй. Отнюдь нет. Но теперь, когда месяцы, даже годы напряжения и подавленных чувств между ними наконец разрешились, это было всё, на что они могли надеяться. Кокичи был первым, кто отстранился, с улыбкой изучая Шуичи. — Нищищи! Твоё лицо такое красное, Сайхара-чан. Неужели мой поцелуй был настолько хорош? Шуичи неуклюже перебирал слова, прежде чем сумел связать одно предложение воедино. — В-Вообще-то… твоё лицо тоже красное. — Лжёшь. Я никогда не краснею. — Это была ложь, и Кокичи знал это. Казалось, что его лицо в любой момент может расплавиться от жара, и он был уверен, что его сердцебиение было заметно даже сквозь одежду, которую он носил. — В любом случае, тебе нужно переодеться. Мы кое-куда пойдём. — Ха? Зачем? Кокичи недоверчиво скривил лицо, но не смог сдержать улыбку. — У тебя появился парень, но ты не хочешь сводить его на свидание? Это так грубо, Сайхара-чан. Лицо Шуичи снова залилось краской. — П-Парень? — Да, парень. — Кокичи остановился, его собственное лицо начало медленно краснеть. — Парень… — Тогда, как твой парень, думаю, я должен сводить тебя на свидание, — сказал Шуичи. Он усмехнулся, увидев, что уши Кокичи покраснели, и протянул руку. — Ты бы хотел этого, не так ли? — Хватит меня дразнить, — пробормотал парень. Он взял Шуичи за руку и прошёл вперёд, на его лице появилась улыбка. Он не мог поверить своему счастью. Как он заслужил любовь того, кого любил? Чью жизнь он спас? Пройдя несколько шагов по коридору, он обернулся, сияя и надеясь, что его слов будет достаточно, чтобы передать всю ту радость, что переполняла его. — Я люблю тебя, Сайхара-чан! Шуичи одарил его ласковой улыбкой. — Я тоже тебя люблю, Ома-кун.

***

Один день спустя на аккаунте КингХорс’а на Тамблере была опубликована фотография. Низкий, фиолетововолосый парень, одетый в белую форму и клетчатый шарфик, смотрел в камеру с улыбкой на лице и двумя пальцами, поднятыми в знаке мира. Фотография была сделана им, так как часть его руки была обрезана с фотографии. Другой парень, выше и с золотистыми глазами, был с мягкой улыбкой и одет в чёрную форму. Его рука обнимала плечи первого парня. Под фото была подпись на итальянском: «Нищищи! Кажется, я украл сердце своего собственного детектива!». Ссылка на фанфик, к которому ссылался пост, была прикреплена ниже. В профиле КингХорс’а продолжали накапливаться вопросы, но они останутся без ответа ещё несколько часов. На страничке Фанлора «Love Across the Universe» был опубликован скриншот с постом КингХорс’а. Реблоги и ответы были оставлены на вкладке «Приём», начиная короткими текстами и заканчивая эссе, проводящими связь между парой на картинке и персонажами в фанфике. В различных социальных сетях были оставлены посты фанатов. В то время как большинство из них были написанные капсом объявления о том, что их жизнь, как поклонников, теперь завершена, некоторые были искренними поздравлениями этой паре. И когда новости и поздравления пронзили интернет, четырнадцать человек дружно глубоко вздохнули и закричали.

***

— Ты — безответственный, жестокий, глупый, идиотский имбецил! Ты издеваешься надо мной, Ома-кун? Кокичи остановился, обдумывая слова, что ему только что прокричала Цумуги, как только он вошёл в класс на следующее утро. — Прости, что? — Она имела в виду, что ты тупой придурок. — А, да. Спасибо, Ирума-чан. — Без проблем, — улыбаясь сказала Мию, прежде чем вспомнить, зачем она так рано пришла в школу. Она повернулась к нему, сердито нахмурившись. — Эй, а ну-ка, блять, постой, ты так просто не отвертишься от этого дерьма. Цумуги покачала головой. — Ты доверяешь рандомным незнакомцам в интернете больше, чем доверяешь своим лучшим друзьям? Я обижена, Ома-кун. Правда обижена. Кокичи улыбнулся. — Оу, как грустно. Полагаю, вы двое должны были подумать об этом, прежде чем совать свой нос в моё личное дело. Девушки замерли, в панике взглянув друг на друга. — О, вау. Вы действительно это сделали? Не знал. — Ты — лжец. Я знаю, что ты лжёшь о том, что не знал… если это имеет смысл. Послушай, это не моя вина, — сказала Цумуги. — Конечно я хотела всё как-то ускорить, но это Ирума-сан попросила меня это сделать. Мию резко повернулась к ней с преувеличенно драматичным вздохом и схватилась рукой за сердце. — Ты, сучка, ты бросаешь меня под автобус? — Кто бы этого не сделал? — Кокичи хихикнул, услышав бормотание Мию, и его ухмылка превратилась в нежную улыбку. — Всё хорошо. Всё обернулось к лучшему, верно? — Его ухмылка снова вернулась, когда несколько других одноклассников вошли в кабинет. — Кокичи, Атуа желает тебе и Шуичи счастливых отношений! — сказала Анджи, проходя мимо него. Все усилия Кокичи были направлены на то, чтобы не дать своему лицу побледнеть. — ...Ты подписана на мой Тамблер? — Его усилия были напрасны, когда знакомая рука схватила его за шиворот. — Ты причинил боль Сайхаре, и к закату ты умрёшь, — прошипела Маки, её красные глаза сузились. — Харукава-чан, ты тоже подписана на мой Тамблер? Стой, ты тот анонимный хейтер, который всегда возвращается каждые две недели? Маки отпустила его так же быстро, как и схватила, и ушла, не сказав больше ни слова, но это было всё, что нужно было знать Кокичи. По мере того как все больше и больше людей входили в кабинет, стало ясно, что все в классе как минимум знали о его аккаунтах на Фикбуке и Тамблере, если не были на них подписаны, и он не мог ненавидеть жизнь больше, чем в этот момент. Шуичи вошёл в класс последним, и надутые губы Кокичи расплылись в улыбке. — Доброе утро, Сайхара-чан! — прокричал парень. Шуичи только успел улыбнуться и открыть рот, как на него обрушился поток вопросов. — Наконец-то! Мне всё было интересно, когда ты и Ома-кун будете вместе. — Хей, Сукхара! Вы уже перешли к по-настоящему грязной ебле? …Не смотри на меня так, ты же педик в этой компании, и ты это знаешь, Педома. — Серьёзно? Из всех людей ты встречаешься с Омой? — Я… — Губы Шуичи расплылись в улыбке, когда его взгляд остановился на Кокичи. — Да, это так. И я очень счастлив с ним. Сердце Кокичи замерло. Он не мог думать. Он пригнул голову и бросился за Цумуги и Мию, одна из которых хихикнула и взерошила ему волосы, а другая лишь смеялась над его страданиями. — Глупый Сайхара-чан… Шуичи захохотал. — Прости. Но всё же это правда. — Ах, это так мило! Я так рада, что ты и Ома-кун наконец-то вместе, — сказала Каэде, сложив вместе руки. — Даже я должен признать, что как бы прекрасна ни была человеческая любовь, было… немного неприятно видеть рядом с ней проявление упрямства человеческой натуры, — добавил Корекиё. — Вы, ребята, такие грубые, — заскулил Кокичи. — Кто мы по-вашему, идиоты? Весь класс затих. — Грубо. И когда ученики заговорили, чтобы себя оправдать, Шуичи и Кокичи встретились взглядами и улыбнулись. За последние несколько месяцев случались кое-какие неприятности, но это было в порядке вещей в истории под названием «Жизнь», истории без предупреждающих меток или гарантии счастливого конца. Они перебороли все трудности, иногда поодиночке, иногда вместе, пока всё, что не осталось, — это желание более светлого будущего. И они надеятся, что это светлое будущее они проведут вместе. Может, история воришки и детектива и закончилась, но история Кокичи и Шуичи только начиналась.