Аллегория

      Сегодня Хан имеет задание помочь Банчану. Он долго думал о том, как Чан изо дня в день сильно устаёт, ведь, имея так много ответственности на плечах, довольно тяжело держаться и оставаться в порядке. После уроков Джисон заходит в кабинет и уже видит занятого Банчана. - Итак, чем я должен помочь? - когда Хан уже отложил портфель и другие вещи, то подошел к столу. - Разбери, пожалуйста, эти файлы на несколько стопок: одна для файлов с участниками клуба, вторая для фестивалей - желательно разложить последовательно. А остальные просто положи в одну стопку, - он поставил на стол коробку с бумажками, а затем полез в портфель. Дав в руки два блокнота, он сказал: - И ещё очень огромная просьба - перепиши с этой записной книжки все номера в другую. - Хорошо, нет проблем! - уверенно заявил Хан и принялся за работу. Файлов оказалось очень много. Но Джисон не отчаивался. Его мотивировало то, что это поможет Банчану. - Ты достаточно поспал сегодня? - тихо спросил Джисон, параллельно перебирая бумажки. - Да, - он улыбнулся, - приятно, что тебе есть дело до меня... - Конечно. А как иначе, - задумался Хан. Чан улыбнулся. Пока Джисон раскладывал фестивали по порядку, то обратил внимание на Банчана. Тот склонился над какой-то тетрадью, куда вписывал, видимо, очень важные вещи. Его чёлка свисала и, наверное, немного мешала глазам, так как он часто поправлял её. Глаза иногда хмурились, прищурившись, читая что-то. Хан заметил, что когда тот занят, то иногда прикусывает губу. На мягкой, порозовевшей коже остаются еле заметные следы. Рука устаёт от долгой писанины, поэтому Чан иногда разминает пальцы. Джисон продолжает смотреть на него: пальцы аккуратно держат ручку, выводя на бумаге какие-то слова. Его кожа на руках выглядит немного грубой. Возможно, из-за холода в этом сезоне он не может восстановить ее гладкость. Проходясь взглядом по руке, он замечает на кисти шрамы. Они спрятаны под рукавом, поэтому он не может разглядеть, царапины это или вообще тень от чего-то. Когда Чан пошевелил рукой, то Хан увидел отчётливый шрам не маленьких размеров. И, кажется, не один. Джисону стало тревожно. Он переводит взгляд на его лицо: он всё так же беззаботно сосредоточен, смотря в тетрадь. В эту секунду Банчан чувствует на себе взгляд и поднимает голову. Их взгляды встречаются, и это столкновение длится секунды 4. Они в ступоре уставились друг на друга. Чан внезапно широко раскрывает глаза и дёргается, отворачиваясь. Дабы прервать неловкую паузу, Чан взглянул на экран телефона. - Кстати, давай я добавлю тебя в чат клуба. Джисон диктует свой номер и затем слышит уведомление, которое пришло ему на телефон. Джисон начинает переписывать контакты в новую записную книжку. Некоторые номера изменены на новые. Видимо, поменяли сим-карту. Некоторые контакты зачёркнуты. Например, такие, как «учитель Ким» или «сосед Минсу». Наверное, он переехал, перешёл в другую школу. Контакты уже не нужны, вот он и решил обновить книжку. Как умно с его стороны. Среди прочих он замечает знакомый номер телефона. Перечеркнутый. Рядом стоит новый. Его сердце в миг начинает бешено колотиться. Джисона бросило в жар, когда он читает имя контакта.       Сынмин. Когда-то ему приходилось учить его номер наизусть, так как раньше Хан не имел телефона, поэтому звонил с разных мест. - Банчан, вы знакомы с Сынмином? - стараясь избегать дрожь в голосе, он аккуратно спрашивает. - Сынмин? Да, мы ходили вместе на английский. А что? Ты тоже его знаешь? - Да, - ошарашено отвечает он. Джисон достаёт телефон и переписывает номер. Вот, почему Сынмин был недоступен всё это время. Поменял сим-карту. Неужели он имеет возможность созвониться с ним. Эта мысль кружит ему голову. Ему становится плохо. Он сейчас сойдёт с ума. В голове пролетает так много моментов прошлого. Он хочет закричать, но крик застревает комом в горле. В носу начинает неприятно колоть, подступают слёзы. - Я сейчас приду, - нервно сказал Джисон и выбежал из кабинета. Он судорожно нажимает на кнопку вызова. Гудки длятся целую вечность. Ожидание будто ломает рёбра. Голова начинает кружиться, ему становится плохо. - Алло? Он слышит знакомый голос. Такой же мягкий, как и всегда. Нежный, ласковый. Он даёт волю слезам, сжимая телефон в руке так сильно, что пальцам становится больно. Он испугался, что телефон под таким давлением просто сломается. Он не может ответить. Он будто оцепенел. - Алло? - на линии повторно слышится его голос. Джисон тяжело вздыхает и находит в себе силы, чтобы ответить. - Сынмин... здравствуй... На другом конце провода повисла тишина. - О боже мой... Джисон... - прошептал Сынмин, - это правда ты? - вздохнул он, замерев. - Да... - прошептал он в ответ, продолжая плакать. Слёзы душат его. Он не может больше ничего сказать. Неужели он наконец нашёл его. - Как я рад услышать тебя... - продолжил Сынмин, - как ты? - Я... да, вроде, хорошо. Записался в литературный клуб... а так - совершенно ничего нового. Как же он хотел услышать слёзы радости с того конца провода. Как он хотел знать, что Сынмин тоже безумно счастлив тому, что наконец слышит голос своего когда-то самого лучшего друга... - Понятно... - остановился он, - а я теперь живу в центре города. Знал об этом? - он спрашивает так, будто ничего и не произошло. Не было этого промежутка, тянущегося год, когда они вдруг разорвали все контакты друг с другом. На миг это поставило Джисона в недоумение. - Нет... - пытаясь успокоиться, ответил Хан. - Ну вот... правда, отсюда неудобно выезжать куда-то. Но это не шибко страшно. Это равнодушие он узнает всегда. Эту самую настоящую фальшь, которую Сынмин умело преподносит ему сейчас. Они знают друг о друге всё. Хан понимает буквально каждый вздох, каждый взгляд, значение каждого кивка или усмешки. Он знал всё... и эта интонация всегда была направлена к навязывающимся друзьям или просто к тем людям, с которыми ему было неинтересно. Неужели всё именно так? Его сердце крошится. Но Джисон всё еще не рубит с плеча. А вдруг он просто раздувает из мухи слона. В то мгновение, пока Сынмин без интереса рассказывал ему о новой жизни, Хан понял, что ему самому просто нечего сказать. Он так рвался найти его, снова услышать его голос, снова начать общаться. Но о чём общаться? Что у него спрашивать? Ему толком нечего говорить. Рассказ о новой жизни скоро закончится, а о чём говорить потом?.. Он увидел, сколько воды утекло. Наконец увидел всю картину, которую тщетно пытался скрыть от себя иллюзиями искренних отношений и крепкой дружбы. Они стали совершенно чужими друг другу. Вроде за плечами так много всего, что их связывало, но ничего из этого уже не вернуть. Единственное, что остаётся - вспоминать прошлое. Им не восстановить то, что давно является пеплом. Это осознание больно ударяется ему в голову. - Давай встретимся в ближайшее время? - внезапно говорит Сынмин. - Давай... - Хорошо, тогда давай я вечером перезвоню тебе, а то мне сейчас уже бежать надо. - Хорошо... - Прощай. - Прощай...       Разговор прерывается. Хан чувствует пульсацию в висках. Находясь в тишине, он слышит лишь шум в ушах. Поток мыслей рвёт ему голову. Он всё это время слепо следовал к своим воспоминаниям. К прошлому. Занавес наконец поднялся. Он увидел весь цирк, произошедший вокруг него. Больно, обидно... неужели Сынмин и правда перестал что-либо ощущать к старому другу. Хан готов закричать, но не может. Находясь в школе, он не может вести себя подобным образом. Джисон оглядывается вокруг: тёмный коридор показался ему кружащейся воронкой. Голова кружится, в глазах внезапно потемнело. Лицо не успело высохнуть от слёз, но щёки снова покрываются тёплыми ручьями. Он закрывает себе рот рукой и громко всхлипывает. Ноги предательски дрожат. Он опирается о подоконник, но даже руки не держат его. Дверь кабинета открывается. - Джисон?! Что случилось? - Банчан взволнованно подбегает к нему. Кажется, Хан достиг точки невозврата. Он будто шагнул в бездну. Назад пути нет. Он громко плачет, падая на колени. Боль пронзает всё его тело. Он просто даже не понимает, почему. Будто он долго таил в себе все эмоции, и тут они наконец настоящей бурей вырвались на свободу. Сердце истекает кровью, он чувствует, как оно вот-вот остановится. Оно рвётся на части от того, что произошло пять минут назад. Банчан хватает его за плечи. Хан слабо цепляется за его кофту, но встать он не может. Силы покинули его. Чан бережно помогает ему встать, а затем обнимает. Джисон падает ему на грудь и, ухватившись за кофту, плачет всё сильнее, всхлипывая, задыхаясь. - Всё будет хорошо, - Чан мягко обнимает его, поглаживая по спине, - я с тобой. Чан слышит его тяжелые всхлипывания. Он понимает, что ничего другого сделать не может, кроме как постоять рядом. Через какое-то время Джисон сделал шаг к кабинету. Чан всё ещё поддерживает его, обнимая. Закрыв за собой дверь в кабинет, они доходят до диванчика. Хан плюхается на мягкую поверхность и ложится на колени Банчану. Потихоньку успокаиваясь, он глубоко вдыхает. Чан чувствует, как его джинсы становятся мокрыми от слёз. Ну и пусть. Беззащитный парень, перед которым он чувствует себя настоящим спасителем... ему больше ничего не надо. Лишь бы Джисон был рядом. Он гладит его по голове и, достав постиранный платок из кармана, подносит его к щекам Джисона, а затем аккуратно вытирает лицо. - Спасибо... что находишься рядом... - тяжело отвечает Хан. - Мы должны помогать друг другу, - отвечает он. Они провели в таком положении минут двадцать. Чан ждал, когда тот успокоится. Наконец Джисон привстаёт и откидывается на спинку дивана. Банчан приносит ему бутылку с водой, и наблюдает, как она потихоньку опустошается. Он решил не донимать его вопросами, но уверил, что на сегодня достаточно работать. Вдвоём они перебрали много бумаг и могут спокойно идти домой. Банчан даёт ему ключи. - Это одна связка из нескольких копий. Они от кабинета. Ты можешь приходить сюда, когда захочешь. Если надо будет побыть одному или поработать над чем-то. Как только тебе нужна будет помощь, сразу звони мне, хорошо? - Хорошо... спасибо большое, правда.

***

Он доходит домой словно в тумане. Всё внезапно переменилось. В одиночестве переживать подобное гораздо тяжелее. Его грудь будто прострелили насквозь. Пустота в душе... Он вновь слышит уведомление в телефоне. Посмотрев на экран, он читает сообщение. «Как чувствуешь себя?» - волнение Банчана заставляет его успокоиться. «Намного лучше. Спасибо за всё.» Джисон рассказал о том, что именно случилось сегодня. Рассказал, сколько всего он пережил с Сынмином, сколько они дружили и веселились вместе. Банчан внимательно читал каждое сообщение и отвечал тогда, когда Джисон замолкал. «Только никому не рассказывай об этом, ладно? Это заставляет меня испытывать дискомфорт...» «Да, конечно. Но пойми, что ты не должен скрывать свои эмоции перед другими людьми. Мы всегда можем поддержать тебя. Иногда люди могут даже не знать о твоих проблемах, не подозревать о том, что у тебя могло что-то случиться, думая, что ты в порядке. А ты мог бы так и продолжить съедать себя изнутри, если бы не эта ситуация.» Он встаёт под горячий душ. Мысли отпускают его. Вода приятно окутывает его тело, стекая вниз. Он чувствует каждое прикосновение с водой. Это доставляет ему удовольствие. Он чувствует себя намного лучше. Выйдя из душа, он вновь берёт телефон в руки. «Привет. Ты как?» Сообщение вызвало в нём шквал эмоций. Это нечто иное. Дыра в душе взорвалась, что-то внезапно зажглось. Всё это время он не ощущал пустоту. Вовсе нет. Попросту обречённость закрыла ему глаза на всю сцену, показав лишь одну сторону. «Минхо, привет. Всё хорошо. А почему ты спрашиваешь?» «Не ври. По дороге в библиотеку я видел тебя в коридоре...» О боже, он видел его таким... ему уже стыдно за то, что Банчану пришлось терпеть эту выходку, а теперь и Михно... он чувствует себя несколько ущербно. «Ох, чёрт. Я не хотел, чтобы это случалось. Просто... не знаю, мне стало грустно.» «Грустно? Джисон, я понимаю, что мы едва знакомы, но, пожалуйста, будь в порядке. Расскажи своим близким друзьям о своих переживаниях, не держи это в себе.» «Я... понял, что не имею близкого человека. С сегодняшнего дня...» «Ох... тогда... давай станем близким друзьями? Я не хочу, чтобы ты страдал.» В сердце что-то снова ёкнуло. «Хорошо.» «Обещай мне, что пойдешь сейчас спать с единственной мыслью, что завтрашний день будет лучше, и что все парни с литературного клуба дорожат тобой.» «Хорошо... спасибо большое, я благодарен этой поддержке. Спокойной ночи.» «Спокойной ночи.» Завтрашний день будет лучше. Он повторял эти слова и засыпал, думая о Минхо.