Аллегория

      Джисон открывает глаза, ощущая приятное тепло. Солнце уже встало, и лучики грели лицо только что проснувшегося парня. Тишина и спокойствие. Он был повернут спиной к Хёнджину, поэтому слышал лишь его тихое посапывание. Когда сон окончательно покинул его, он почувствовал руку Хёнджина на своей талии. Тот, вероятно, обнял его во сне, что несколько сковало движения Джисона, так как тот крепко прижался к нему. Хван лежал почти впритык к нему, поэтому Хан чувствовал, как по шее проходится легкий ветерок от его дыхания. Он тянется за телефоном и видит сообщение от Банчана: «Мы так быстро закончили всю работу, я рад! Не хочешь встретиться сегодня?» Он думает над планом дня и отвечает: «Привет! Мы тоже закончили всю работу. Извини, сегодня погулять не получится, я обещал Чанбину пройтись по улицам вместе. Давай в следующий раз.»

***

Джисон с Хёнджином завтракают, иногда переглядываясь и улыбаясь. Утро прошло быстро, он не успел и глазом моргнуть, как начал одеваться, перепроверяя всю сделанную работу. Хёнджин всё ещё несколько рассеянно околачивался рядом, ходя будто бы хвостиком за ним, всё так же улыбаясь. Хван вообще улыбался каждый раз, когда Джисон смотрел на него. Эта вежливость и дружелюбие иногда бросали его в смятение. В какой-то момент Хану стало резко тяжело. Тяжело из-за произошедшего с Чонином, тяжело из-за фестиваля, из-за всего того, что внезапно перекрыло ему дыхание.       Они быстро собрались, и Хван нехотя поплёлся к выходу. В это утро они оба были не так разговорчивы, но по тону Хёнджина можно было понятно, что он слегка расстроен, что ночёвка закончилась так быстро. Джисон, проводив Хёнджина, через некоторое время тоже вышел из дома и направился по дороге, мысленно готовясь к встрече. Он ведь толком до этого и не гулял с Чанбином. Хан слегка волнуется. Уже подойдя к месту, где они договорились встретиться, он замечает Чанбина. Он смущённо улыбнулся и шагнул навстречу. - Привет! Как тебе трепетное ожидание завтрашней поездки? - поздоровавшись и хихикнув, Чанбин сразу нашёл тему для разговора. - Если честно, я так сильно волнуюсь. Всё так закрутилось. Фестиваль, поездка... Меня это потрясает до сих пор. Это невероятно, я никогда не ездил никуда. Особенно с друзьями... - возгласил Джисон, немного рассеянно смотря по сторонам. - Да! Я тоже жду не дождусь! Кстати, я почитал несколько статей по поводу предстоящего фестиваля, кажется, он будет очень важным, - Чанбин запрокинул голову назад, смотря на облака. - Блин. Так много ответственности... - прошипел Хан. - Да брось. Это весело. - Ох... - Джисон тоже взглянул на небо и поначалу немного зажмурил глаза от яркого света, - Я устал от всего этого. Живешь себе спокойно, а потом в один момент как навалит, что ты даже не успеваешь сообразить, что делать с этим, а уже вытекают последствия, - он нахмурил лоб и закрыл глаза. - Ты устал? - он посмотрел на него таким по-настоящему детским взглядом, требующим честности. Чанбин был хорошим слушателем и собеседником. - Не знаю... ничего не знаю... я даже не понимаю, что чувствую. Я просто должен переварить всё это. Хочется остаться в безлюдном месте и просто выдохнуть, успокоиться, на время убежать от проблем. - Джисон, что-то случилось? - Просто... много навалившихся обстоятельств... - с досадой ответил Хан, чуть смутившись. - Я... понимаю тебя... все будет хорошо, я ведь с тобой. Чанбин взглянул куда-то в сторону, а затем на Хана, понимая, что ему не стоит выпытывать у него причину его плохого настроения, - Я знаю одно спокойное местечко. Пойдём за мной.

***

Джисон оглядывался по сторонам всё время, пока они шли куда-то. На вопрос "куда?" тот отвечал, что это секрет, и что скоро увидит.       Они шли куда-то в сопку. Вокруг тротуара, по которому они проходили, росли сакуры. Сезон их цветения самый прекрасный. Им посчастливилось пройти под падающими лепестками тех деревьев. Это выглядело так, словно они находились под дождём. Это было прекрасно. Чанбин обернулся и взглянул на Хана. Было приятно видеть, как тот улыбается. Кажется, даже красота падающих лепестков не сравнится с неотразимостью Хана. Он казался идеальным. Парень, желающий получать знания, любящий читать, имеющий очаровательную внешность...       Поднявшись еще выше, Джисон видит несколько невысоких домов. Подойдя к одному из них, Чанбин открывает дверь подъезда и поднимается по лестнице. Хан, все еще не понимая, следовал за ним. Затем Чанбин, оглядевшись, открывает чердак. Забравшись туда, он подает руку Джисону, после чего они оба уже находились на крыше. Вид невероятный, захватывающий. Будто всё здесь остановилось. Нет ни времени, ни проблем, ни волнений. Тишина. Отсюда им открывался весь город. Он будто на ладони. К тому же вокруг еще и безлюдно. Уйдешь подальше от прицентрального района - и уже чувствуется другая атмосфера. Присев на краю, Чанбин оборачивается, ожидая Джисона. Тот присаживается рядом и затем окидывает пейзаж мечтательным взглядом. - Здесь и правда хорошо, - Хан улыбнулся от внезапного легкого ветерка, подувшего в их сторону. - Когда я чувствую себя также, то прихожу сюда. Мне становится легче. Это помогает собраться с мыслями, привести их в порядок. Джисон вновь повернулся к городскому пейзажу, уже медленно моргая, а затем широко открывает глаза и спрашивает: - Погоди, как ты нашел это место? Ты ведь живёшь не здесь. - Ох... - он отвел взгляд в сторону и невольно закусил губу, - были периоды, когда я ничего не понимал. Я не знал, что мне делать. Тогда я вообще ничего не хотел. Даже само понятие жизни меня сбивало... в общем, в такие периоды я часто ходил по городу. Однажды я встретил Хёнджина. Это было тогда, когда он ещё даже не перевёлся в нашу школу. Мы познакомились и стали гулять вместе. Мы быстро сдружились, я будто был уверен, что мы будем хорошими приятелями. Один я мог прогуливаться два, три, четыре часа. А с ним вообще целый день. Хёнджин увидел эти домишки, так как раньше жил неподалёку, и решил пойти и посмотреть. Мы часто, сидя здесь, рассказывали друг другу о своих переживаниях. Хёнджин, например, однажды сказал, что в какой-то момент вообще потерял весь смысл в том, что делает. Наверное, это это были самые опасные моменты. Он говорил, что не думал, что так важно будет его существование. Вообще не думал, что есть что-то важное. Мы все просто создаём иллюзии. Создаём имитацию чего-то важного для нас, что бы помогало продолжать жить в построенном алгоритме. Думаю, так и есть. Я лишь соглашался, но не выражал какого-то сочувствия. Я просто был слишком сломлен. Хван становился всё мрачнее, и меня начинало это пугать. Мы стали реже видеться, и эти встречи становились всё ценнее для меня. На мои расспросы он ответил, что перевёлся в другую школу и связался с плохой компанией, но большего он мне не рассказывал. Затем, спустя, может, месяц, я увидел новенького в литературном клубе и до ужаса удивился. Оказывается, Хёнджин перевёлся к нам. На мои миллиард вопросов он пояснил, что до этого не имел родителей, жил в детском доме, но потом одна семья решила усыновить его, именно поэтому он переехал и перевёлся. Здесь, на крыше, было много душещипательных разговоров, много эмоций. Этого, правда, не хватает сейчас, но ничего я поделать с этим не могу. Это место хранит воспоминания. Тут было не так красиво в дни, когда я приходил сюда раньше. Сакура расцвела именно сейчас. Джисон молча смотрел на него. Он не знал, что сказать, он просто чувствовал, что должен быть рядом. - Помню, как в последние несколько прогулок Хёнджин рассказывал, что чувствовал, будто бы перестал контролировать себя. Оказывается, он, как и я, шел по той тропинке и оглядывался на сакуры. Такое ощущение, что мы оба ждали чего-то. А поднявшись на крышу, мы резко менялись, как-то становились открытыми друг перед другом что ли... был момент, что я вот уже подошел к краю, но Хёнджин схватил меня за плечо и посмотрел на меня с таким выражением лица, которого я никогда прежде не видел. Он был... испуган? Огорчён? Я так сильно поник в тот момент, мне стало стыдно. Я сел и посмотрел на город... по-иному. Другими глазами. После этого я услышал, что Хёнджин часто думал о том, как бы мог спрыгнуть отсюда, но чувствовал, что был полнейшим слабаком. Я заплакал... потому что не понимал, почему такая апатия настигла нас обоих. Почему я просто продолжал сидеть и вариться в собственной грусти. Сейчас я догадываюсь, что, кажется, я подсознательно ждал появления в моей жизни литературного клуба. Это моя судьба? Я счастлив. И я так счастлив, что... познакомился с тобой... - Я не отпущу тебя никуда... - с твердой надеждой произнёс Джисон, - это звучит страшно, Чанбин. Представляешь, что бы было с нами, если бы не было клуба... - Не думаю, что стоит задумываться о таких вещах. Мы должны ценить то, что у нас есть прямо сейчас, не заглядывая в прошлое и не отыскивая другого исхода событий. Что сделано, то сделано. - он понурил взгляд и вздохнул. - Ты прав.... - Джисон вновь направил взгляд на город, - сейчас нет таких периодов? Я... боюсь за тебя и за Хёнджина... - Сейчас он счастлив. Это место теперь играет для него другую роль. И я чувствую себя на этом месте теперь иначе. Мы будем приходить сюда вместе с тобой. Тут чудесно. - он улыбнулся и взглянул на Хана. Тот улыбнулся в ответ. Находиться с действительно приятным человеком доставляет максимальное успокоение. Ему так повезло с таким другом... Другом?... Хан остановился. Лицо внезапно переменилось в хмурую гримасу, ему стало не по себе. Эти близости, сокровенные разговоры... так точно делают друзья?... - Что-то не так? - Эм... я немного сбит с толку. Скоро экзамены. Не представляю, как учителя одобрили поездку. Я боюсь, что провалю... - первое, что пришло в голову, сказал Джисон. Экзамены и правда волнуют его, но сейчас они на удивление всё больше и больше переходят на второй план. - Учителя бы не отпустили вас всех, если вы были неподготовленными. Я уверен, что ты все сдашь! - Ох, надеюсь.</i> Джисон вновь вздохнул и посмотрел вдаль. - Эй... ты чего так загрустил? Все хорошо, - Чанбин потрепал его по голове, отчего тот заулыбался. - я могу тебе отдать мои прошлогодние тетради. Там что-то вроде помощника для решения задач. Я записывал важные вещи для экзаменов, которые очень потом мне пригодились. - Ты правда можешь отдать? - Угу. Тот заулыбался сильнее и обнял его. - Мне так приятно находиться с тобой, - Чанбин нежится в объятиях Хана, - я будто забываю обо всех своих проблемах. - Я рад, что тебе лучше. - Я вспомнил кое-что, - он чуть приподнялся, посмотрев Джисону в глаза. Так близко, - когда ты впервые пришел к нам в клуб. Я увидел тебя и обомлел. Не знаю, почему. Меня осенило, я подумал тогда: "я видел этого парня несколько раз ранее. Да! Точно! Сначала я встретил его, когда спешил на урок. Он тогда выронил учебники. Я хотел подбежать и помочь, но этот парень нелепо, но шустро все собрал. После этого я увидел его на перемене. Он стоял и смеялся в компании своих друзей. Выглядел очень очень оживлённым и весёлым, а разговаривал легко и непринуждённо. Оказывается, мы несколько раз могли поймать шанс, чтобы познакомиться. Эх. Надеюсь, это произойдет когда-нибудь..." Чанбин улыбается, смотря на город. - И вот, этот шанс предоставился мне снова, - улыбка с лица не сходит до сих пор, - мне так приятно общаться с тобой и даже просто проводить время вместе, - он замешкался. - Мне тоже приятно проводить с тобой время, Чанбин. Он обернулся, когда услышал эти слова, снова посмотрев в глаза. Но на этот раз не отстраняясь. Между ними остаются сантиметры, Хан даже чувствует его дыхание. Сердце будто на миг перестало биться... - Я влюблён в тебя, Джисон. Молчание. Хана пробило током. Чанбин... неужели... - Чанбин, я... - Ты не представляешь, как я вдохновился тобой. Ты так поддерживал меня, советовал что-то. Несмотря на некоторые проблемы в семье, мне становилось гораздо легче после твоих сообщений, - он придвигается ближе, - и... я так счастлив от любви к тебе, я... ох, я не знаю, что сказать... Джисон, как... я нравлюсь тебе? - Чанбин... - он сжимает губы и отводит взгляд в сторону. В глазах Со было так много надежды и эмоций... он был так взбудоражен, что стал громко дышать... Хану больно осознавать, что прямо сейчас он сломает его. Безысходность давит на него. Он совсем не хочет всего этого, - прости... Молчание. Свежесть ветра теперь кажется неприятной. Чанбин выдыхает и постепенно отстраняется. Джисон даже начал ощущать холод. То ли от того, что вечерело, то ли от обречённости разбитого сердца. - Ладно, я тебя понял. Ну... не будем зацикливаться на этом, хорошо? - с фальшивым спокойствием сказал Чанбин, - я думаю, нам уже пора уходить, как думаешь? Вечереет, холодно. Джисон слышит, как тот встаёт, и на глазах наворачиваются слезы. Ему больно от того, что ему приходится мучить Чанбина. Больнее всего то, что он ничего не может с этим сделать. Ему это не под силу. Вид на город мгновенно размазывается от слез, когда позади слышатся шаги. - До встречи, - тихо произносит Чанбин, стараясь не подавать виду, что его голос дрожит. Но Хан ведь всё понимает. И не хочет ни спрашивать, ни отвечать.       Туманно, пасмурно, на дорогах отдают блеском грязные лужи, которые успели собраться после недавнего дождя. По улицам спешно мчатся машины, несколько людей несчастно идут по домам. Джисон прислоняет ладони к лицу и вытирает мокрые щёки тыльной стороной. Слёзы не собирались останавливаться, а глаза уже начинают уставать, болеть. Стало очень больно от осознания того, что он одинок. Он представил, как на этой крыше месяцами ранее сидели Хёнджин с Чанбином. Он вспомнил, как минутой ранее здесь сидел один из них... но теперь же осталась только пустота. Болючая, мрачная пустота.       Краски на небе меняются с невероятной скоростью. Будто художник открывает все банки с красками и выливает на так называемый пергамент. Завораживающее зрелище. Правда, Джисон совсем не может насладиться всем этим. Ему становится противно от солнечного света.       Хан еле приподнимается и на дрожащих ногах ступает обратно. Он не успел заметить, как потемнело небо за то время, пока он сидел на крыше один. На небе вновь сгустились тучи. В такую погоду большинство людей, должно быть, разбежались по домам, так как погода указывает на скорый приход дождя или даже грозы. Он ощущает себя опустошенно. Все мысли, все чувства, которые мучили его, вышли вместе со слезами, забрав у него как способность улыбаться, так и желание дышать. Становится морозно. Дабы срезать путь, он проходит по тому безлюдному парку, где всегда любит попивать кофе в спокойные деньки. Но сейчас, когда он смотрит на лавочку, где всегда сидит, наблюдая за небом, ему становится ещё холоднее. - Далеко собрался, милый? - раздаётся голос позади него. Джисона бросает в кипяток, а шок моментально парализует всё его тело. Он слышит знакомый голос и первые секунды не может даже обернуться. Чонин развернул его к себе, схватив за плечо. - Как прогулялись с Чанбином? - Ты следил за нами? - из последних сил прошептал Джисон, чувствуя, как он слаб сейчас. - Не твоё дело, - пригрозил Чонин и схватил его за кисть руки, притянув к себе, - Ох, Джисон, ты всегда мне казался таким хрупким и беспомощным, но в итоге сам разбиваешь сердца? - он насмешливо улыбнулся, схватив его за талию. От него пахло алкоголем, а глаза были красные и расслабленные. - Отпусти меня, - скулит Джисон, упираясь руками в грудь Чонина. - А ни то что? - он притягивает к себе Джисона еще ближе, уже упираясь в него, - глупенький, ты ведь и правда наивно думаешь, что всё это сойдёт тебе с рук? - он проводит ладонью по талии чуть вниз, - а я ведь по-хорошему просил. В любви признался, - его ладонь останавливается на ягодице Джисона, - тебе лишь бы поиграть с чувствами других людей. Всё бегаешь за Минхо, как обезумевший, - ладонь сжимает его мягкую кожу. Чонин начинает громко смеяться, а затем прислоняется к его уху губами и шепчет, - это можно исправить, - хихикнул Ян, кусая мочку уха, на что тот толкает его, спешно отбегая назад. - Отпусти меня! - закричал Джисон, - что ты делаешь?! - Думаешь, тебе всё дозволено? Эгоист! - кричит ему в ответ Чонин и догоняет, вновь хватая за кисть руки. На этот раз сжимая её намного больнее, - ты никуда не уйдешь, - будто бы прорычал Чонин, с презрением смотря на него, - ты ведь совершенно ничего не знаешь. Бесцеремонно ворвался в нашу жизнь и всё испортил. Джисон, ты хочешь и моё сердце разбить тоже? Его руки снова умело обхватывают его талию, прижимая к себе сильнее. Вторая рука спешно спустилась к джинсам Хана. Рука, которая держала его за талию, поднялась к затылку и схватила за волосы, оттянув голову назад. Чонин касается его шеи своим носом, второй рукой расстёгивая ширинку. - Я ведь знаю, что ты хочешь этого, - шепчет Чонин, - и только попробуй кому-то проболтаться. Не боишься за свою жизнь, так бойся за того, кто узнает об этом, - он усмехнулся, - и за своего Минхо тоже бойся. Уверен, тебе не понравится его реакция, если ты проболтаешься. - Отвали от меня! Перестань! - снова кричит Джисон, брыкаясь в его сильной хватке. Чонин ещё сильнее дёргает его за волосы и зубами цепляется за бархатную кожу на шее, оставляя засос. Джисон ударяет его в бок и пытается выбраться. Хану удаётся сорваться с места, когда после первого удара он пинает его по ноге. - Тебе не скрыться! - кричит Чонин ему в спину, пока тот, спотыкаясь, бежит прочь. Никогда дорога домой не казалась ему такой гнетущей. Он не мог зайти сейчас домой в таком состоянии. Мама просто не поймёт его. Зарёванный, трясущийся... он всё ещё не мог прийти в себя. Он забегает за дом в надежде, что его никто не заметит. Прикрывая ладонью рот, он сжимается, прикрывает мокрые глаза, и кричит, что есть силы. Выплёскивая из себя всё. Всё, что взвалилось на него за эти дни. Печаль, обида, боль, страх, гнев... Его пронзают тысяча ножей прямо сейчас. Он делает много вдохов и выдохов, затем чувствует, как сильно кружится голова. Он истощён... окончательно... Он судорожно достаёт телефон из кармана, ища номер нужного контакта. Он нажимает на экран, чтобы позвонить... Гудки будто пронзают его грудь все сильнее. Тяжелое ожидание бросает его в неведение, в космос, в пустоту. Но он приходит в себя, когда гудки прерывает тишина. - Джисон? Он слышит родной голос... по-настоящему близкий... такой приятный, успокаивающий одним только своим бархатным звучанием. Хан не в силах ответить, он снова прислоняет ладонь ко рту, пытаясь заглушить истерику, но он начинает задыхаться. - Джисон? Что случилось? - голос тревожно повысился, - ты где? - Минхо... я, - он снова задыхается. Его трясёт. Он сползает вниз, опираясь рукой о шершавую стену. - Джисон, ты где?! Что происходит? - он повышает голос снова, пытаясь услышать хотя бы что-то. - Всё... в порядке, - после того, как он задержал дыхание, ему стало чуть спокойнее, - я просто хотел... услышать твой голос. - Боже мой, Джисон... - жалобно произносит Ли, - что случилось, милый? Его пробирает током в самое сердце от этого слова. Боль смешивается с любовью. Такой груз в душе убивает его. Он опирается спиной о стену и старается дышать как можно спокойнее. - В последнее время навалилось очень... много всего, - он боится рассказать ему обо всём случившемся за этот день. Пытаясь не выдать свой до ужаса дрожащий голос, хоть выходило и не очень хорошо, он почти шептал. Признание со стороны Чанбин, Чонин... он вспоминает это с паникой, но тут же успокаивается, вновь слыша голос Минхо. - Ты на улице? Ты плачешь? - Да, я... захотел выйти подышать воздухом и зашёл за дом. - Ты можешь подождать меня? Я сейчас прибегу. Где ты? - Нет, не выходи из дома, пожалуйста. Уже темно. - А сам-то. Иди домой, пожалуйста, прошу тебя. Прими тёплый душ и ложись в кровать. - Я не могу. Минхо... - он собирается с мыслями, которые давно душили его, - Минхо, я... - слова застыли у него на языке. Он не может произнести ни слова больше, - спасибо, что ты со мной. Страх потерять всё ежесекундно оказывается сильнее уверенности в себе. Вдруг его оттолкнут так же, как он сам оттолкнул Чонина и Чанбина? Он просто не может так поступить. - Ты невероятный человек, Джисон. Ты не представляешь, сколько всего я почувствовал за это время. Ты должен пойти домой. Ради меня. - Спасибо... за всё, - ещё раз сквозь слёзы повторяет Хан. - Давай я приду сейчас. - Но... - Всё, жди, - на заднем фоне начинает что-то шуметь, - я уже вышел. - Хорошо... я жду... Разговор завершается. Он снова остаётся наедине со своими мыслями. Они, как волки, стаей нападают на него, разрывая рассудок, душу. Спасает только то, что сейчас где-то неподалеку за него волнуется Минхо. Шатаясь, он привстаёт. Он совсем ослаб, силы покинули его. В такой темноте ему становится предельно страшно. Вдруг Чонин всё еще следит за ним? Он слышит стремительно приближающиеся шаги. Минхо одним движением внезапно притягивает его к себе и крепко обнимает. Так крепко, что Джисон моментально расслабляется в его объятиях и закрывает глаза, даже перестав плакать. Мгновенно забыв совершенно обо всём, что так тяготило его. - Я не знаю, что у тебя произошло, но я хочу, чтобы ты был в порядке, - тихо произносит Минхо. В миг Джисона одолевает фейерверк эмоций. Сердце вновь начинает учащённо биться, а живот приятно покалывать. В его тёплых, надежных объятиях ему становится так хорошо. Он готов раствориться и остаться в них навсегда. Вечно быть с ним. И только с ним. На глазах наворачиваются слёзы, и Джисон уже совершенно не в силах остановить. Будучи в нормальном состоянии, ему бы стало неловко за то, каким его сейчас видят, но он так устал, что даже это не имеет никакого значения. Ему так повезло с тем, что он имеет человека, который всегда может оказаться рядом. В самую тяжелую минуту он всё ещё стоит и не отпускает его, тоненькими пальчиками сжимая кофту Минхо. Слёзы снова обжигают мокрые щёки. Минхо чувствует, как тот начинает дрожать, поэтому чуть поднимает голову. Ли заглядывает в его глаза и видит, как устало они смотрят на него в ответ. Измученно, будто бы из последних сил прося о помощи. Слёзы снова хлынули из глаз, и Хан зажмурился, захныкав. - Ты чего, милый, - встревоженно сказал Минхо, проведя большими пальцами по щекам вытирая слёзы. Но они всё не останавливались. Истерика одолела Джисона, и ноги уже еле держали его. Минхо держал его лицо в своих тёплых руках, вытирая слёзы. Погладив холодные, намокшие щёки, он произнёс: - Послушай, что бы то ни было, ты сейчас в порядке. Забудь обо всём, закрой глаза и глубоко вдохни, - он провёл одной ладонью по волосам и чуть улыбнулся в надежде, что это приободрит Хана, - давай, вдох... Джисон закрывает глаза и вдыхает полной грудью. - И выдох... Джисон выдыхает и чувствует, как ему становится намного легче. Он чуть улыбается и утыкается носом в плечо Ли. Минхо неподвижно стоит, ожидая, когда тому станет лучше. И вот, его тело перестало дрожать, а сам он стал дышать ровнее. - Почему ты не позвонил мне ранее? - с волнением спросил Ли. - На самом деле... мне было страшно, что ты злишься на меня... - чуть хрипло ответил Джисон. - Что? - Минхо чуть отстранился, всё ещё не убирая руки, - почему бы я злился? - ласково спрашивает он. - Не знаю... ты так смотрел на меня, когда я согласился на работу с Хёнджином... - он опустил голову, - мне стало не по себе. Я думал, что мы вообще нормально не поговорим... - Ах, это. Я... приревновал... - смущённо отвечает Минхо, - я стараюсь избавляться от этого чувства, но пока я всё ещё не могу назвать себя не собственником... - от неловкости его улыбка скривилась, а голос чуть изменился. - Ах, правда? - вспыхнул румянцем Джисон, начав широко улыбаться. На душе стало чуть легче. Он так рад, что находится в эту минуту с Минхо. Что ему так хорошо. - Это было по-детски, я знаю, - тихо засмеялся он, чувствуя, как его руки начинают трястись, - друг из меня такой себе... но я рад, что теперь мы вновь общаемся. - Я тоже рад, что мы снова общаемся, - отвечает Хан и чуть прижимается к нему, положив голову на плечо. Для него самого такой жест был очень резким и поразительным, но что-то управляло им, из-за чего он просто не смог устоять. Поддавшись эмоциям, он сделал именно это, - ты мой самый дорогой друг, и никто не сможет заменить тебя. Минхо улыбается. Он рад, что стал для него особенным, но не совсем рад, что другом. Румянец на щеках вспыхивает, а руки становятся холодными. Он вновь прижимает к себе Джисона, когда тот кладёт голову ему на плечо, и закрывает глаза. - Минхо... правда, спасибо тебе большое за всё, что делаешь для меня, - он огляделся. Всё вокруг окунулось в темноту. Стало очень холодно, а ветер уже довольно сильно дул, отчего пробежались мурашки по всему телу, - Нам уже надо идти домой... я боюсь, что моя мама начнёт волноваться. И уже довольно холодно. - Да, и правда. Уже очень поздно, - с успокоением вздохнул Минхо, увидев на лице Джисона долгожданную сияющую улыбку. - Спасибо, что пришёл, что поддержал меня, - тихо говорит Хан, поняв, что очередное "спасибо" могло уже прозвучать нелепо, но даже этих благодарностей, как ему показалось, не хватает, - это очень важно для меня. Я очень благодарен тебе. - Давай встретимся завтра? С наступлением нового дня всегда становится чуточку легче. Я могу выслушать тебя. - Правда? - чуть поднимает голову Джисон, - я так рад. Я очень хочу прогуляться завтра с тобой. - Отлично, - он неохотно отпускает его и делает шаг назад, - тогда до завтра. - Да! Увидимся. Спокойной ночи, - Джисон машет ему на прощание и делает шаг в противоположную сторону. Обернувшись, он наблюдал, как Минхо медленно отдалялся... Спешно заходя в подъезд и также быстро поднимаясь по лестнице, Хан с облегчением выдыхает, заметив выключенный свет в коридоре. Значит, мама уже спит. Он совсем без сил. Только сейчас он осознал, сколько всего произошло за сегодняшний день. Написав Минхо о том, что всё хорошо, он быстро умывается и ложится спать. Нужно поскорее отогнать от себя плохие мысли, поскорее встретить новый день.