Аллегория

      Смеркается... Джисон стоит на какой-то сопке, наблюдая за тем, как на небе постепенно, одна за одной, появляются звезды. Какие-то из них светят тускло, блекло, а какие-то так и завораживают своим невероятно ярким сиянием.       Холодные звёзды, не знающие ни боли, ни любви, никаких чувств. Пустота, окутывающая их, черна, тиха и одинока. Эти звёзды находятся так далеко друг от друга, путешествуя по безграничному пространству. За сотни световых лет может не промелькнуть ни намёка на наличие таких же одиноких, как они сами, звёзд... Космос огромен, этим и ужасен... А люди... Порой находятся рядом, так близко, что их дыхание воссоединяется в единый тёплый ветерок... Но они по-прежнему могут оставаться одни. Даже когда на самом деле их окружает огромное количество таких же брошенных в страхе людей.       Телефон разрывается от сообщений и звонков. Хана трясёт. Он смотрит на экран телефона. Минхо... Переведя взгляд на небо, он замечает, как тёмное полотно внезапно засияло новыми звёздами. Их становилось все больше и больше. Будто художник небрежно плеснул кисточкой белой краски в высь. Поздно... слишком поздно... пора домой.

***

Противная мелодия звонка пробуждает Хана ото сна, и он машинально, не открывая глаз, берёт телефон в руки. Джисон с трудом разъединяет усталые веки и, увидев имя контакта, сбрасывает входящий вызов. «Может, не следовало мне включать телефон» - подумал он про себя и почувствовал острую боль в глазах, веки которых опухли настолько, что их тяжело поднять. Он уснул совсем недавно, поэтому чувствовал себя невыносимо тяжело. Спустя минуты две пришло сообщение. "Выслушай меня, умоляю." Тишина. Он молча пялится в экран телефона, пытаясь потушить в себе огонь. Ему было не по себе, но приступы боли, которые с каждым разом нарастали, вынудили его посмотреть своим страхам в лицо. «Что же теперь тебе надо?» "Пожалуйста, давай встретимся. Умоляю."

***

Джисон вышел за тридцать минут до назначенной встречи и на усталых, дрожащих ногах пошел к кофейне. Осматривая уже такую привычную вывеску, он внезапно обрывает добродушного кассира, который был уверен, что постоянный клиент выберет капучино. - Эспрессо с карамельным сиропом, пожалуйста. Мужчина за кассой переменился в лице, будто бы почувствовав досаду в голосе клиента. Джисон, дождавшись кофе, заплатил и шагнул в сторону парка.       Всё теперь стало таким странным, таким будто бы... чужим? Будто он на самом деле не знает всех этих мест. Будто бы на самом деле всё вокруг него всё это время было искусственным, не знакомым по-настоящему. Никогда он не ощущал такой боли от неизвестности, которая так сильно душила его. Хан касается пластиковой трубочки и делает глоток горячего напитка. Так... необычно. Грубый, горький вкус, который на мгновение застыл у него на языке, смочив сухие губы. Он не стал перемешивать карамельный сироп. Поэтому топпинг сгустками, неравномерно распределился по напитку. От этого с каждым глотком он попеременно ощущал то жгучую горькость, то приятную сладость. Как забавно, что это напоминало ему о его последних моментах жизни. Он ведь потерял золотую середину... Ему становится то безгранично больно, то непомерно хорошо. Раздражающий ветер холодил пальцы с тыльной стороны, зато с внутренней кожа обжигалась от горячего стаканчика. Спустя минуты две он замечает стремительно приближающуюся к нему фигуру. Джисон неуверенно поднимает голову и чувствует вновь заявившую о себе боль. Всё внутри переворачивается, ему кажется, что он сейчас взорвётся. Чувства неприятно задрожали в животе, обжигая пищевод, отчего стало будто бы тяжело дышать.       Ли остановился в паре метров от него. Неуверенный, потерянный, испуганный... Молчание. Это нагнетает до такого ужаса, что всё сжимается внутри до такой степени, что начинает тошнить. - Прости за всё... Минхо повторял это миллион раз, пока шёл сюда, и более миллиона раз хотел умереть из-за этого. Внезапно он будто забыл, как говорить. Ему стало страшно, из-за этого все мышцы будто бы сковало. Ком боли встал поперек горла. Он никак не мог протолкнуть его вниз. Эта боль душила его... - <i>Зачем всё это? Единственное, что послышалось из уст Джисона. Радует хоть то, что теперь в ответ Минхо не сжирает тишина. - Что мне твои извинения? Почему ты сделал это? - Выслушай меня... прошу...- Минхо чувствует, что будто начинает терять сознание, - теперь-то я точно всё расскажу, - он вздохнул, пытаясь собраться с мыслями. - Это было примерно три года назад. Я полюбил своего одноклассника. Он был моей первой любовью. Такой яркой, приятной, будоражащей. Я таил чувства около полугода, но... всё равно слишком стеснялся подойти и признаться... я пытался, но он будто не слышал этого, пропускал всё мимо ушей... позже я узнал, что он начал встречаться с каким-то парнем. Это ужасно ранило меня, не представляешь, как я страдал. Я начал стратегию по тому, как отогнать от себя все чувства, не мешать их отношениям, перестать любить, и вот... судьба распорядилась этим иначе... этот одноклассник погиб около двух лет назад. Мы были с ним близки, и его потеря была для меня очень тяжелой. Я был в сильной депрессии несколько месяцев, но понимал, что так продолжатся не может, и начал ходить по клубам, чтобы хоть как-то заглушить свою боль. Ходил по ночным заведениям на протяжении месяца, пока не узнал о новом клубе неподалёку... - он переминается на месте и дрожит от холода, видя, что вся эта история не отзывается в Джисоне чем-то приятным. Хан хмурит лоб и отстранённо слушает всё это. Минхо вздыхает, но продолжает, - там, в этом клубе, я встретил Чонина. И... потеряв, голову, влюбился... Джисон громко выдыхает, смотря вниз. Минхо сжимает руки в кулаках, чувствуя, будто сейчас потеряет сознание. - Совсем чудак, да? Мне посчастливилось получить взаимность сразу же, будто бы это было вознаграждением за весь тот год. Первые три месяца отношений были словно в раю. Он позволил моим ранам зажить, и я наконец был спокоен. Чувствовал, что нашёл свой смысл жизни. Мы часто отрывались по полной. Часто выпивали. И однажды, будучи до ужаса пьяным, я отдал ему свой первый поцелуй, что было довольно неприятным, невзрачным из-за алкоголя. Джисон начинает злиться. Но удивление брало над ним верх... он начал переосмысливать все вещи, которые происходили между ними, и это всё... пугающе. - Я не хотел такого первого поцелуя. Так что тогда, когда мы были с тобой там, на природе, я старался сделать всё возможное, чтобы этого не повторилось. Я не мог допустить, чтобы твой первый поцелуй запомнился таким. В пьяном бреду. Я поступал очень глупо, шёл на поводу у эмоций, всюду следовал за Чонином. Я не ценил себя. Я позволил себе отдаться ему, и так я потерял девственность... я любил его, он любил меня. Наверное... Но со временем мне стало казаться, что это всё ненастоящее. Вечеринок становилось меньше, жизнь становилась ровнее, но что-то всё никак не давало мне покоя. Я всё чаще чувствовал холод с его стороны. Он был испорченным и портил меня тоже. Он курил и чуть не подсадил меня на это. Он пил и заставлял меня пить даже тогда, когда я отказывался. Я понял, что всё это... не то... - он закрыл глаза на секунды три, чтобы успокоиться, - Он не ценил меня. Как жаль, что это не дошло до меня сразу. Когда однажды Чонин вновь много выпил, то рассказал мне о своей первой любви. Рассказал, что его объект воздыхания встречался на тот момент с другим человеком. Что Чонин сгорал от любви точно так же, как и я. Но после того, как на одной из вечеринок его возлюбленный умер от остановки сердца, Чонин решил отомстить за свои чувства. Отомстить тому, кто забрал его у него. Он убил того, с кем встречался его возлюбленный. Это всё показалось мне странным... я узнал имя, и... да... он убил того, кого любил я. Хан медленно проводит ладонью по лбу, убирая чёлку назад, смотря в одну точку от удивления. Он шокировано продолжает слушать, замечая, как руки Минхо предательски начинают дрожать. Он хочет сделать шаг навстречу и согреть эти ладоши, подарить покой, но перед ними будто бы встал барьер. Джисон всё ещё чувствует обиду, но в груди вокруг этих кинжалов прорастают цветы, обвивающие холодную сталь - боль, своими широкими, яркими бутонами - любовью. - Это меня, мягко говоря, удивило. Это всё так.... странно. До меня даже не сразу дошло, было в какой-то мере даже забавно, что те, кого мы с Чонином любили, начали встречаться. Меня часто посещали эти мысли, но когда я наконец понял, что он убил человека, мне стало поистине страшно. Я стал замечать всё больше фальши в его действиях. Я был не опытен в таких вещах и совершенно не знал, что нужно чувствовать при настоящей любви, но всё-таки понял, что все же это была лишь симпатия. Огонь в моей груди погас вместе с доверием. Я еще не был точно уверен во многом, долго размышлял об этом наваждении. В итоге близость с ним стала мне неприятна. То, с чего начинались наши отношения - белый лист, обернулись всё же тем, что этот лист полностью окрасился в угольный цвет. В последствии на очередной пьянке я услышал разговор Чонина и Хёнджина о том, что Чонин просто старается забыть свою прошлую любовь, балуясь мной. Хоть я и ненавидел, когда он пил, но тогда он хотя бы становился честным, я узнавал много новых вещей. В тот момент во мне всё окончательно рухнуло... но что самое ужасное... я не мог бросить его, так как был привязан. Скован болью. Я ненавидел себя из-за своей же слабости и почти каждую ночь ревел в подушку. В один из дней я перестал чувствовать что-либо вообще. Когда я уже не мог плакать, то понял, что опустошен. Осталась лишь ненависть к этому человеку. Я был в дичайшей ярости. И тут я начал думать. Если я просто так брошу его, то ему, вероятно, будет просто плевать. А если попробовать влюбить его в себя... я был жесток, но ненависть была сильнее здравых мыслей. Каким-то образом мне удалось сделать так, что Чонин вечно искал во мне поддержку, - почувствовав первые капли, упавшие с неба на щеку, он продолжил, - Чаша весов перевесила в другую сторону. Когда любил я - не любил он, когда любил он - не любил я. Когда я убедился в его чувствах, то холодно бросил его. Не объяснив ничего. Напрямую сказав, что он мне противен, чтобы он катился к чёрту... после этого меня вечно кидало в сомнения, а правильно ли я поступил. Я захотел начать жить заново и спустя месяц молчания стал узнавать о школьных классах. Услышал о том, что Банчан горит одной идеей... литературный клуб стал мне спасением от всего... и как я рассмеялся, когда спустя какое-то время Чонин пришёл к нам в литературный клуб. Это была такая комедия... И с того времени я изменился. Мания разбивать людям сердца овладела мной. Я постоянно вёл интрижки и обрывал их, когда люди так сильно начинали нуждаться во мне. Когда я наблюдал за тем, как в человеке что-то ломается, я будто бы эмоционально восполнялся болью других людей. Я знаю, я ужасен. Сейчас, рассказывая это, мне хочется застрелиться от собственной отвратительности. Я ведь так сильно презирал подобное поведение, а в итоге сам и прикатился к этому... И тут в нашем клубе появился ты... - он виновато опустил голову, пытаясь скрыть слёзы. Джисон скорбно смотрит вдаль, всё так же хмуря брови, - Я... увидел, каким невинным и нетронутым ты выглядишь. Без задней мысли я хотел поиграться твоими чувствами. Но потом... когда в первые дни твоего прихода мы сидели за одним столом, когда я критиковал Хёнджина за работу, я увидел твои по-детски искренние глаза... Почему-то я почувствовал нечто такое яркое, что стрелой пробило мне сердце. Я влюбился, я дико влюбился в тебя. Все время я пытался блокировать это чувство только из-за того, что боялся, что прошлая история повторится... Я был не прочь поиграться чьими-нибудь чувствами, но эти игры не стоили никакой вещи по сравнению с тобой... Я ощущал себя намного счастливее, когда смотрел на твою улыбку, нежели когда разбивал сердца, ведя интриги. Ты пробудил во мне огонь. Но я так боялся... Боялся, что и ты сломаешь меня. - его голос сильно задрожал. Глаза забегали, и он провел ладонью по веку, чтобы смахнуть слезу, - я понял, что между нами двумя победителем оказался ты... Облака медленно затягивают всё небо, поднимается ветер. - Моя робость и слабость не позволяли сказать что-то. Что-то каждый раз буквально связывало мне руки, и я просто не мог ничего сделать. Я просто продолжал молчать, наслаждаясь каждой минутой, проведённой вместе. Даже когда так сильно хотел поцеловать тебя там, в архивах, но вновь испугался... иногда я почти находился во власти своих чувств, но рассудок вновь брал вверх. Я просто боялся что-то предпринять, боялся, что что-то вдруг изменится... Меня всё устраивало, хоть зачастую и хотелось большего. Как на природе, когда ты выпил и вынудил меня побежать за тобой, когда ты начал давить на мои чувства, из-за чего я психанул, чтобы ты послушался меня... мне нужно было время, дабы разобраться в своих чувствах... - капелек с неба падало всё больше. Постепенно их двоих накрывает мелкий дождь, - с каждым днём я влюблялся в тебя всё сильнее, я будто бы умирал и возрождался вновь. Но внезапно в моей жизни вновь появился Чонин. Он вынудил меня выйти на улицу и вновь заговорить о своих чувствах. Мне стало так тошно от этого, я посылал его, но он начал манипулировать мной, говоря, что сделает что-то с тобой... он догадывался о моих чувствах. Он видел... И когда мы встретились, он начал приставать ко мне. Он поцеловал меня. Как я и ожидал. Наверняка думая, что воспользуется этой ситуацией. Но вместо того, чтобы оттолкнуть его, я не стал делать вообще ничего. Мне было все равно. Я видел его истерику и слезы и продолжал стоять, после чего ушёл. Ушёл, уверенный в том, как сильно люблю тебя. Молчание. Минхо с тревогой посмотрел на Джисона. Становится холодно, Ли всего трясёт. От страха, от мороза, от неизвестности. На его глазах выступили слёзы. - Я так хотел сказать тебе о своих чувствах. Объяснить все эти истории, чтобы ты понял меня. Но Чонин опередил меня, выставив это всё другой стороной... Ох, чёрт, - Минхо почти задыхается, а слёзы быстро капают с лица. - Несколько недель назад Чонин рассказал мне о своей жизни, рассказал, как любил того парня, о котором ты сказал мне, как пытался забыть его с помощью других отношений, как в итоге влюбился... а затем признался в любви мне... - Джисон поёжился, - однажды он выждал меня вечером и начал домогаться... он угрожал мне, пока мы выпивали с тобой, угрожал, пока мы гуляли с тобой на природе, угрожал, что сделает что-то с тобой, если я расскажу тебе об этом, поэтому я молчал... Минхо будто ударили по голове. Не сразу осознав слова, сказанные Джисоном, он почувствовал головокружение. Кровь внутри него будто бы застыла. Горизонт внезапно поменял окрас, тёмные тучи заполонили весь небосвод. - Боже, Джисон, - дрожащим, жалобным голосом сказал Минхо и подошёл к нему вплотную, - я ничего и не знал... это ведь было так опасно... Он всё ещё не понимал, почему Чонин, чувствуя что-то к Минхо, признался в любви Джисону. Внезапно Ли широко раскрыл глаза, смотря прямо на Хана. - О боже... - он хватается за его рукав, - ты понимаешь, что Чонин любил человека, но так как тот находился в отношениях, он убил его парня... - он опускает голову, - он любит меня, но знает, что я люблю тебя... - дождь начинает лить еще сильнее, предвещая какую-то тревогу, - он просто выжидал момент, может, просто пытаясь отбить тебя у меня, но... это так страшно... Джисону стало не по себе. Ощущение, будто он сейчас упадёт. В голове мгновенно проносятся все моменты, когда он действительно находился в опасности. Всё перед глазами поплыло... так много было сказано, что у него заболела голова. Он опустил глаза, чувствуя, что веки становятся влажными. Хан чувствует ладонь Минхо на своём рукаве. Но один не хочет отстраняться, а второй не хочет отпускать... - А я просто ужасно боялся, что любовь окажется не взаимной... ты скорее всего не знал, но мне признались в чувствах Чанбин, Хёнджин и Банчан... и было так больно видеть, как они страдают. Это убивало меня каждый день изнутри, поэтому я так боялся заговорить о собственных чувствах. Я думал, что всё может обернуться так, что ты ответишь мне так же, как я им... я так боялся, я... - тело будто становится ему неподвластным. Он почувствовал, как его начинает морозить и трясти. Минхо неуверенно подходит ближе и быстро заключает в свои объятия. Хрупкое, дрожащее тело постепенно успокаивается в его руках - Боже, какой я дурак, - по щекам Ли текут слёзы. Обжигающие, солёные, они проделывают дорожку по губам, по шее. Дождь смешивается со слезами, но единственное, из-за чего ему сейчас холодно - осознание собственного глупого страха перед искренними и яркими чувствами. - Я... люблю тебя, Джисон, - прошептал он и прижал Хана к себе сильнее, так боясь отпустить, не удержать. Боль пронзала его всё сильнее, сдавливала его изнутри. - Минхо, - он сжал рукава его толстовки и вдохнул, - я тоже люблю тебя... - он будто бы запнулся на фразе, но, вновь найдя в себе силы, дрожащим голосом повторил, - ох, Минхо, я так сильно люблю тебя... - он окончил фразу так слабо и тихо, будто вот-вот уснёт или потеряет сознание. Слёзы потекли по щекам. Его тело и правда внезапно ослабло. Полил сильный дождь. Промокшие, они стоят посреди парка. Ли обнял его крепче, немного отклонившись в корпусе назад, дабы Джисон смог опереться на него. Руки Хана теперь облокачиваются на плечи Минхо. Они плачут, не в силах остановиться, смущённо прижимаясь друг к другу сильнее. Джисон чувствует дрожь во всём теле, которая становится всё более явной, превращаясь в какой-то шторм. Ему не по себе от всего, что он узнал сейчас. Закрыв глаза, он громче вздыхает и чувствует мурашки от холода. Ли ныряет правой рукой в волосы Хана и прижимает его голову к себе так аккуратно, боясь не удержать, чувствуя его теплые слезы вперемешку с холодным дождём. Чувствуя, как Джисон слаб и хрупок, Минхо вспоминал, сколько всего ему пришлось пережить. Слёзы не останавливаются. Джисон так сильно страдал... Теперь Минхо будет держать его под своим крылом. Хан чувствует его неровное дыхание и все такой же быстрый ритм сердца. Но на самом деле их сердца стучали наперебой - то медленно, то с некой паузой, то быстро. Ритм сердец был единым, они будто чувствовали друг друга. Джисон поднял голову и обхватил его шею тёплыми, трясущимися руками. Он смотрит в его глаза и продолжает плакать. Минхо следом за ним коснулся его тонкой шеи руками, положив затем ладони на щёки. Волнение вскипает внутри него. Терпению не было уже предела, и Ли, прикрыв глаза, нежно поцеловав его в лоб, почувствовал ураган внутри себя. Такое приятное тепло. Он целует его нос, щёки, томно выдыхая, совсем осторожно касаясь губами его кожи. Джисона одолевают искры внутри себя, он выдыхает, чувствуя, будто сердце сейчас взорвётся, чувствуя, будто он находится под обстрелом, чувствуя мягкие губы Ли на своём лице. Нежные пальцы Минхо ласково проводят по его коже, доводя до мурашек. Привстав на носочки, Хан приближается к его лицу. Они чувствуют дыхание друг друга, не в силах устоять перед переполняющими их эмоциями. К груди будто бы был прикреплён магнит, безумно тянущий их к друг другу. Минхо смотрит в его глаза. Эмоции, прошибающие их обоих, словно молния, заставляли их сердца трепетать вновь и вновь. Тишина, в которой слышно их дрожащее от страха и волнения дыхание. Они мгновенно приближаются друг к другу, соприкасаясь губами. Такие мягкие, такие тёплые... Минхо почувствовал, как губы Джисона начали мелко дрожать. Приоткрыв рот, он провёл языком по нижней губе, притягивая его к себе за плечи. Хан приоткрывает рот в ответ. Минхо проходится по его гладким, мягким губам, встречаясь с языком. Осторожно углубляя поцелуй, Минхо чувствует покалывание внизу живота. Всё внутри будто бы переворачивается, искрами выстреливая в живот. Джисона окропляет кипятком по всему телу, чувствуя, что грудная клетка вот-вот взорвётся. Становится трудно дышать, Хана подкашивает. Они страстно обвивают друг друга руками, переплетая языки, проникая все глубже. Джисон неумело повторяет за старшим, улавливая принцип на ходу. Они отстраняются, с лаской поглядывая друг на друга. - Знаешь... - тихо вымолвил Джисон. Последовала пауза. В тишине так явно слышится шум дождя. Минхо посмотрел на лицо Хана, приобретающее розовый оттенок. Обняв его снова, Джисон сказал: - Я так сильно люблю тебя... - он засмеялся от собственного смущения и прикрыл глаза. Минхо засмеялся вместе с ним и вновь положил ладони ему на щёки. Его смех был таким звонким, завораживающим. - Я очень тебя люблю, Джисон. - Минхо опустил голову вниз, отчего тот умилился и покраснел ещё сильнее. Внезапно накрыв ладони Ли своими, Хан приблизился к нему, а в это время тот сделал тоже самое, в итоге они встретились кончиками носа и вновь заулыбались. Минхо так невзначай потёрся кончиком носа о его нос и не заметил, как покраснел сам. Замерев, Ли вновь приблизился к его губам. Джисон уверенно отвечает, моментально смутившись, на что Минхо, перехватив инициативу, начал вести языком, проникая глубже.