Аллегория

- Послушай... всё это вышло... случайно... - Феликс, дрожащими руками стараясь удержать телефон, заикаясь, шепчет. - Да, я понимаю, - с непонятной иронией в голосе отвечает Чанбин, - нам было хорошо, это всего лишь алкоголь, мы просто утолили желание, - он произносит это с какой-то апатией. Ему стало не по себе. Перед глазами всё плывёт. Прошло дня два, наконец он решился позвонить Ёнбоку. Хотя бы камень ушёл с его души - единственное, что его радует. - Да, я... давай просто забудем это? - перебил он сам себя, снова затихнув. - Несомненно. Всё в порядке, Феликс. Мир на этом не остановится. Молчание. Первым эту тишину прервал Феликс. - Да. Ты прав. Как себя чувствуешь? - Намного лучше, чем вчера. Пить мне явно стоит меньше, - посмеялся он, - а ты как? - Тоже лучше, но выпивки и правда было через чур много, - немного хихикнул он в ответ, - Кстати. Я хотел сегодня встретиться с Банчаном, но он не берёт трубку. У тебя есть его адрес? Я, может, зайду к нему завтра. - Да, - вмиг охладел Чанбин, - я сейчас напишу тебе его... - Хорошо, спасибо, - перебил его Ёнбок, - Тогда... пока? - Да, прощай, - со спокойствием произнёс Чан, натянуто улыбнувшись, будто думая, что тот увидит его. Тишина. Разговор завершён. Чанбин прижимается к стене, накрыв свой лоб ладонью, нахмурив брови. Как тяжело...

***

- Давай целоваться каждый раз, когда потухает гирлянда, - тихо произнёс Джисон. Огоньки тёплых цветов медленно меняли яркость, то освещая всю комнату, то только их лица. Они сидят на кровати, переплетая пальцы, прижимаясь друг к другу теснее, чувствуя теплое дыхание. Минхо не отводит взгляд от него, с замиранием сердца чувствуя, как каждый раз поднимается его грудная клетка для очередного вдоха. В глазах отражаются те самые огоньки гирлянды, как звёзды. Он видел в его глазах галактику, всю вселенную. Он хотел окунуться в них и навсегда остаться там - под крылом любимого. И даже сейчас, когда Ли находится так близко, ему все равно было этого мало. Хочется почувствовать его бархатную кожу, трепетное дыхание и тёплые объятия. И вот, гирлянда постепенно потухает. Минхо чувствует, как тот нежно притягивает его к себе, чуть наклоняясь. Он ощущает его горячее дыхание на своих губах, от чего по телу пробежались мурашки. Всего один миг - и он чувствует его мягкие губы на своих... Со всех сторон сердце пронизывают иголки, в животе порхают бабочки, а уголки рта растекаются в блаженной улыбке. Джисон чувствует его тёплые ладони на своих плечах, наверное, по этой причине он будто начинает таять. Но... темноту вновь поражают слабые огонёчки, становящиеся всё светлее. Ли медленно отстраняется, но всё еще держится близко. Он взглянул на Хана. Тот сидел со все еще закрытыми глазами, смущённо улыбаясь. Ли пытается успокоить бурю в своей душе. Словно молния, прошибающая всю грудную клетку, заставившая его на секунды лишиться кислорода. Наконец, медленно распахнув полусонные очи, Хан смотрит на Минхо в ответ. - Я люблю тебя... - прошептал Джисон и, сломленный собственным смущением, уткнулся в плечо Минхо. - Ты самый лучший на свете, - хихикнул от умиления Ли, после чего притянул его к себе за подбородок, приближаясь к губам, - я люблю тебя... Гирлянда потухает.

***

- Когда ты ушёл спать, мы с Феликсом... Мы искали комнату, где могли бы переночевать... Я не знаю, как это вышло, но просто... я хочу, чтобы ты знал всё... - тихо вымолвил Чанбин, - мы переспали... Тёмный подъезд, по которому голос Чанбина эхом блуждает по этажам, оставаясь где-то в штукатурке стен, въедаясь, будто бы храня каждый разговор. В подъезде так тихо, так спокойно, но почему-то сейчас кажется, что барабанные перепонки вот-вот лопнут. Уши Банчана будто разрывало от шума, который мешал ему успокоиться. Всё какие-то вечные помехи, Бан чувствует себя сломанным механизмом. - у нас не должно оставаться секретов между друг другом, - вновь прервал тишину Чанбин. Чан стоит, опираясь о стену, смотря в одну точку, безотрывно, не моргая. На мгновение Чанбину даже показалось, что перед ним стоит кукла. - Мне так жаль, Чан... мне... - он почувствовал сильную боль в груди и подошёл к Бану, взяв его за руки, - мне правда очень жаль, - на глазах начинают наворачиваться слёзы. Холодные ладони друга были будто бы мёртвыми. Они были словно верёвочки, совершенно не отвечающие на взаимодействия друга. Чан продолжает окаменело стоять, совершенно никак не реагируя на Бина. - Прости меня... - заревел Чанбин и, очень неуверенно обняв его, почувствовал, как по щекам хлынули слёзы. Тело дрожит, он ощущает себя самым ужасным человеком на Земле. Слёзы не останавливаются, а лишь с новой силой стекают по подбородку. Тело Бана было совершенно бесчувственным. Он будто обнимает манекен. Будто бы всё живое покинуло его. Банчан не плакал, но Бин чувствовал, как разорвалось его сердце, будто слышал треск хрусталя.

***

      Чонин идёт по темноте вдоль клубов, вдоль забегаловок, вдоль улиц и развилок. Он вдыхает клубья морозного воздуха, пытаясь почувствовать все нотки ароматов, которые возвращают его обратно в прошлое. Ему не хватает объема в грудной клетке, чтобы вдохнуть столько, чтобы полностью окунуться в свои воспоминания. Он буквально глотает аромат, задерживая дыхание, пытаясь насладиться этим вкусом прошлого подольше, распробовать его. Почувствовать себя в том времени. Он чувствует, как его кидает то в промежуток одного года, то затем в промежуток другого года. И ему это кажется таким... знакомым. Таким не устаревшим. Не умершим в его душе. Будто с ним все это происходило несколько дней назад. Какие-то ароматы в воздухе вызывают у него настолько невероятные ощущения, ему казалось, что это было нечто приятное, но при этом такое душераздирающее, до боли доводящее, мучающее его чувство, но он хотел им дышать. Именно этим запахом он хотел дышать больше всего. Это было связано с его самыми важными и особенными воспоминаниями из жизни. Запах тумана, ветра, вперемешку с запахом кофейни напоминали ему о Минхо, о тех моментах жизни, когда они были вместе. Именно этот запах окунал его в "нужное" прошлое. Может быть, он так любил ощущать запахи, которые окунали его в прошлое, потому что он искал один тот самый значимый запах, который укажет ему то, что он когда-то потерял. Что ему надо приобрести. Он чувствует пустоту в своей душе, и через копания в прошлом пытается найти тот момент, когда эта цепь оборвалась. Только тогда, когда он вдыхает эти запахи, он поистине понимает, сколько всего пережил. Казалось бы... прошло два, три года, но столько всего произошло, столько всего изменилось в его жизни. Так много вещей, которые перевернули его жизнь. Мгновения переполнены какими-то невероятными волшебными воспоминаниями. Меньше всего ему хотелось, чтобы он так и продолжал лишь вдыхать эти яркие воспоминания из его жизни, которые, вероятно, никогда не повторятся. Ведь теперь он как пустышка. Восполняя своё ежедневное существование тем, что когда-то было в его жизни. Когда-то, но не сейчас. Именно пустота в душе заставляет его возвращаться в прошлое. Черпая приятные ощущения именно оттуда. Потому что больше неоткуда. Его не может это отпустить. Он не может начать жить дальше.

***

Каждое грёбаное утро еле открываешь опухшие от слёз глаза, смотришь на слабо прорезающиеся через темные шторы лучи восходящего солнца... не хотя того, встаёшь с постели, из-за чего предательски начинает кружиться голова, перед глазами все плывёт. Несколько секунд стоишь, опираясь о спинку кровати, и держишься за лоб, но после плетёшься в ванную. Путаешь крем с зубной пастой, роняешь мыло на пол. Возвращаешься и плюхаешься на помятую простынь. Живот скулит, прося еды, поэтому идешь на кухню и с отвращением смотришь в холодильник, моментально закрывая его спустя некоторые время. Слабость, тело ломит, морозит, поэтому ты снова встречаешься лицом с подушкой и укрываешься одеялом, а затем закрываешь глаза. Просыпаешься спустя неизвестный промежуток времени. Уже не так плохо себя чувствуешь, но непонятный камень в душе не позволяет встать с кровати, поэтому ты только продолжаешь смотреть в окно, наблюдая, как тяжело тянутся по серому небу облака. Какой у всего этого смысл? Для чего это всё? Жизнь будто остановилась. На ум приходят разные мысли, а самые ужасные остаются в голове надолго. В итоге слёзы уже текут по щекам. Темнеет. Встаёшь и неуверенно идешь на кухню. Берешь кусок колбасы или кусок сыра, дощечку и нож. Останавливаешься и медленно подносишь остриё к венам на руке. Внезапно, будто очнувшись от транса, кидаешь нож в раковину и поспешно идешь обратно в кровать.       Но с каждым днём лезвие оказывается все ближе к коже. Жизнь Банчана перестала играть какими-то красками уже как несколько месяцев. Так его выходные проходят постоянно, и с каждым разом становится всё противнее. Противнее от жизни, противнее от всего вокруг. Когда-то он хотел, чтобы в будущем он нашёл любимую работу, друзей, любовь... но какой смысл всего этого? Жизнь окончательно утратила интерес в его глазах. Он давно потускнел, давно ослаб. Жизнь не даёт ему право на счастье. Даже когда, казалось бы, Джисон стал ему близким человеком, помог ему, он все равно предпочёл кого-то другого. Может, Банчану просто не суждено было быть любимым? Его, казалось бы, давно высохшее сердце, сумел пробудить Хан, который так внезапно появился в его жизни. И что? Он тоже отверг его. И даже этот луч света, который появился так же внезапно, одарил его теплом и надеждой, отчего Чан будто бы снова задышал... даже Феликс предпочёл не его.       Эта жизнь слишком тяжела для него. Спустя полгода ему становится понятно, что он не хочет больше бороться. Снова испытывать боль, поражение, утрату. Зачем это всё. Он до сих пор и навсегда остаётся один.