Аллегория

      Ещё не так светло. Значит, раннее утро. Минхо долго смотрит в темный потолок, а затем переворачивается на другой бок, лицом к Хану. Тот всё ещё спит. Губы Минхо расплылись в нелепой улыбке, затем он придвинулся к Джисону. Он уперся лбом в его лоб и закрыл глаза. В животе что-то приятно щекочет. Что за невероятное чувство. Он безумно счастлив в эту минуту. Положив одну руку на плечо, он обнял его. Лежали они так долго. Но в данный момент время абсолютно не играет никакую роль. Минхо чувствовал нечто прекрасное. Что-то такое, что будто бы чувствует в первый раз. Неохотно он перевернулся и встал с кровати. Подойдя к столу, он взглянул в окно. Совсем скоро их путешествие заканчивается.

***

Ещё очень сонный, Джисон всё так же стоит на перроне, всё так же зевая, всё с тем же Минхо. Он оглядывается и с благодарностью прощается с архитектурой города, не отрывая глаз от красивых видов, будто стараясь запомнить картину и потом описать её. Он с трепетом вспоминает сегодняшнюю ночь и прижимается к Минхо. Город не является объектом, из-за которого Хан будет хранить в себе самые важные мгновения проведённых здесь дней. Он прикрывает глаза и, слыша звук приближающегося поезда, слегка улыбается.

***

По приезду домой парням пришло сообщение, что они должны прийти в литературный клуб. Что-то стало известно? Они поспешили в школу.       Атмосфера была... странная. Всё вокруг будто бы опустело, коридоры и лестницы школы были пустыми. Везде тихо, и ни одного намёка, что кто-то бы мог находиться здесь. Тишина. Парни доходят до двери и заходят в кабинет, уже заметив, что все собрались. Кроме Чонина. - Нам надо переставить некоторые папки по алфавиту и... разобрать некоторые документы и коробки. Это то, что должен был сделать Банчан, - выдавил из себя последние слова Чанбин и снова подошёл к столу, когда увидел пришедших Минхо и Джисона, - мы должны помочь ему в этом. По приходу из больницы здесь всё будет чисто и убрано, - он мрачно отвел взгляд, - я смог навестить его один раз. Сегодня, когда я вновь пошёл в больницу, врач остановил меня и сообщил, что что-то произошло, поэтому мне остаётся лишь дожидаться звонка, когда что-то будет известно. Парни молча принялись за работу. Повисла тяжелая атмосфера вокруг. Джисон смотрит на стол с документами, и всё вокруг расплывается. Глаза настилает пелена, и он в смятении пытается успокоиться, незаметно убрав слёзы. Что-то в душе не давало ему покоя, он не мог перестать тревожиться. В уголках снова собираются слёзы, но когда он оборачивается, замечает, как некоторые уже тоже тихо роняют слёзы.       Минхо заметил, что Чанбин зашёл в кладовую, и поспешил за ним. Со как и обычно вкладывал какие-то книги и тетради в ящики, но всё это выглядело очень... странно? Его манера, его аура... что-то изменилось. Ли подошёл к нему и погладил по спине. - Минхо, я уже не могу... - шепчет Со, - я так ненавижу себя за всё. Ли разочарованно опускает глаза и, стараясь подобрать нужные слова, думает, что ему следует сказать. - Это не то, что бы Банчан хотел услышать... - Банчан точно не хотел бы услышать, что я переспал с Феликсом, - вспылил Чанбин и кинул книгу в ящик так, что грохот пронёсся по всей кладовой. Разогнувшись, он на секунду посмотрел в глаза Минхо, но затем стыдливо опустил голову, - ты ведь был первым, кому я рассказал об этом... и... - он опёрся о шкаф и вздохнул, чтобы перевести дух, - я так и не изменил ситуацию к лучшему. Я не хотел всего этого. Чан ведь теперь, я уверен, очень загоняется по этому поводу... ему кажется, что Феликс любит меня, а я его... - он как-то отчаянно усмехнулся и, снова вздохнув, будто чтоб не заплакать, держать контроль над собой, продолжил, - я не могу сказать Чану о чувствах Феликса, потому что Ли уверил меня, что скажет сам. И теперь я вообще не могу что-то сделать, я просто вижу, как они медленно увядают... - Может тогда скажешь Феликсу, чтобы тот решался быстрее, ибо Чан знает о вашей интрижке и надумывает там себе всякое? - весьма логично предложил Минхо. - Он убьёт меня, если узнает, что я рассказал Чану об этом, но я попробую так сделать... это лучший вариант. - мрачно улыбнулся Чанбин, будто из последних сил стараясь сохранить самоконтроль, - всё вышло из-под контроля. Феликс страдает из-за Банчана, а Банчан из-за него, и эти идиоты не могут решиться на серьёзный разговор о своих чувствах. Минхо вздыхает и, выпучив глаза, пытается предложить что-то. - Последнее, что он сказал мне, было "Я не хочу мешать вашему счастью"... - Чанбина заметно затрясло, - какой он идиот, я не могу, - он так же отчаянно усмехнулся и стукнул по шкафу, прикрыв ладонью лицо, - я так не могу... - его голос сломался. Ли обнял его из-за спины и услышал шмыганье. Он чувствует, как Чанбин начинает сильно дрожать. - Я не выдержу, если его не станет...

***

      Прошло часа два, а единственное, как парни вели диалог, это "подай", "достань", "спасибо" и так далее. Они все внезапно стали друг другу будто бы чужими... И вдруг звонок отрывает их всех от дел, так внезапно затрещав в ушах, что стало неприятно, и Чанбин дрожащими руками достаёт телефон из кармана. Все смотрят на него и ждут, что же он скажет. Он медленно подносит телефон к уху и вслушивается в голос на том конце провода. Проходит несколько секунд, и его глаза широко распахиваются, а брови быстро смыкаются. Чанбин медленно сползает на пол, старясь держаться за парту. Он закрывает лицо рукой и наклоняет голову вниз, чтобы его не было видно. Хёнджин подошёл к нему и взял за руку, пытаясь поддержать. - Врачи... сказали... что... - Чанбин иссяк. Слова совсем потерялись в его устах, он не может сформулировать предложение. Он начинает задыхаться. Он полностью ослаб, уже не в состоянии сказать что-то. Всё в нём остановилось, - Утром они... нашли его мертвым на кровати... - тихо продолжил Чанбин, взявшись за предплечье Хёнджина, который помог ему встать. Дрожа, он продолжал смотреть в пол, стараясь сказать что-то, - он был в крови, а рядом лежали лезвия... кажется, он взял их с собой в больницу. Джисон прикрыл рот рукой, пошатнувшись назад, столкнувшись спиной с Минхо, - этого не может быть.... нет... «Жизнь дала тебе второй шанс. Тогда почему? Почему ты не пользуешься им?» - пронеслось в голове Чанбина. По щекам начинают течь слёзы. Хан сжимает руки в кулаках и зажмуривает глаза, пытаясь дышать ровно. Всё тщетно. Минхо обнимает его из-за спины, закрыв свои глаза одной рукой, смотря куда-то в пустоту. «Что было у тебя на душе? Почему ты не хотел жить даже тогда, когда все вокруг думали только о тебе?» - Бин сжимает руки в кулаки и, пытаясь сдержать истерику, отворачивается. А может... Эти... мгновения оказались временными? Он ведь прав. Всё время Чан жил вдалеке от друзей. А почему подался в руководство клубом? Хотелось быть замеченным. Хотелось получить любви от кого-то. Поддержки. Это всё оказалось не тем. Посредственным. Он продолжал оставаться в пустой комнате всё это время. Сидя в одиночестве почти каждый день, полагаясь только на единственного друга. Но не на себя. И эта единственная надежда так грубо и подло предала его. Со схватился за сердце. Очень важный и особенный друг забрал у него его любовь... Он будто бы наконец понял, что чувствовал Чан. Одиночество и предательство. «Это ведь не могло продолжаться вечно, » - подумал про себя Чанбин, - «Ты знал, что это должно закончиться. »

***

Хёнджин единственный остался в кабинете. Опустошённые, все ушли, даже не зная, что сказать. Хвана окутала пустота и тишина. Слова Джисона всё ещё сильным эхом отдаются у него в голове. Он думает об этом уже несколько дней. Никто из них и правда не отпустил прошлое. Он сжал какую-то статью в руке и, встав со стула, подошёл к столу Банчана. Проведя ладонью по его рабочему ноутбуку, у него снова заболело сердце. Он проводит рукой по его записным книжкам и каким-то бумажкам. Ощущение, будто Банчан всё ещё здесь. Всё выглядит так, будто бы ничего не изменилось. Будто он сейчас откроет дверь и снова скажет о какой-нибудь приятной новости, чем всегда вызывал у всех улыбку. Запишет что-то в блокнот и начнёт разбираться с бумагами. Его любимый, близкий друг... и никто из них не подозревал, какую тяжесть он испытывал всё это время. Джисон прав. Пора что-то менять. Это не должно повториться. Ни в коем случае. Он последний раз оглядывает кабинет и, с теплом взглянув на стол Банчана, выходит из класса. Пора что-то менять. Определённо.

***

- Слушай, ты ведь его лучший друг... можешь передать вот это?.. - Феликс протягивает Чанбину маленькую коробочку, но тот её не принимает, даже не собираясь поднять руку. Ладони предательски дрожат, из-за чего Ликс озадаченно поднимает голову. - Нет... ты скоро... сможешь с ним встретиться, я обещаю, - он слабо улыбнулся, не в силах поднять голову в ответ. Он понимает, что если встретится с ним взглядом, то обязательно расплачется. Он был, как пакет, переполненный водой - при любом движении он разорвется, лопнет, и всё содержимое хлестнёт наружу... Феликс всё ещё держал коробочку в руках. Чанбин поднял руки и, будто очарованный, под каким-то гипнозом, слыша уверенный голос, даже скорее приказ, сделать это, на одном дыхании ощутив и подъём в гору, и сход с горы, обхватил его маленькие, тоненькие ладони, забыв обо всём на свете, на что Ли, будто обжигаясь, отдёрнулся и убрал руки. - Чанбин... - серьезно вымолвил он. -Прости, Феликс, я... - Я... люблю Банчана, понимаешь? - он увидел, как лицо Чанбина померкло, и ему стало не по себе, - Давай договоримся, что ты не скажешь ему о том, что произошло между нами? Бина пробило током от воспоминаний, когда он видел стеклянные глаза Банчана, рассказав ему обо всем, не желая ничего скрывать от друга... Он вспомнил, что сказал Минхо, что попробует рассказать Феликсу обо всём... Но теперь ему стало так страшно. Чанбин неуверенно кивнул и постарался, чтобы чёлка закрыла его глаза, переполненные слезами. Ликс прижал руки к груди и провёл большим пальцем по коробочке. - Я люблю его. Ты ведь знаешь это. Так что, пожалуйста, оставь меня в покое... Молчание. Чанбин опускает голову и прикрывает глаза. - Да... Хорошо... Прости. Он смотрел лишь на ноги Феликса, которые, развернувшись, уносили его прочь отсюда. Шаги эхом разлетались по холодному подъезду, будто бы намертво въедаясь в стены. Чанбин долго смотрел вниз, пытаясь осмыслить то, что произошло сейчас. Ему не следовало этого делать... Банчан же любил Феликса. Почему же он продолжает так по-скотски поступать даже после его смерти... Боль в душе смешалась со стыдом. Он вновь заплакал.

***

Чонин снова не берёт трубку. Хёнджин медленно направляется по до боли знакомой ему тропе. Проходя мимо клуба, он будто бы точно был уверен в том, где находился Чонин. Заметно холодает. Воздух вокруг будто становится невыносимо ледяным и тяжелым. Хёнджин пытается сосредоточиться на своих мыслях, но чем ближе он становится к тому месту, тем сильнее его сердце начинает биться. Завернув за угол, он видит парня, который докуривает сигарету, смотря в телефон. - Чонин, я... - Ты снова пришёл? - недовольно произносит он. Его лицо стало каким-то суровым... Намного более грубым, чем раньше. Это вызвало в Хване страх и вместе с ним разочарование. Хёнджин стыдливо отводит взгляд, но затем сразу же подходит к нему, взяв за руки. - Что с тобой, друг? Почему ты снова так опечален? - он трясущимися ладонями накрывает его холодную руку. Вторая рука Чонина держала сигарету, стукнув по ней, роняя пепел на землю. На этот раз Ян не отталкивал его, но и продолжать разговор ему не хотелось. - Пожалуйста, объясни мне, - Хван взглянул на него, и глаза предательски заслезились, - я ведь так хочу быть рядом с тобой, помочь тебе... Хёнджин обнял его, несмотря на то, что тот, сконфуженный, пытался отстраниться. Наверное, Хван уже привык к такому. Он обнял его, крепко прижав к себе, задыхаясь от собственной грусти. Сквозь свою собственную обиду, он подарил любовь и вдохновение ему. - Я так хочу, чтобы ты был счастлив, Чонин. И эти слова, кажется, его добили. Ян бросил сигарету и почувствовал, как его веки задрожали. Холодный ветерок прогнал с глаз слёзы, и они дорожками побежали по щекам. Хван трепетно держит его в своих объятиях, боясь отпустить, боясь снова почувствовать разлуку с ним. Он чувствует его громкое дыхание, его дрожащие руки, его напряжённые выдохи, говорящие о том, что он очень нервничает. Чонина пронзила острая боль, отчего он на секунду будто бы задохнулся. От объятий Хёнджина становится легче, теплее. Может, так надо? Может, так правильно? Он расслабился. Полностью отдавшись этим объятиям. - Ты ведь отпустил Минхо?.. - прошептал Хван. Чонина швырнуло обратно в реальность. По вискам будто ударило чем-то тяжёлым, и затем вся его голова жутко заболела. Только этого не хватало. - Что... - Чонин оттолкнул его, - зачем ты пришёл сюда?! - Чонин, я хочу быть рядом, я хочу, чтобы ты отпустил прошлое, - он сострадательно взглянул на него и, увидев мокрые от слёз щёки, схватил его за руку. - Да не нужна мне ни твоя помощь, ни твоя поддержка, - он рассержено сжал кулаки, слегка оттолкнув его, выдернув руку из его хватки, - перестань говорить мне об этом, ты не понимаешь, как мне плохо! - в нём моментально вскипела и злость, и стыд. Он, смахнув слёзы с лица, нахмурил брови, - Но... - Хван перегородил ему путь. - Хватит! - крикнул Ян. - Стой, пожалуйста... мне нужно сказать тебе одну очень важную вещь. - Мне ничего от тебя не надо, уходи и никогда не возвращайся! </i> - низким, грубым голосом сказал он и, развернувшись, ушёл в клуб. Хёнджин смотрел, как тёмная фигура медленно отдаляется от него. По щекам вновь потекли слёзы, обжигая его холодное, побледневшее лицо. По груди будто провели секирой... Он до последнего надеялся, что все не обернётся вот так... Веки, отяжелев, разочарованно опустились. Глаза затмились какой-то пеленой. Их будто накрыло густым туманом. В ушах стоял гул. Всё вокруг превратилось в единый шум и внезапно стихло.       Он опустил руки.

***

Верёвка кажется довольно жесткой. Дрожащие, холодные руки медленно гладят шершавую верёвку, завязывая узел. Почему всё это происходит? Кто был его кукловодом? Что им двигало всё то время, пока он так усердно скрывал свои настоящие чувства? Без Банчана он оказался никем и ничем. Чан будто бы сорвал с него маску. Ему стало противно от себя самого, а когда Хан выдал всё, что Бин так старался в себе спрятать, ему стало ещё противнее. Жизнь перестала привлекать его. Она, к сожалению, имела какой-то смысл только из-за лучшего друга и литературного класса... Но друга он удержать не смог, а литературный класс спасти не сумел. И всё вышло так нелепо... Провести ночь с тем, кого любил его лучший друг. Феликс ведь не любит его. А еще больнее ему от осознания того, что он сам влюбился в него, будто предавая друга. А Банчан так и не узнал о том, что Феликс хотел прийти и признаться ему в своих чувствах... Как всё оказалось запутанно... Они любили друг друга, но единственной помехой между ними оказался Чанбин, который совершенно невовремя влез и испортил абсолютно всё. Он уже не может плакать, все слёзы будто вытекли. Из-за этого душа ещё сильнее вскипает от боли. Ему поплохело. Он будто отобрал у Чана... жизнь? Отобрал возможно его последнюю надежду, поддавшись собственной похоти. Какой стыд... Банчан покинул этот мир, унеся с собой Чанбина, который, оказывается, был даже не настоящим. Призрачным. Если и будет загробная жизнь там, после смерти, то ему необходимо сказать Чану то, чего он не успел сказать при жизни. Он не может вот так отпустить лучшего друга. Он встал на стул. Вид с окна теперь не кажется ему столь скорбно приятным, по которому он будет скучать. Это место вообще кажется ему теперь чужим, иным. Он будто внезапно перестал ощущать все чувства, которые раньше так овладевали им. Мир стал серым. "Может, нам просто нет места в этом мире? Раз мы до сих пор не нашли себя, то какой смысл рваться дальше? " Он продевает голову в петлю и затягивает верёвку. Жёсткий материал грубо впивается в кожу толстыми ворсинками. В последний раз он видит этот мир, этот свет, эту комнату. Ноги дрожат, а всё вокруг него начинает кружиться. Всё плывёт, а перед глазами вновь появляются разноцветные блики. Он слышит голоса, которые побуждают его на то, чтобы верёвка была затянута туже. Они шумят вокруг него, не позволяют одуматься, не дают усомниться в том, что он делает. Это ли будет его умиротворением? Жизнь прогоняет его. Мы проиграли этот бой.

***

      Минхо включил телефон и посмотрел на время. 4:28. Сегодня он проснулся в холодном поту от какого-то тревожного сна. Интересно, как там спит Джисон? Он присел на диван и направил голову в сторону окна. Еле видна луна, которую укутали тёмные тучи в свои объятия. Он встал и направился к окну, открыл его и выглянул на улицу. Повеяло прохладой. Ночью так прелестно пахнет. Не так, как днём. Серые облака медленно тянутся по небу. Он ощущает какое-то странное чувство внутри себя. Ему невероятно легко, но в душе по-прежнему больно и страшно. Надо успокоиться. Он берёт в руки телефон и видит, что Чанбин тоже не спит. "Ты чего не спишь?" - написал он Бину. Но прошло 10, 20, 30 минут, а он всё ещё не отвечает. Последовало множество сообщений, но он так и не ответил, хотя почти всегда делал это моментально. Это его насторожило. Может, он забыл выключить ноутбук... Внезапно его одолело острое чувство страха. Он вспомнил, как Чанбин говорил ему, что "не выдержит"... Сейчас его одноклассник находится один дома, и неизвестно, что с ним произошло...