Аллегория

Сегодня Хан снова ночевал у Минхо. Он был не в состоянии вернуться домой. Ли рассказал ему о том, что произошло между Феликсом и Чанбином, ведь Ёнбок не упомянул о чувствах Чанбина, когда рассказывал про день фестиваля. Всё то, что произошло за сегодняшний день, морально покалечило его окончательно. Он даже перестал понимать жизнь. Её смысл, своё в ней предназначение. Внезапно всё для него остановилось, и оказалось, что он совсем не знает, что ему нужно от жизни, и кем он является. Он теперь вообще ничего не знает.

***

      Раннее утро, по подоконнику бьют тяжёлые капли дождя. Кажется, он успокоится ещё не скоро. Ли открывает дверь в комнату и смотрит на уже проснувшегося Хана. - Как ты? Джисон пожимает плечами. В душе пусто, и он даже не знает, как он. Как он? Как понять, что именно чувствует человек? Ты ответишь, что в порядке, но внезапно окажется, что это вовсе не так. Ты жил всё это время с уверенностью, что всё хорошо, но на самом деле все построенные тобой надежды, все заоблачные мечтания - всё давно рушилось, как песочный замок, пока ты убеждённо верил, что нет никаких проблем. Не успев оглянуться, под ногами лишь руины - блёклое напоминание построенного когда-то замка. От тяжелых мыслей снова заболела голова, Джисон опустил глаза и поморщился. Минхо садится на край кровати и берёт его за ладонь. - Ты всю ночь трясся во сне... - Это было ожидаемо, - отозвался Хан. Ли замолчал. Ему тяжело. Они долго сидят в тишине, и с каждой секундой это молчание для обоих становится всё мучительнее и тяжелее, будто туман сгущается над ними, отбирая кислород. Хан ещё сильнее горбится и закрывает глаза. Он чувствует, что прямо сейчас может расплакаться от любого слова, и это его невыносимо раздражает. Он не может вздохнуть без боли в душе, без тяжести... глаза слезятся, дрожат руки... и всё это так бесит. Ужасно бесит. Минхо понимает, как Джисону сейчас трудно. Его удивляет, что сам он стойко держится и старается не впадать в депрессию. Может, он старается быть сильным для Хана. Быть его опорой... - Нам надо пойти сегодня в класс. - Зачем? - с явным нежеланием спросил Джисон. - Феликс написал мне утром и попросил встретиться. - Ладно... - тихо отвечает парень и встаёт с кровати. Как только его ноги касаются пола, по всему телу пробегаются мурашки от холода. Неприятно. Глаза предательски заслезились. Джисон сжимает руки в кулачки и пытается сделать шаг. Но Минхо всё ещё рядом, каждую минуту вместе с ним. Хан слегка улыбается и выходит из комнаты.

***

Сегодня очень тихо. Они разговаривают о чём-то, допивая чай. Минхо постоянно смотрел в одну точку, думая о чём-то. День внезапно стал на удивление спокойным. Несмотря на то, что Джисон постоянно пытался внушить себе спокойствие на фоне всего того ужаса, сейчас ему по правде намного легче. Это его удивило. Он посмотрел в окно. "Неужели это всё?" - подумал он про себя. Все те бури, всё то, что на протяжении нескольких недель не давало ему спокойно вздохнуть, теперь разом исчезло. Этот покой вызвал в душе некую тоску. Он даже заскучал по тем дням, когда рядом с ним была большая компания друзей, где каждый из них улыбался, веселился и обсуждал что-то. Ему не хватает этого постоянного волнения в груди, смешанного со страхом и трепетом. Но этого не вернуть. И, наверное, нужно признать, что всё это было не слишком правдивым. Всё было прекрасно до того момента, пока истина не начала проявляться. Так что конец был неизбежен. Да и что из себя представляет "хорошее время"? Оно всегда относительно, оно всегда недолговечно. Всему когда-то настаёт конец, просто для одних вещей он настаёт очень рано, а другие продолжают существовать долгие годы. Это нужно принять.

***

      Вновь эти до боли знакомые стены школы. Джисон поднимается на второй этаж, и у него начинает кружиться голова. С каждым шагом в его голову врезаются разные отрезки из недавнего времени. Вот он видит на лестнице быстро бегущего Чонина, затем он смотрит на недовольного Хёнджина, который, кажется, забыл что-то в тот день, когда был здесь. Хван бежит за Чонином и зовёт его. Воспоминание пропадает, растворяется, словно капля молока в кофе. Он не услышит вновь этих голосов и этого шума, который так часто возникал из-за них. Хан заворачивает налево и поднимается по лестнице на первый этаж. Глаза ещё сильнее наполняются слезами, а в душе всё обжигается кипятком. Вот он смотрит на Банчана, который несёт какую-то стопку книг, и он, увидев Хана, помахал ему рукой, улыбнувшись. Он не увидит больше этой улыбки, он не сможет больше сказать ему спасибо за всё то, что он сделал... он больше не укроется в его объятиях, когда ему больно, не доверит своих секретов, не сожмёт его руку... Джисон был слишком не справедлив к нему. Банчан не заслужил всех тех слов, которые наговорил ему Хан, и хоть он извинился, но он всё еще не может простить себе, что не помог ему даже тогда, когда видел шрамы на запястьях.       Когда он уже оказался на втором этаже, он резко вспомнил, как он, будучи ещё тихим парнем, только-только решился вступить в литературный клуб. Он точно так же шёл к двери кабинета, очень волновался. Хан остановился у двери и вспомнил, как точно так же остановился и тогда, в тот самый день. Но вот только теперь ему на плечо не положит руку Банчан и не предложит пройти в класс, а в самом кабинете его не встретят с улыбками и восторгом новые лица. Джисон почувствовал острую боль в груди и открыл дверь. Так тихо... в кабинете никогда не присутствовал покой. Было всё - радость, волнение, трепет, страх, тревога, неприязнь, боль. Но не покой. Никогда за всё время. - Ох, я так рад, что вы пришли, - Феликс, услышав, что они вошли, положил какие-то тетради на стол и обернулся, - спасибо... Хан и Минхо обняли его и почувствовали, как он дрогнул, чуть сжавшись. Ещё одно разбитое сердце... Ли подошёл к шкафчику и, открыв дверцу, посмотрел на книги. Кажется, он думал о чём-то, но затем сел на диван, даже забыв о том, зачем открывал шкаф. Хан подошёл к столу, за которым сидел Хёнджин, отодвинул стул и сел, затем медленно провёл по нему ладонью... Хан поднял голову. Ёнбок выглядел очень изнурённо сегодня. Хотя он всегда выглядел очень опрятно, соблюдал режим сна, засыпал до 11, укладывал волосы, подкрашивал глаза, являлся примером для всех учеников... сегодня же он выглядел помято. Феликс и сам признался, что не спал всю ночь. Видимо, от этого его глаза и были красными и слегка опухшими. - Всё так изменилось... - сказал Минхо, - даже не верится. Хан взглянул на него. Впервые он заметил, как Ли сильно помрачнел. - Я долго разговаривал с Чанбином после того, как вы ушли... - дрожащим голосом вымолвил Феликс и сразу же замолчал, будто зная, что ещё немного, и слёзы бы хлынули из его глаз. Но он выдохнул и продолжил, - Он поблагодарил меня за всё и сказал, что вернётся в больницу... Парни устремили взгляд на него. - И... я спросил, могу ли я навещать его. Он ответил "увидимся на том свете". А затем просто ушёл... - Я думаю, что после того, как Минхо высвободил его из петли, у Бина перевернулся мир, - Хан свёл брови к переносице и снова напрягся, - Я не знал о том, что Чанбин был влюблён в тебя, Феликс, поэтому в самый неподходящий момент начал говорить о тебе, - он сжал карандаш в руке, и его желваки зашевелились, - думаю, это тоже очень ударило по нему... - Так, - взволнованно сказал Минхо, - самое главное, что скоро он вернётся в больницу, - он как можно спокойнее говорил это, дабы Феликс и Хан поверили тому, что всё будет хорошо, - самое плохое позади, сейчас самое главное просто прийти в себя. - Да... ты прав, - тихо ответил Ёнбок. Его глаза снова заслезились, и он мрачно опустил голову. - Ребят... - хрипло произнёс он, - не бросайте меня, пожалуйста, - чуть неловко, но на полном серьёзе сказал Ёнбок, - Я очень хочу поддерживать с вами общение. Мы хоть и не дружим так близко, но я понял, что литературный клуб действительно стал для меня родным. Никто меня теперь не поймет так же хорошо, как вы. Мне очень ценно то, что вы сейчас со мной... - Конечно, в чём вопрос, Ликс, - улыбнулся Джисон, моментально вспомнив, как его одноклассник всегда стоял в большой компании людей каждую перемену, как был душой компании и никогда не просил чего-то, тем более в таком положении. Это... весьма непривычно, - Но почему именно литературный клуб стал тебе родным? Я думал, у тебя много близких друзей... - Вот именно, - повернулся к нему Феликс, - У меня много друзей. Если их можно таковыми назвать. Я популярный. Это не значит, что люди видят во мне хорошего друга. Они видят во мне возможность поднять свою репутацию, но никак не подружиться со мной. Они видят во мне выгоду. Вы ведь понимаете, каково это. Парни опустили головы, слушая рассказ Ёнбока. Джисон всегда думал, что у Феликса райская жизнь. Хорошие оценки, учителя идут на уступки, видя, как он старается, всегда много друзей, большая популярность... но на самом деле всё это далось ему с большим трудом. С самого детства родители воспитывали в нем перфекциониста, и теперь он вырос с синдромом отличника, следуя уже многолетнему принципу, а не опираясь на желание. Он столько сил каждый день вкладывает в то, чтобы порадовать родителей, которые постоянно твердят ему о будущем... А друзья... скорее люди, которые пытаются всегда подлизываться, чтобы списать очередное домашнее задание или упростить себе контрольную работу. Хан действительно никогда не представлял, как Феликсу может быть тяжело. Выглядя всегда таким весёлым, никто даже и подозревать не мог о том, как ему бывает одиноко на самом деле. Он ведь знает, что настоящих друзей он встретит. По крайней мере в классе. - Мы ни за что не бросим тебя, - после долгого молчания уверенно ответил Джисон. - Ох, ребят, - его глаза заслезились, и было видно, что он напрягся, - мне очень приятно осознавать, что рядом со мной есть те, кто поддержат меня... правда. Это так ценно для меня. Спасибо вам большое...

***

Джисон медленно выходит из кабинета. Прошло три или четыре часа с того момента, как он оказался тут. Они долго плакали, долго вспоминали то, что было ранее. Феликс признался, что завидовал ауре Джисона. Хоть он и был очень молчаливым и замкнутым в себе, но к нему тянулись люди, в этом человеке зачастую нуждались, как в кислороде. Он был противоположностью Феликса, и Ёнбок старался быть похожим на него. Закрыв дверь в кабинет, Хан поднимает глаза и смотрит на Минхо. Ли посмотрел на него в ответ и трепетно взял за руку. Хан оглянулся по сторонам, и воспоминания снова кинжалом впились в его сердце, когда стены школы напомнили ему о недавнем прошлом. Феликс смотрел в пол, тихо находясь рядом с ними. Он вспоминал, как мечтал так же стоять с Банчаном... Обнимая его, держа за руку, говоря слова любви... Он отмахнулся от этих мыслей и уставился в конец коридора. Хан всё ещё смотрит в его глаза и, чуть удивившись, чувствует, как румянец вспыхивает на его щеках. Минхо продолжает уверенно смотреть на него... В этих глазах столько поддержки и любви. Столько нежности и заботы. Ли делает шаг навстречу, и Джисон тут же падает ему в объятия, сжимая его в ответ так крепко, что есть силы. И тут его эмоции окончательно взяли над ним верх. Слёзы вновь потекли рекой, и холодные щёки оказались мокрыми. Прямо сейчас его невыносимо душат собственные чувства, но они испаряются в тишине школьных стен, как только Минхо прижимает его к себе ещё крепче.

***

Шум автобуса смешался с галдежом пассажиров. Джисон смотрит в окно и наблюдает, как по стеклу медленно бегут дорожки капель. Не спеша, проделывая свой индивидуальный путь, каждая достигает конца - края окна. И затем исчезает, оставляя после себя лишь дорожку, от которой совсем скоро тоже не остаётся ни следа. Джисон вздыхает и закрывает глаза. В груди снова что-то дрожит. Минхо заметил это, и, взяв его за руку, положил голову ему на плечо. Спонтанное желание Джисона поехать вечером на другой конец города в кофейню очень вдохновило обоих, и они предложили так же и Феликсу встретиться там. Ни один из них не был в той кофейне, и, конечно, это решение вызывало в каждом какой-то особый трепет. Новое место, в котором будет новая история. Хан, делая ещё один глубокий вздох, всё ещё не открывая глаз, кажется, успокаивается. Постепенно всё вокруг затихает и становится чем-то второстепенным...

***

Всё тот же шум, всё та же дорога. Хан медленно открывает глаза и, посмотрев в окно, обернулся. Ехать осталось совсем недолго. - Джисон, давай уедем. Хан, только что проснувшись, открывает шире глаза и поднимает голову. - Ты о чём? Куда? - он с волнением взглянул на него. - Я долго думал об этом, и мне кажется, что настал момент. Я просто хочу на время покинуть этот дурдом... я правда не знаю, куда именно, но главное, что я буду вместе с тобой, что ты будешь вместе со мной, - он гладит его по голове, и тот смущённо улыбается. - А что мы скажем учителям? А родителям? - неугомонно продолжает он, засуетившись, даже начав оглядываться. - Помнишь, как мы уехали в другой город и сказали учителям, что заболели, а родителям, что остались друг у друга с ночевкой, чтобы подготовиться к экзаменам? Джисон сонно кивает и улыбается. - По сути это ничем не будет отличаться от тех дней. Просто на этот раз мы, может быть, останемся "с ночевкой" чуть подольше, - подмигнул он. Хан, вдохновлённый, откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза, но затем снова повернулся к Минхо. - А как же Феликс? Мы ведь обещали... - Я поговорил с ним, и он всё понял. Мы можем иногда созваниваться, так что проблем никаких нет. Он также сказал, что на выходных сможет приехать к нам. Ну и к тому же так как мы сейчас встретимся, то обсудим всё ещё раз. - Ох... - Хан отвёл глаза в сторону. - Послушай... - Ли взял его за руку и положил подбородок на его плечо, шепча на ушко, - нет причин для волнения. Давай выдохнем, прошу. Ты натерпелся сполна... нам нужно отдохнуть. - Да. Ты прав, - тихо ответил Джисон и повернул голову к нему, уткнувшись носом в лоб, а затем поцеловав бархатную кожу. Минхо обнял его и прислонился к его тёплой щеке. - Мы отправимся в путешествие, - воодушевлённо пролепетал Джисон, - Я и ты, - улыбка засияла на его лице, и от этого будто даже на улице солнце засветило ярче. Хан крепко обнял Минхо в ответ и прижался к нему, закрыв глаза. - Моя аллегория, - тихо, еле слышно произнёс Ли, загадочно посмотрев вдаль, на проявившиеся сквозь тучи лучики солнца, представляя, что их ожидает.