Аллегория

Здесь собралось большое количество людей. Все пришли проводить его в последний путь. Люди, которые были благодарны ему, сейчас стояли над его могилой и смотрели на фотографию, которая была на памятнике. Джисон держится за руку Минхо, крепко сжимая её. Справа от него стоял Чанбин, положивший ему руку на плечо. Стоя полукругом, они тихо роняли слёзы, не в силах произнести ни единого слова. Ему не верится, что всё закончилось таким образом. Он вновь вспоминает день, как только пришёл к литературный класс. Перед глазами всплывают улыбки каждого из парней, он вспоминает, как Банчан помогал ему, как поддерживал. Минхо замечает, как глаза Джисона снова наполняются слезами, и он проводит большими пальцами по его холодным щекам, развернув его лицо к себе и обняв. Хан оборачивается. Где-то неподалёку от них стоял Феликс, который, разбитый от собственных чувств, еле стоял на ногах. Как только Ёнбок увидел Джисона, то сразу поспешил к нему, крепко окунувшись в его объятия. Чанбин отстранённо поприветствовал его, продолжая стоять вместе с Джисоном. Минхо казалось, что Бин уйдёт, как только подойдёт Феликс, но он продолжал стоять с ними. Они стояли почти в кругу и, вспоминая каждый какой-то момент, молчали. Молчали до того момента, пока Феликс хрипло не произнёс: - Самое ужасное для меня, что Банчан так и не узнал о моих чувствах. Парни подняли голову. - В тот день, когда мы все были в доме... я не рассказал вам кое-что, - он виновато опустил глаза, заметив, что Чанбин недовольно закатил глаза, - мы остались втроём. Я, Банчан и Чанбин. Когда Бан, уже до ужаса опьяневший, лёг на кровать, то мы с Чанбином стали искать комнату по соседству, - его сдавило изнутри, особенно тот факт, что рядом стоит Бин, - Мы... переспали... Но это было так глупо и так неправильно... Это всё произошло из-за алкоголя, но когда я оступился лишь раз, то последовали проблемы... - по щекам, не останавливаясь, бегут слёзы, обжигая его кожу, падая на землю, - я так сильно хотел быть рядом с ним, но вместо этого я поступил так... - он замолчал и прикрыл рот ладонью, громко заревев. Хан обнял его, погладив по голове. Он краем глаза заметил, как Чанбин усмехнулся, а затем с презрительным лицом отвернулся. - Думаю, Банчан может слышать тебя сейчас, - шепчет Минхо, подойдя к нему и приобняв, - ты молодец, что рассказал и выплеснул свои чувства... Он начал дрожать, Минхо оказался второй раз в такой момент рядом с ним. Чанбин молча ушёл куда-то в сторону одноклассников, пару раз обернувшись.

***

Когда все люди поминали его, и из всех сторон были слышны фразы "он был хорошим человеком" , Чанбин молча подошёл к открытому гробу и, взглянув на ссохшееся лицо друга, всмотрелся в его тёмные круги под закрытыми глазами, видневшиеся из-под многослойной штукатурки макияжа. Он достаёт из кармана кулон и кладёт его на грудь, задержав ладонь на смокинге, в котором лежит Банчан, будто ожидая почувствовать, что грудь вздымается. Цепочка засверкала в лучах солнца. Всё вокруг будто обрело тишину. Этот кулон когда-то подарил Чанбину сам Банчан, сказав "Я, конечно, не верю во всю эту чушь, но я читал, что тёмно-синий сапфир помогает обрести внутренний покой и найти свой путь в жизни." Чанбин снова оглянул своего друга, и в голове пролетела следующая фраза "Полагаю, это самое важное для нас." - Конечно самое важное, - прошептал Чанбин, поправив воротник рубашки, сияющей своей белизной из-под смокинга. Со чувствовал, что обязан отдать Банчану этот кулон. Ему было необходимо символистично передать эту возможность обретения внутреннего покоя, которое он, к сожалению, утерял, а возможно даже не нашёл... - Удачи, друг.

***

- Может, стоит всё же позвонить Чонину, - тихо говорит Джисон, - нужно сообщить ему обо всём, что произошло. - Думаю, ты прав. - Меня волнует, знает ли он о том, что случилось с Хёнджином, - шепчет Джисон, когда Ли уже набирает номер. Ли долго держит телефон у уха, и лишь спустя время кто-то берёт трубку. - Здравствуйте, это Ли Минхо, друг Чонина, могу я поинтересоваться... - и тут он замолчал. Кто-то перебил его, после чего его глаза чуть округлились, - То есть... Он долго выслушивает то, что говорят ему по телефону, после чего он тихо произносит "Примите мои соболезнования. До свидания." и кладёт трубку. - Что это значит?! Что произошло? - Его мама сказала, что он покончил с собой... - тяжело отвечает Минхо. - О боже... - шепчет он. Он присел на корточки. Неужели он ничего не смог сделать. Неужели он не смог никого спасти. Неужели всё закончилось вот так... Банчан, Хёнджин, Чонин... Ничего не видно из-за пелены слёз. Ему вспомнился... сон. Всё перед глазами плыло точно так же, как тогда, когда он видел Хёнджина... И тут ему поплохело, он пошатнулся и упал вперёд. Минхо поспешил помочь ему встать. Но он долго смотрел в землю, не шевелясь... Ведь он даже не вспомнил об этом сне. И тут ему окончательно стало всё ясно. Хан бился о стену, не мог спасти Хёнджина. Он просто его не слышал. А этот барьер, значит, является временным интервалом, который он не может разорвать... Он увидел будущее, но не смог изменить его. Это была не его вина. Так должно было случиться. Жизнь внезапно стала тяжелее, будто под настилом мутной, тягостной пелены, которая с каждым днём становится всё темнее и темнее. Джисон опускает голову, чувствуя, как ему стало не по себе. Внезапно он понимает, насколько сильно его жизнь сумела измениться. Несколько месяцев назад он был хмурым учеником, который видел жизнь через призму меланхолии, потеряв друга, живя лишь воспоминаниями, неся в своё настоящее вещи из прошлого. Но всё изменилось, когда он пришёл в литературный клуб. Жизнь сразу блеснула красками, и всё вокруг перестало ему казаться таким бессмысленным и рутинным. Хан наконец смог чувствовать. Он наконец смог отпустить груз прошлого, что так тяготил его настоящее. Его жизнь приобрела смысл. Он стал счастливым. Но в тот момент, пока он находил выход, чтобы отпустить прошлое и жить настоящим, остальные подсознательно делали так, чтобы посильнее вцепиться в своё прошлое, тщетно закрываясь собственными лживыми убеждениями, уверяя себя, что иного выхода нет. Хан подарил им эмоции, огромную надежду жить дальше, но они только сильнее поломали себя. Эмоции задавили их, и теперь Джисон понял, что эмоции задавили и его самого. Оптимистичный, веселый литературный клуб обернулся для всех решающей ступенью, финальным раундом, когда они все предстали перед настоящим. И кто-то смог выиграть, а кто-то...       Джисона затрясло. На улице стало очень холодно. Он чуть поднимает глаза и снова видит весь мир лишь серыми красками. Его глаза наполняются слезами, и ему становится тяжелее устоять на ногах. Он... тоже затянул себя в прошлое, скорбя по тому, что уже осталось позади?.. Ему стало страшно. Внезапное острое желание отказаться от всего настолько сильно впилось в его душу, что он готов был прямо сейчас сорваться и сделать всё, чтобы сбежать отсюда. Из этой жизни. Но он продолжает стоять, чувствуя, как горячие капли медленно умывают его веки. - Хани, - мягкий голос, оказавшийся самым нужным в этот момент, ласково произнёс его имя. Минхо встал перед ним, аккуратно обхватив его лицо ладонями, - Всё хорошо? Как ты? И в этот миг Джисона ударяет током так сильно, как никогда прежде. Среди всех этих тяжелых туч, что кружили вокруг него, он увидел один единственный луч света, который светил так ярко, что смог осветить весь его, в миг превратившийся в серый, мир. С глаз снова будто бы спадает мрачная пелена, и он с трепетом понимает, что все вещи мгновенно приобретают краски, приобретают смысл. И человек, самый важный, самый любимый человек в его жизни сейчас стоит и держит его лицо, уверенно ожидая, когда тот будет готов ответить. Он никуда не уйдёт, он никогда не исчезнет. Он всегда будет с ним, будет ждать столько, сколько придётся. Веки начинают дрожать, и слёзы потоком потекли по бледной коже, делая дорожку от уставших век, пробегая по темным от недосыпа синякам под глазами, затем по холодным щекам, стекая к подбородку, падая уже на грязный, мокрый после дождя асфальт. - Минхо, я так сильно люблю тебя, - уже почти задыхаясь, дрожащим голосом произносит Хан, - я так сильно люблю тебя, - его голос становится громче, а слёз становится больше. Он кидается в его объятия и обвивает его талию, положив ладони на его спину, прижимая к себе так сильно, обнимая так крепко, чтобы тот почувствовал всю его неизмеримую любовь. Всё то бесконечное, что в одночасье показало ему яркий мир, подарило смысл и радость жизни. - Я так сильно люблю тебя, - он начинает дрожать сильнее, начиная всхлипывать от наступившей истерики. Ли обнимает его так же крепко, одну руку зарыв в его волосы, прижимая его к своему плечу, чувствуя, как ткань толстовки быстро намокает. - Я люблю тебя больше всего на свете, - Минхо сильнее обнимает его, хотя это казалось невозможным. Он чувствует его теплые ручки, которые прижимали его к себе, чувствует его мягкие волосы, его горячий лоб. Постепенно он перестаёт дрожать, а слёзы перестают течь из его глаз. Джисон медленно убирает руки и немного отодвигается, но Минхо хватает его за руки и приближается, упираясь лбом в его лоб. Глаза его возлюбленного... такие любящие, такие честные. Они были красными и мокрыми от слёз, но это не делало их некрасивыми. Эти глаза были самыми дорогими в его жизни. Только их он хотел любить больше всего на свете. Он опускает взгляд на ладони, которые держит. На тоненьком пальчике блестит кольцо, на котором аккуратно выгравировано сердце. То самое кольцо, которое Минхо надел ему на палец, отдав тем самым всю свою любовь, всего себя ему. Одному ему. Минхо аккуратно поднимает его руку и подносит к губам. Он прижимается губами к его кольцу, закрыв глаза. Открыв их, он видит, что глаза Джисона снова с теплотой смотрят на него. - Я люблю тебя.