На вечном сумраке мечты живописуя

Хорошее настроение, в каком Гарри покидал кабинет профессора Дамблдора, продержалось недолго. Не успел он дойти до окружающего Хогвартс антиаппарационного барьера, как в его голову полезли тревожные мысли. Он ведь совсем ничего не знал о правилах, по которым в магической Британии существовало рабство, и теперь даже приблизительно не мог представить свою дальнейшую жизнь. Разрешено ли ему будет работать или же придется как домовому эльфу носить вместо одежды непонятные тряпки и повсюду следовать за своим хозяином? А его мантия-невидимка, дом Блэков и все остальные вещи — что станет с ними? И как ко всему этому отнесутся друзья? Чем дольше Гарри думал, тем больше у него возникало вопросов и тем страшнее ему становилось при мысли о завтрашнем дне. Единственным, что хоть как-то успокаивало, было осознание того, что «хозяином» станет близкий ему человек. Образ мягкого, спокойно-рассудительного Ремуса помогал запутавшемуся в своих страхах Гарри не хуже, чем спасательный круг — утопающему. Хотя… Он и в мыслях о Ремусе нашел повод для беспокойства. Пресловутые «брачные отношения». За все те годы, что Гарри знал друга своего отца, он ни разу не задумывался о его личной жизни. А что, если у Ремуса есть возлюбленная? Или… Может, ему просто неприятны будут интимные прикосновения юноши, годящегося в сыновья? К тому моменту, когда Гарри добрался до дома, он практически уверил себя в том, что станет для оборотня тяжелейшей обузой. Но если не Ремус, то кто? После того, как в него попало проклятием, он потерял сознание и понятия не имел, кто был в числе десяти первых прикоснувшихся к нему мужчин. Да даже если бы и не было этого дурацкого ограничения в выборе, кроме Ремуса на ум никто не приходил. А может… Взглянув на часы и убедившись в том, что время еще не очень позднее, Гарри произнес адрес Люпина и шагнул в камин. — Эгей! Привет! Ты еще не спишь? — позвал он, оказавшись в пустой гостиной старшего друга. — Гарри? Здравствуй. Что-то случилось? — Ремус вошел в комнату, на ходу вытирая руки об выцветшее бледно-голубое полотенце. Вид у него был усталый. — Да. С тобой можно поговорить? — Конечно. Проходи, устраивайся поудобнее, — Ремус махнул рукой в сторону стоявших вокруг чайного столика старых, но очень мягких кресел. — Хочешь чаю? — Нет, спасибо. Я… — Гарри на какое-то мгновение замолчал, не зная, с чего начать столь сложный разговор. На языке вертелись мучившие его вопросы по поводу рабства. Но вот так с ходу спрашивать о правах рабов было бы странно. Или нет?.. Так и не придумав, как можно помягче перейти к интересовавшей его теме, он спросил напрямую: — Скажи, ты знаешь что-нибудь о магическом рабстве? — Магическом рабстве? — направлявшийся к свободному креслу Ремус замер на полушаге. Выражение, с каким он произнес эти два слова, было столь недоумевающим, что Гарри испугался даже, как бы он не сказал, что впервые о таком слышит. — Почти совсем ничего. Так, встречал пару упоминаний в книгах. Тебе на эту тему лучше поговорить с профессором Дамблдором — он о таких вещах должен знать гораздо больше. — А ты не мог бы все-таки рассказать, что знаешь? — Ну, хорошо… — неуверенно протянул Ремус, словно бы в поисках чего-то оглядел комнату и сказал: — Подожди, я только налью себе чаю. Ты точно не хочешь? — Точно. Ремус подошел к массивному буфету и достал оттуда литровую темно-зеленую банку — насколько Гарри знал, у последнего из Мародеров таких банок было шесть, и в каждой хранился свой сорт чая. Затем из кухни он принес массивную глиняную кружку и подгоревший с одного бока алюминиевый чайник. Гарри, наблюдавший со своего места за размеренными движениями друга, почувствовал, что мучившее его беспокойство уходит. В этой небогатой, но уютной гостиной его Проблема вновь начала казаться совсем не страшной. — Значит, рабство, да?.. Не очень представляю, что именно ты хочешь услышать, но попробую, — заговорил Ремус, закончив свои манипуляции с чаем. — Хотя стой… Существует несколько Обрядов, связывающих мага подобными отношениями. Тебя интересует какой-то конкретный? — Ну… Нет. Не знаю. А какой используется чаще всего? — Чаще? — Ремус хмыкнул и улыбнулся. — Наверное, Амбактус. Но даже его в последний раз использовали лет сто назад, так что здесь понятие «реже» и «чаще» относительны. — Сто лет?! — переспросил Гарри. Надо же, он и здесь отличится! Станет первым и единственным рабом столетия! Избранный, Мордред задери эту его исключительность! — Ты удивлен? Ну конечно, наше общество очень традиционно, и от множества пережитков прошлого мы и не думали избавляться. Но такая дикость, как лишение свободы одного мага другим, надеюсь, осталась в прошлом. Хотя ты, конечно, можешь мне возразить и привести в пример домовых эльфов или Пожирателей Смерти. Но тут дело совершенно другое — и те и другие пошли на это добровольно. Эльфам нравится чувствовать свою принадлежность какой-то семье. Ну, а слуги Того-Кого… Волдеморта все же были не совсем рабами. — Почему не совсем? Разве Темная Метка не была чем-то вроде… ну, не знаю, ошейника, что ли? — Именно — чем-то вроде, — Ремус замолчал и задумчиво сделал несколько небольших глоточков пахнувшего мятой чая. — А знаешь, наверное, ты прав, и это на самом деле было рабством. Северус, по крайней мере, точно бы так сказал. Но Волдеморт ведь исключение из правил. И принятие Метки все же не было Полным Порабощением — Обряда, по крайней мере, не проводилось. — Да? Почему ты так уверен? — Уже много веков маги боролись за запрещение этой ужасной традиции. Правда, закона такого нет до сих пор, но уже лет сто Порабощение является недействительным без подписей на документах Министра Магии и Главы Визенгамота. Так что, сам понимаешь, пока Визенгамот возглавляет Альбус Дамблдор, рабства не будет. — Ну да… — скептически протянул Гарри, знавший, что на его-то порабощение Дамблдор свое согласие дал. — А если бы все же Обряд провели, раб… он становится чем-то вроде домового эльфа? Лишается палочки? Может колдовать? — Зависит от Обряда, — покачал головой Ремус. — Я уже говорил, что они были совершенно разными. Были такие, после которых мага лишали палочки и превращали практически в маггла. Но чаще все же рабы продолжали колдовать — так они могли принести гораздо больше пользы своим хозяевам… Прости, из меня получился плохой рассказчик, — извиняющимся тоном заключил Ремус, залпом допил остывший чай и добавил: — Надеюсь, что хоть чем-то смог тебе помочь. — Ну… так. Да, спасибо, — Гарри задумался о том, «повезет» ли ему и на этот раз оказаться в числе тех несчастных, что после Обряда лишались палочки. Прожить весь остаток жизни без магии… Бррр! Он, хоть и провел все детство в мире магглов, возвращаться туда не хотел. Но даже это было бы лучше, чем перспектива жить рядом с магами без палочки. Одна-единственная мысль удерживала его от того, чтобы не удариться в панику: профессор Дамблдор ни о чем подобном не упоминал. Только о том, что… — А можно еще один вопрос? Личный? — Личный? — Ремус забавно прищурился. — Давай. — Ты не… У тебя сейчас кто-нибудь есть? — Действительно, вопрос личный. — Ответь, пожалуйста! Я не из любопытства — мне правда важно знать. — Нет. Никого нет. — О! Хорошо. То есть, не хорошо, конечно, но… — Гарри замолчал, запутавшись в собственных словах. Покраснел, но задал следующий вопрос: — А как ты относишься к тому, что некоторые мужчины… ну, с другими мужчинами? — Как я отношусь?.. Гарри! О Мерлин! Ты…ты же не хочешь сказать, что я тебе нравлюсь? — Да нет. То есть, нравишься, конечно, но не так. Хотя да, скажи: ты смог бы… быть со мной? — Подожди. Ты сам говоришь, что я тебе нравлюсь «не так», но спрашиваешь, смог ли бы я… Тебе не кажется, что ты должен мне что-то рассказать? — весь вид Ремуса выражал спокойную готовность выслушать. Молчаливое предложение помочь. И Гарри, возблагодарив Мерлина и всех Великих Волшебников за то, что у него есть такой замечательный Ремус, поведал другу обо всем, что произошло в кабинете профессора Дамблдора. И о том, какой Выбор он думает сделать. — Ох, Гарри… Прости нас, что эта ноша опять достается тебе, — тяжело вздохнул Ремус. По мере рассказа его спина еще сильнее ссутулилась, а на лице появилось такое же измученное выражение, как перед полнолунием. — Я, конечно, сделаю все возможное, чтобы помочь тебе. Но… Не думаю, что я — лучший выбор. — Что? Ты… Тебе все это будет неприятно? — видя, как потускнел собеседник, Гарри почувствовал острое угрызение совести. Хорошо хоть, он догадался поговорить с Ремусом заранее! — Ты скажи, я пойму. — Ну что ты! Ты очень красивый молодой человек, и я уверен, что твоему избраннику повезет. Но посмотри на меня — я старый, безработный. Я оборотень. Ничего хорошего я тебе дать не смогу. — О! То есть, в принципе, я тебе не противен? И ты бы смог лечь со мной в постель? — спросил Гарри. Последние слова Ремуса навели его на мысль о том, что мужчина, возможно, не так уж и против его общества. Если, конечно, его не пугает необходимость интимной близости. — Я никогда не спал с мужчинами или мальчиками, но не сомневаюсь, что с тобой это было бы приятно, — отвернувшись от Гарри, так что тот не видел выражения его лица, ответил Ремус. — Здорово! Потому что мне кажется, что с тобой должно быть хорошо. Мне с тобой спокойно, и, если честно, я никого другого не могу представить рядом с собой. И возраст твой тут совершенно не важен. А с работой мы точно что-нибудь придумаем. И еще можно будет Снейпа попросить варить то зелье, — быстро-быстро, как будто он боялся, что оборотень его остановит, найдет еще какие-нибудь возражения, выпалил Гарри. Он сам, до конца этого не осознавая, решил после Обряда взять на себя опеку над старым другом. Ведь нельзя же, чтобы такие люди, как Ремус, чувствовали себя ненужными! — Ты согласен? — Да. Конечно, да. Если ты уверен, я с удовольствием пройду с тобой этот Обряд. Обещаю, что всегда буду относиться к тебе с уважением и никогда не злоупотреблю своими Правами. — Я и не сомневался. Я доверяю тебе. О! Уже так поздно! Встретимся завтра перед шестью? Не хочу идти туда один. — Хорошо. До завтра! — До завтра! Спокойной ночи! *** Мрачность дождливого утра подействовала на невыспавшегося Гарри угнетающе. И даже воспоминания о произошедшем накануне разговоре с Ремусом не придавали ему оптимизма. Он сидел в просторной кухне своего дома на Гриммолд-плейс и вяло перемешивал залитые молоком мюсли. Есть совершенно не хотелось. Равно как и делать что-либо еще. Вот было бы здорово забраться под теплое одеяло и проспать там до самого вечера! Но нет — нужно одеваться и отправляться на встречу с Джинни. Джинни… Его Джинни. Его любимая малютка, столько лет прождавшая своего единственного героя. Девушка, одно присутствие которой заставляло его дыхание замирать, а сердце биться с удвоенной скоростью. Подруга, которая в мечтах о мирной жизни всегда представлялась ему матерью их детей. Как рассказать Ей об этом кошмарном проклятии? Ей, столько всего вынесшей ради него — ради них. Разрушить ее почти сбывшуюся мечту… Невозможно! К неприятным мыслям о предстоящем разговоре примешивалось чувство вины за то, что вчера он о любимой даже не вспомнил. Беспокоился о правах рабов, о том, разрешено ли ему будет работать… даже о мантии-невидимке успел подумать! Только не о ней. Не о той единственной, что пострадает из-за проклятия не менее сильно, чем он сам. А, возможно, даже и более. У него, по крайней мере, будет Ремус. До встречи с Джинни оставалось немногим больше часа, а он совершенно не представлял, как сможет заговорить с ней на нужную тему. Да что там! Гарри сомневался даже, что сможет просто посмотреть ей в глаза. В какой-то момент появилась даже мысль не ходить. Написать письмо, что заболел, что умер, что его зачем-то хочет видеть профессор Дамблдор. Но нет, это было бы недостойно гриффиндорца. Идти надо. Идти и рассказать ей обо всем. Ой, обо всем ли? Уж о некоторых особенностях предстоящего ему рабства Гарри Ей рассказывать явно не собирался. Внезапно Гарри вспомнил свою вчерашнюю прогулку в лесу около Хогсмида. Как хорошо и спокойно там было! И он наверняка еще успеет заскочить на понравившуюся полянку перед встречей. А там, глядишь, и разговор пройдет легче. Приняв такое решение, он поспешно доел свой завтрак и поднялся из-за стола. Как раз в этот момент в кухонное окно постучалась сова. Эту крупную птицу палевого цвета из школьной совятни Гарри прекрасно знал — именно с ней Джинни обычно присылала ему все письма. Письмо от Джинни? Странно. С чего бы это? Гарри впустил сову, и поспешно отвязал от ее лапки скрученный трубочкой пергамент. Гарри, привет! Надеюсь, Липочка еще застанет тебя дома. Только что мне пришло письмо от профессора Дамблдора с просьбой ничего на сегодня не планировать, и как можно скорее подойти к нему в кабинет. Не знаешь, что ему может быть нужно? Ничего не планируй на следующие выходные! В субботу сходим в Хогсмид, а в воскресенье приезжает Чарли, и мы все вместе поедем домой. Не скучай без меня! Целую, Джинни. PS. Нет, все-таки лучше скучай, потому что я по тебе уж-жасно соскучилась. Первым чувством, охватившим Гарри по прочтении письма, было облегчение. Ну вот, все разрешилось само собой. Никуда идти не придется и говорить о проклятии Джинни, видимо, тоже. Однако очень быстро на смену радости пришла злость на директора. Как он мог лишить его возможности хотя бы попрощаться с любимой девушкой?! Липочка еще не улетела обратно, в Хогвардс, и Гарри решил тоже написать письмо. Директору. Профессору Альбусу Дамблдору Здравствуйте, уважаемый директор! Не могли ли бы Вы сообщить мне, зачем пригласили к себе Джинни Уизли? У нас с ней на сегодня была назначена встреча, и Вы не можете не понимать, как важна для меня была эта последняя возможность увидеться с невестой. Извините, если мое письмо покажется Вам излишне бестактным, но я рассчитывал рассказать ей о проклятии сам. С уважением, Гарри Поттер. Перечитав письмо, Гарри поморщился. Да уж, верх наглости требовать у директора Хогвартса, по совместительству самого сильного мага современности, отчета в его делах. Но ведь и его поступок идеальным не назовешь, верно? И, кстати, раз уж он все равно ему пишет… Гарри приписал постскриптум: PS. Простите, а Вы не напишете мне, как называется Обряд, который я должен буду пройти вечером? И какими будут Условия Порабощения? Ответ от профессора Дамблдора пришел очень быстро. Здравствуй, Гарри! Прости старика, я и забыл, каково это — быть молодым и влюбленным. Подумал, что тебе будет проще, если твоим друзьям о произошедшем расскажу я. Извини, если невольно обидел. Отвечая на второй твой вопрос, скажу, что Обряд называется Рамрэнтэ Аале. Условия Порабощения в нем определяются индивидуально, исходя из личностей будущих раба и хозяина. Но не думаю, что тебе нужно о чем-то беспокоиться. С уважением, Альбус Дамблдор. PS. Не забудь – сегодня в шесть. *** В кабинет профессора Дамблдора Гарри и Ремус вошли без трех минут шесть. Там уже находилось много людей, как показалось взбудораженному молодому человеку — целая толпа. При их появлении присутствовавшие повернулись ко входу, так что Гарри инстинктивно сделал шаг назад. А разглядев, кого пригласил директор, и вовсе захотел сбежать. Ему как-то и голову не приходило, что среди тех, из кого он должен будет сделать Выбор, окажутся его друзья. — Гарри! Что за бре… э-э-э, что за ужас нам рассказал директор?! — тут же налетел на него Рон. — Дружище, скажи, что это не правда! Тебе ведь не надо будет становиться рабом? — друг страшно выпучил глаза, и если бы Гарри не нервничал так сильно, он обязательно бы рассмеялся над этой гримасой. — Рон, я… — начал было Гарри, но замолчал, не зная, как объяснить происходящее лучшему другу. Если бы они были одни, Гарри непременно поделился бы мучившими его страхами и сомнениями. Но здесь — в кабинете, полном народу — подобные объяснения были невозможны. Поэтому он просто вздохнул и сказал: — Нужно. — Нужно, — повторил за ним Рон. — И трахаться с мужиками тоже — нужно?! — Э-э-э, — смутился от прямолинейности друга Гарри. — Да. — Йо! Это же противно! Ну и мерзость! — сделав вид, как будто его тошнит, прокричал рыжий. Гарри испуганно посмотрел по сторонам в надежде, что на крик друга внимания никто не обратил. К сожалению, надежда оказалась напрасной — окружающие не переставали смотреть на него в упор и не могли не слышать реплики младшего Уизли. «Ну, Рон! Ну, спасибо! Подбодрил, ничего не скажешь», — без особой злобы подумал Гарри и встретился взглядом со стоявшим неподалеку Артуром Уизли. — Рон, подойди сюда. Не мешай Гарри, ему нужно поговорить с профессором Дамблдором, — обратился мистер Уизли к сыну, спасая тем самым несостоявшегося зятя от бестактности друга. — Добрый вечер, Гарри. Гарри приветственно ему кивнул и посмотрел на остальных. Директор Дамблдор разговаривал о чем-то с Министром Магии и пятью незнакомыми Гарри магами. Кажется, одного из них он видел в Визенгамоте, когда его, несовершеннолетнего, обвиняли в незаконном использовании магии. Чуть в стороне, у шкафов, возвышался донельзя смущенный Хагрид, смотревшийся в окружении миниатюрных артефактов крайне нелепо. Мистер Уизли вежливо слушал горячо доказывающего ему что-то Мундунгаса Флетчера, рядом с ними переминался с ноги на ногу Рон. Видно было, что его так и раздирает желание подойти к другу и еще раз выразить сочувствие. Встретившись взглядом с Аластором Хмури, Гарри вздрогнул. Неужели и старый аврор был в числе прикасавшихся к нему мужчин?! Хорошо, что Ремус рядом! А кстати, на кого это Хмури так пристально смотрит? Гарри обернулся и заметил Снейпа. Мерзкий ублюдок сидел в кресле и делал вид, что ему нет совершенно никакого дела до происходящего вокруг. После Финальной Битвы никто не сомневался в том, на какой стороне воевал Мастер Зелий, и подспудно все ожидали, что уж после Победы-то характер шпиона Ордена Феникса должен улучшиться. Как же они ошибались! Вынужденный пересекаться со своим бывшим профессором зельеварения на всевозможных официальных мероприятиях, устраиваемых в честь Победы, Гарри мог бы с полной уверенностью утверждать, что Снейп стал даже большим мерзавцем, чем раньше. А уж как от него досталось ни в чем не повинным работницам Министерства, готовившим Мастера Зелий к церемонии награждения! Поспешно отведя взгляд от самого нелюбимого в Хогвартсе профессора, Гарри повернулся в другую сторону. Там, прижавшись к стенке, словно бы надеясь с ней слиться, стоял Невилл. Бледный, с большими от испуга глазами — как всегда, когда рядом находился его персональный ужас. Гарри легонечко улыбнулся. Ему всегда казался странным страх, который испытывал перед Снейпом прекрасно владеющий боевой магией Невилл. И это после Битвы, где он собственными руками отправил на тот свет не одного Пожирателя! Окинув почтенное собрание еще одним взглядом, Гарри в очередной раз возблагодарил Мерлина за то, что здесь был Ремус. От одной только мысли о том, что выбрать пришлось бы кого-то другого из присутствующих, к горлу подкатывала тошнота. — Ну что ж, друзья мои, кажется, теперь все в сборе, — провозгласил профессор Дамблдор, когда в кабинет вошел еще один приглашенный, — и мы можем начинать. Гарри, подойди, пожалуйста. Познакомься с мистером Феллоу, он вместе с Уважаемым Бхум-Пхршавой будет проводить Обряд. — Здравствуйте, мистер Поттер, — поздоровался маг, пришедший последним. — Здравствуйте. — Я понимаю, что вам тяжело здесь находиться, и хотелось бы покончить с этим побыстрее, но позвольте все же выразить вам наше восхищение. Поверьте, все мы, кто знает о Проклятии, очень ценим ваше решение, — звучавшая в голосе мистера Феллоу торжественность несказанно раздражала. А последние его слова и вовсе заставили Гарри мысленно нервно засмеяться. «Его решение»? Как будто ему кто-то предоставлял выбор! — Вы знаете, как должен происходить Обряд? — Нет. А нужно? — Мне показалось, вам будет спокойнее знать, что происходит. Позвольте, я вкратце расскажу. Сейчас вы дотронетесь до Золотого Аалы, и я по очереди представлю всех десятерых Претендентов. Затем вы озвучите имя Избранника, возьметесь с ним за руки и дотронетесь до Золотого Аалы вдвоем. Артефакт считает ваши сознания и озвучит Условия Порабощения. Затем вы в присутствии свидетелей произнесете Клятву, мистер Фадж и профессор Дамблдор подпишут необходимые документы, и Обряд будет считаться завершенным. Подойдите ко мне, — Гарри подошел вплотную к магу, в то время, как все остальные собрались в другом конце кабинета. — Можете уже дотрагиваться. Гарри нерешительно кивнул и, зажмурив глаза, как перед прыжком в воду, легонько дотронулся до золотой статуэтки. — Опять ты, — неприязненно произнес оживший артефакт и оглядел всех присутствующих. — Хрготовы европейцы! — повернулся к заворожено смотревшему на него мистеру Феллоу, и хамовато фыркнул: — Чего вылупился? Начинай давай! — Начинаю, — ответил тот, несколько опешив от манер усевшегося на стопку книг Золотого Аалы. Дальше уже он обращался к Гарри, только изредка посматривая на развязного золотого человечка. — Первым, кто к вам подошел, когда вы упали, был профессор Северус Снейп. Мастер Зелий, действительный член европейской ассоциации зельеваров. Обладатель Ордена Мерлина второй степени. Шпион Ордена Феникса. Профессор зельеварения в школе чародейства и волшебства Хогвартс, — при этих словах Снейп встал с занимаемого места, едва уловимо поклонился золотой статуэтке и вышел на середину кабинета. — Когда мистер Снейп вынес вас с поля битвы, подошел мистер Мундунгус Флетчер. Известный торговец артефактами, член Ордена Феникса, — Флетчер отвесил Золотому Аале низкий поклон и присоединился к Снейпу. — Там их нашел мистер Аластор Хмури. Один из опытнейших авроров Англии, отправивший в Азкабан больше преступников, чем кто бы то ни было из его коллег. Член Ордена Феникса, — Хмури ограничился кивком головы и также вышел в середину. — В Хогвартс вас переправил подоспевший вскоре профессор Альбус Дамблдор. Глава Визенгамота, директор школы чародейства и волшебства «Хогвартс», победитель Гриндевальда. Обладатель Ордена Мерлина первой степени. Глава Ордена Феникса. Человек, известный в мире как открыватель двенадцати способов применения крови дракона, — директор не только низко поклонился статуэтке, но и хитро подмигнул Гарри. — Следующими были: мистер Рональд Уизли — выпускник школы чародейства и волшебства «Хогвартс», член Ордена Феникса, участник Финальной Битвы, награжден орденом храбрости первой степени; мистер Невилл Лонгботтом — выпускник школы чародейства и волшебства «Хогвартс», участник Финальной Битвы, награжден орденом храбрости первой степени; мистер Артур Уизли — глава Отдела обнаружения и конфискации фальсифицированных защитных заклинаний и защитных объектов в Министерстве Магии, член Ордена Феникса; мистер Ремус Люпин — член Ордена Феникса, воевавший на нашей стороне оборотень; мистер Рубеус Хагрид — полугигант, профессор ухода за магическими существами в школе чародейства и волшебства «Хогвартс», член Ордена Феникса, — каждый из названных магов кланялся Золотому Аале и присоединялся к остальным. Только на выходе Хагрида произошла заминка — выбиравшийся из своего угла полугигант споткнулся обо что-то, смахнул со стола какие-то вещи, извинился, нагнулся их поднять, но был остановлен директором, и, наконец, жутко смущенный, занял свое место рядом с Ремусом. — Ну, и последний из десяти — мистер Корнелиус Фадж. Министр Магии, член Визенгамота, член Общеевропейского Комитета обмена магическим опытом, Глава общества защиты от немагического вмешательства, — преисполненный собственного достоинства, Министр прошествовал к девятерым стоявшим посередине кабинета магам. — Теперь, когда все Претенденты представлены, вам, мистер Поттер, нужно назвать своего Избранника. Вам потребуется время на размышление? — Нет, я могу назвать сразу. — Хорошо. Называйте. — Ремус Люпин, — при звуке этого имени Снейп презрительно скривил губы, а Министр сказал: — Мистер Поттер, вы уверены? Подумайте получше, он же оборотень! — Простите, господин Министр. Выбор уже озвучен, — прервал его мистер Феллоу. — Мистер Люпин, подойдите к мистеру Поттеру, возьмите его за руку и одновременно дотроньтесь до Золотого Аалы. Ремус смущенно улыбнулся и под взглядами присутствующих подошел к Гарри. Взявшись за руки, маги синхронно прикоснулись к статуэтке. Вслед за этим последовала пауза, а затем артефакт выдал: — Я отказываюсь соединять этих двоих. Человек не может принадлежать животному. — Что?! — вскричал Гарри, но его вопль потонул в шуме разом заговоривших шестнадцати магов. — Профессор Дамблдор, сэр, пожалуйста, скажите ему! Директор подозвал присутствовавшего в кабинете Уважаемого Бхум-Пхршаву и о чем-то с ним заспорил. Однако единственная короткая фраза, произнесенная Золотым Аалой на том же языке, заставила их замолчать. — Прости, мой мальчик, но тебе и в самом деле придется сделать другой Выбор. Подумай как следует, тебя никто торопить не будет. Другой?.. Другой?! Какой еще другой, тут никто, кроме Ремуса ему не подходит! Ремуса, поникшие плечи и виноватое выражение лица которого переполнили Гарри жалостью. Жалостью к оборотню, ничем не заслужившему такого оскорбления, и к самому себе, вынужденному выбирать «хозяина» из совершенно непригодных для этого магов. — Гарри, пожалуйста, — услышал он голос директора и с тяжелым вздохом поднял взгляд на других претендентов. Ни один из них не казался Гарри подходящим выбором — ни через минуту размышлений, ни через пять, ни через десять. А раз так, рассуждать он решил от противного и в первую очередь отбросить тех, кто ему не подходит точно. Ни при каких обстоятельствах. Хагрид. Он, конечно, славный малый и жить с ним под одной крышей было бы не так уж и плохо, но… Пресловутые «брачные отношения». Они просто не совпадают по весовым категориям. Да и не известно, посчитает ли зловредная железяка полугиганта за человека. Дамблдор. Несколько десятков лет назад он, наверное, был бы идеальным выбором, но сейчас… Увы, время безжалостно даже к великим магам. Хмури. Искалеченный, состоящий из сплошных протезов параноик, даже сейчас не прекращающий оглядывать комнату своим вращающимся глазом. Он также не проходил по физическим показателям. Все остальные, как бы неприятны некоторые из них Гарри ни были, хотя бы удовлетворяли этому самому простому критерию. Так… Рона и мистера Уизли следовало отбросить как людей, счастливых в семейной жизни. Едва ли Гермиона или миссис Уизли оценили бы появление постороннего человека в своей супружеской постели. Итак, оставались четверо. Фадж, Флетчер, Снейп и Невилл. Одна только мысль о том, чтобы стать рабом Министра, повергла Гарри в панику. Он представил себе многочисленные интервью и прочие политические акты, участвовать в которых его заставит помешанный на власти маг. Нет уж, быть вечным Мальчиком-Обеспечивающим-Министру-Популярность ему совершенно не хотелось. А если вспомнить еще, какими людьми Фадж окружил себя в Министерстве — одна Амбридж чего стоит, — то становилось понятно, что и этот вариант следует отбросить. Флетчер… Мелкий мошенник и вор. Этот человек и раньше не вызывал у Гарри ничего, кроме брезгливости. Снейп. Ну, это даже не смешно. Итак, оставался один Невилл. Тихий, всегда смущающийся мальчик. Молодой человек, из-за своей полноты неоднократно становившийся предметом насмешек глупых девчонок. Верный друг и надежный товарищ. На самом деле, не такой уж плохой вариант. — Я выбрал, — сказал Гарри. — Да? Называйте. — Невилл Лонгботтом. Рон удивленно присвистнул, Снейп издал какой-то не поддающийся распознаванию звук, а Министр сокрушенно покачал головой, как если бы Гарри был маленьким ребенком, не понимающим, что мухоморы есть нельзя и упорно сующим их один за одним в рот. И только профессор Дамблдор сказал: — Молодец, Гарри. Очень достойный выбор. — Правильно, единственный, кого тут достоин Поттер — это Лонгботтом, — прокомментировал высказывание профессора Дамблдора Снейп, презрительно глядя на покрывшегося красными пятнами Невилла. Гарри даже жалко стало друга — он знал, как тот не любил оказываться в центре внимания. Да еще и выслушивать оскорбления Снейпа! — Мистер Феллоу, мы можем продолжать? —спросил он у мага, проводившего Обряд, чтобы как-то помочь Невиллу. — Да-да, конечно. Хотя, должен заметить, что мне ваш выбор также кажется неожиданным… Впрочем, это уже не наше дело. Мистер Лонгботтом, возьмите мистера Поттера за руку и прикоснитесь к Золотому Аале. Крайне неуверенно Невилл подошел к однокласснику и замер, не решаясь даже взять его за руку. Тут уж Гарри усомнился в разумности своего выбора — он не представлял, как спать вместе, если его партнер будет так всего бояться? Особенно если учесть, что он и сам девственник и не очень представляет, как именно все должно происходить между людьми одного пола. Ну да ладно, всегда можно будет у кого-нибудь спросить... И известный своей храбростью гриффиндорец сам взял друга за руку и поднес ее к золотому болванчику. — Фхршот тебя по самый желудок, мальчишка! — завопил артефакт, вскакивая на ноги и гневно сверкая по-кошачьи желтыми глазами. — Ты издеваешься?! — Сам придурок. На этот-то раз что не так? — рявкнул в ответ Гарри, которому весь этот балаган уже успел надоесть. — Придурок, значит, да? Ну, сейчас ты у меня получишь! — Гарри, Аале Харнале! Ну что вы, в самом деле, — прервал их профессор Дамблдор. — Гарри, извинись, пожалуйста. — Извиниться? Перед этой металлической чуркой, которая назвала Ремуса животным?! — Гарри! — Я не… — Гарри встретился с умоляющим взглядом директора и сквозь зубы процедил: — Ладно. Извините. — Молодец, мой мальчик. Аале Харнале, будьте добры, объяснитесь. — Да легко! Ваш хрготов очкарик выбрал импотента. — Сам ты кусок металла хрготов! — тут же взъярился Гарри, употребляя незнакомое для себя, но уже дважды слышанное от артефакта ругательство. — Импо… Кхм, — закашлялся директор. — Да, это несколько усложняет дело. Невилл, мой мальчик, скажи, это правда? — А-а-а… Ну, э-э-э, — выдал позеленевший Невилл. — Прости, пожалуйста, это нужно проверить, — и Дамблдор, произнеся какое-то непонятное заклинание, взмахнул палочкой, из которой тут же посыпались красные искры. — О! Ну, ты не расстраивайся, мой мальчик. Попросишь профессора Снейпа тебе помочь, он сварит нужное зелье… — Сомневаюсь, что Лонгботтому поможет хоть какое-нибудь зелье, — тут же отозвался Снейп, довольный возможностью лишний раз оскорбить бывшего ученика. — По себе судите? — не упустил шанса ввязаться в перепалку с ненавистным зельеваром Гарри. — Отнюдь. И я, в отличие от некоторых, способен выбирать в любовники не диких зверей и не евнухов. — Северус, Гарри! — оклик директора остался не услышанным. — Не смейте так говорить о моих друзьях! — Или что, Поттер? — Силенцио! — взмахнул палочкой директор, на всякий случай накладывая заклятие молчания на всех присутствующих. — Гарри, дорогой, я понимаю, как тебе тяжело. Но придется тебе сделать Выбор еще раз. Будешь готов, подними руку. Да какой, к хрготовой бабушке, выбор?! Они что тут, все над ним издеваются?! Вот он сейчас плюнет на все, и пусть разбираются, как хотят. И Волдеморта в следующий раз убивают сами! Вызывающе вскинув голову, Гарри сделал два шага к двери, но был остановлен вставшим перед ним директором. Что?! Неужели профессор Дамблдор и в самом деле способен поднять на него палочку?! Предатель! Гарри всерьез прикинул имевшиеся у него шансы достать собственную палочку и прорваться мимо директора с боем. По всему выходило, что таковые шансы у него были нулевыми. Ну и ладно! Ну и пожалуйста! И он демонстративно уселся на пол прямо на том месте, где стоял. Прошло больше двух часов, в течение которых Гарри мысленно ругал Дамблдора и придумывал для него всякие страшные кары, прежде чем всерьез задумался над собственными перспективами. Не пройти Обряд ему явно не позволят. Можно, конечно, проверить терпение директора, то, сколько времени он готов ждать, прежде чем… Прежде чем что? Не может же он сделать Выбор за него! Или может? Применить Империо или еще что-нибудь в этом роде и заставить выбрать кого-нибудь совсем неподходящего. Ха! Как будто здесь хоть кто-нибудь «подходящий»! Хотя… Если он вынудит его назвать Рона… Нет! Лучше уж сделать этот хрготов, фхршот его через колено, Выбор самому. Так хотя бы Рон и мистер Уизли не окажутся вмешаны во все это дерьмо. Выбор… Ха-ха-ха! Выбор! Итак, еще раз. Претендентов осталось восемь. Минус Рон, минус мистер Уизли. Итого шесть. Минус вероломные интриганы Дамблдор и Фадж. Ха! Четверо. Выбрать, что ли, Хагрида? Хагрид, милый! Такой простой и прямодушный. Уж он-то точно никогда бы его не предал. Он не станет заниматься манипуляциями или скрывать хитрые планы. Возиться вместе с ним со зверушками, да гулять по Запретному Лесу. Только вот… Как бы «брачные отношения» с полугигантом не оказались опасными для здоровья. Да еще… Очень уж Хагрид полагается на Дамблдора. Выбрать его, пожалуй, будет практически тем же самым, что выбрать директора. Два ощутимых минуса. Значит, нет. Хмури, Флетчер, Снейп… Назвать, что ли, Снейпа, пусть и его Золотой Чурбан опозорит. Ха-ха! Хмури. Почему там он его в первый раз забраковал? Из-за многочисленных увечий и протезов? Глупости какие! Он же не жену себе на конкурсе мисс Хогвартс выбирает! Тем более, что кошмароподобный аврор выглядел не намного хуже оставшихся двух претендентов. Хмури… Жить с ним, остерегающимся каждого шороха. Да так самому параноиком стать недолго! И Гарри совершенно не представлял, о чем со старым аврором можно разговаривать. А самое главное: он не был уверен, что Хмури не имеет того же недостатка, что и Невилл. После стольких-то проклятий и ран! Флетчер. Интересно, если стать его рабом, придется ходить и высматривать, где что плохо лежит? И периодически прихватывать «ненужные» хозяевам вещи? Забавно было бы на это посмотреть: Победитель Волдеморта, Национальный Герой, потихоньку таскает у людей старые горшки да отвинчивает дверные ручки! Только вот в реальности проверять свои догадки что-то не хочется. Уж лучше Хмури, в самом деле! И последний претендент. Снейп. Мелочный, склочный сальноволосый ублюдок. Ненавистный профессор, отравлявший его жизнь в Хогвартсе на протяжении семи лет. Ни разу не упустивший случая поиздеваться. Хорошенькая с ним была бы жизнь: «Поттер, порежьте флоббер-червей и съешьте их на завтрак!» Ну, вот и все. Вариантов больше нет. А это значит только одно: Хмури или Снейп. Снейп или Хмури. Вам, господа лигиллименторы, не смешно? Напрасно. Это же просто обхохотаться можно, какой выбор! Хмури или Снейп. Снейп или Хмури. Монетку, что ли, кинуть? А, была не была! Снейп хотя бы зло знакомое. И Гарри, пока не передумал, поднял руку. — Фините инкантатем! Ты выбрал, мой мальчик? — Да. — Замечательно, — на лице Дамблдора появилась добрая улыбка, вызвавшая в Гарри примерно те же чувства, что и таракан, плавающий в супе. — Называй. — Северус Снейп. — Что?! Поттер, Вы рехнулись?! Я не собираюсь с Вами спать! Мне на Вас даже смотреть противно! — Взаимно. — Так какого же… — Северус! Гарри озвучил свой Выбор. Подойди к нему, пожалуйста. — Ну, Поттер, Вы пожалеете! — злобно прошипел Снейп, и Гарри понял, что уже жалеет. В таком бешенстве декана Слизерина он, пожалуй, видел только один раз — когда тот застал его в своем думосбросе. Мысленно умоляя Золотого Аалу и на этот раз забраковать его Выбор, Гарри подал руку своему бывшему профессору. — Ого! Интересно-интересно! — расплылся в ухмылке золотой человечек, так что у Гарри неприятно засосало в желудке. — А еще европейцы! — Аале Харнале! Вам нужно озвучить Условия Порабощения, — прервал хихиканье артефакта Дамблдор. — Знаю, — еще одна наводящая на неприятные мысли ухмылка. — Тут все так прелес-стно, что бытовую и социальную сторону данного Порабощения я оставлю на откуп Хозяину. В сексуальном же плане… Гарри Джеймс Поттер, ваше рабство будет строиться на удовольствии, полученном через боль, — еще одна порция мерзкого хихиканья прозвучала в абсолютной тишине кабинета как скрип резины по стеклу. — И действительно оно будет только тогда, когда вы это удовольствие научитесь получать. Или же пока ваша пара безоговорочно выполняет все мои указания. — Что?! — взревел Снейп. — Как это — удовольствие через боль? — одновременно с ним спросил Гарри. Он и в самом деле не понимал, о чем идет речь, но слова Золотого Аалы ему категорически не понравились. — Не понимаешь?.. Какой забавный европеец! У вас тут недавно жили два весьма милых мальчика — Донасьен Альфонс Франсуа де Сад и Леопольд фон Захер-Мазох. Ни о чем эти фамилии не говорят? А ведь вы Истинные Пары по их именам зовете — садомазохистами. — Садо… Это шутка?! Директор, скажите, что это не правда! — забыв о своей недавней обиде на профессора Дамблдора, Гарри обратился к седовласому магу. — М-м-м… Гарри, мой мальчик, я бы очень хотел сказать, что это не правда, но... — Вы идиот, Поттер! Кто вас тянул за язык называть древний артефакт придурком? А расплачиваться за ваш кретинизм, как всегда, придется мне! — у Снейпа было такое перекошенное лицо, что Гарри невольно понадеялся: сейчас его хватит приступ. — Вам?! Не сомневаюсь, что вы-то как раз обрадуетесь возможности безнаказанно меня избивать! — Несомненно. Вы так себя ведете, что кнут давно просится в руки. — Профессор! Я отказываюсь от такого выбора. Разрешите, я лучше стану вашим рабом. Или Хагрида. Да хоть Фаджа! — взмолился Гарри, представив себе Снейпа с кнутом в руках. — О да, вы и Хагрид — хотел бы я на это посмотреть! — реплика Снейпа заставила Гарри сильно сжать кулаки, а бедного профессора по уходу за магическими существами вогнала в краску. — Гарри, пожалуйста, успокойся. Выбор ты уже сделал. Сам, между прочим, — попытался воззвать к его разуму Дамблдор. — Условия порабощения озвучены, так что тебе остается только произнести Клятву. Ты готов? Повторяй за мистером Феллоу. — Нет. Я не буду. — Гарри прав, Альбус. Это же смешно, — вступился за него Министр. — Нужно найти способ отменить Выбор. — Вы знаете как? Вот и я тоже, — покачал головой Дамблдор. — Это невозможно, министр, и мы оба это знаем. Условия Порабощения озвучены. Гарри, мне очень жаль, но на самом деле для тебя произносить Клятву не обязательно. Это может сделать твой опекун. — У меня нет опекуна. Я совершеннолетний. — Нет. По древним законам, пока ты не создашь свою семью — нет. После смерти Сириуса, согласно условиям его завещания, твоим опекуном являюсь я. И если ты сейчас не произнесешь Клятву, это ничего не изменит. — Все равно. Я отказываюсь в этом участвовать, — упрямо повторил Гарри, чувствуя, как от ужаса происходящего к его горлу подступает тяжелый ком. — Какой строптивый мальчик, — довольно осклабился артефакт. — Так и хочется начать поскорее воспитание! — Мистер Феллоу, Министр Фадж, —с тяжелым вздохом произнес Дамблдор после недолгой паузы, в течение которого смотрел на Гарри, как бы надеясь заставить его одуматься. — Я попрошу вас быть свидетелями Клятвы, данной мной от лица моего подопечного. — Я вас ненавижу, директор, — все еще не до конца веря в то, что мудрый, справедливый профессор Дамблдор способен так с ним поступить, прошептал Гарри. — Извини, мой мальчик. Я делаю это для тебя. Поверь, тебе так будет лучше, — сказал директор со своим обычным видом доброго дедушки и повернулся к нему спиной.