На вечном сумраке мечты живописуя

На улице стояла ужасная жара. Ни малейшего дуновения ветерка не нарушало неподвижности кустов и деревьев и казалось, что даже глубокие темные тени раскалились на солнце и стали горячими, будто угли. Гарри, пожалуй, за все восемь лет жизни здесь и не помнил в окрестностях Хогвартса подобного пекла. Но хотя стены древнего замка несли спасительную прохладу, большинство учеников эти дни предпочитало проводить под открытым небом. Малышня играла в подвижные игры, ученики постарше устраивали пикники под раскидистыми кронами вековых деревьев. Все, вне зависимости от возраста, обливались и брызгались водой из Черного озера. И хотя пляжа здесь отродясь не бывало, а купаться категорически запрещалось, кое-кто из учеников все же устраивал короткие заплывы. Профессора об этом, кончено же, знали, но смотрели на подобные нарушения сквозь пальцы. Со слов Северуса Гарри знал, что профессор Дамблдор даже договорился с озерными обитателями присматривать за полезшими в воду школьниками. Все обсуждали планы на лето. И только вчерашние семикурсники с меланхолическим видом прогуливались туда-сюда. Одни вздыхали у поля для квиддича, другие — при виде Черного озера или Запретного леса, теплиц, иных помещений для занятий на улице... Накануне состоялся банкет по случаю окончания очередного учебного года. Все экзамены уже были сданы, но оставалась еще пара дней до объявления результатов тех курсов, что пока сдавали не СОВ или ЖАБА. У всех появилась масса свободного времени, и Гарри с искренним интересом и любопытством наблюдал, кто и чем при полном отсутствии уроков занимается. Вспоминал себя и своих однокурсников в такие же привольные деньки... А ведь совсем скоро загудит труба Хогвартс-экспресса, и новоявленные выпускники навсегда покинут стены древнего замка. Чем-то они займутся во взрослой жизни? Кем станут? Смогут ли применять полученные за семь лет обучения здесь знания?.. Гарри слышал лишь о планах Луны, Джинни и еще нескольких гриффиндорцев. Ну и, конечно же, о стремлениях Уоррингтона и Дебре. Ведь он и сам... Да, и для Гарри наконец пришло время прощаться с Хогвартсом, с затянувшейся школьной жизнью. Но в отличие от большинства семикурсников, он ни о чем не жалел. Его детство давно закончилось, и пора уже было смело шагать во взрослую жизнь. Тем более что теперь у него есть поддержка Северуса, и это значит, что он способен буквально на все! В конце мая они написали письмо месье Бодрийару. Ну как, письмо... На самом деле целых два письма. В своем Гарри по совету Северуса написал не о желании стать артефактором, а о планах на создание хроноворота. О тех ощущениях, что у него возникают при чтении копии древнего трактата, о своих наблюдениях и подспудном знании, что магия времени сама позвала его. Так, если Гарри сразу проявит искренность и объяснит все как есть, по словам Северуса, у него будет хотя бы минимальный шанс, что месье Бодрийар в принципе согласится иметь с ним хоть какие-то общие дела. А вот что написал в своем письме Северус, Гарри точно не знал. Но догадывался. Учитывая его характер, наверное, предлагал взять всю ответственность за обучение «мистера Поттера» на себя. И как бы не соглашался на приготовление каких-нибудь архисложных зелий в придачу. Еще год назад Гарри, если бы заподозрил кого-то из близких в написании подобного письма, страшно бы разозлился. Неужели в него не верят?! Выставляют эдаким нуждающимся в протекции идиотом?! Но теперь он был Северусу искренне благодарен. Да, учитывая, все то, что о месье Бодрийяре и его учениках успела раскопать Гермиона, Гарри до их уровня откровенно не дотягивает. Ну и ладно! У него, по крайней мере, хватает мозгов и совести это признать. Но он будет стараться! И однажды точно станет тем, кем Северус сможет гордиться. Своего любимого Гарри не подведет! И месье Бодрийар ведь ответил почти в точности так, как Северус и предсказывал. Он категорически отказался принять мистера Поттера в официальные ученики, но согласился время от времени его консультировать. Даже выдал список книг на несколько сотен наименований, которые мистер Поттер был обязан к их первой встрече вызубрить. И ладно бы тексты там были только на английском языке! Но месье Бодрийар, словно специально решил проверить его на стойкость и решимость, предложил к изучению материалы и на французском, и на немецком и, кажется, даже на русском языках. Причем книги были из тех, что заклинанию перевода не поддавались! Гарри, когда впервые увидел этот список, откровенно приуныл. Ему показалось, что старый артефактор над ним издевается. Что это — просто такой завуалированный способ сказать ему «нет». Ведь не может же в самом деле кто-то осилить подобный объем за несколько месяцев?! Но Северус, прочитав письмо месье Бодрийара, лишь понимающе хмыкнул. В который раз уточнил у Гарри, уверен ли он в своем видении будущего, точно ли хочет ввязываться в изучение артефакторики. Ну а раз точно уверен, то и нечего ныть. Северус ему поможет. И ведь действительно! Спустя всего лишь два дня, Северус принес Гарри план, что, как и в каком порядке ему предстоит изучать, чтобы овладеть предложенным месье Бодрийаром материалом. Да овладеть в полной мере, а не так, как Гарри привык на уроках по зельеварению! А для этого Северус еще и для многих книг привел дополнительную литературу, указал, к кому и в какой момент можно обратиться за помощью при освоении практических навыков. Когда Гарри только увидел план Северуса, то нервно расхохотался. Да уж! Поттеру дали непосильное задание? Как же ему помочь?.. А вот: нужно увеличить объем работы чуть ли не вдвое, так же станет гораздо легче! Но стоило ему как следует перечитать записи Северуса, нервный смех сменился задумчивостью. На самом деле, все выглядело отнюдь не так плохо, как Гарри сперва показалось. Да, ему будет трудно, да, у него на освоение этого учебного плана уйдет не пара месяцев, а гораздо, гораздо больше, но так ведь он и никуда не спешит. Никто в магическом мире не удивится, если он и сейчас не станет объявлять о выборе профессии, возьмет паузу в несколько лет. А если еще и во всеуслышание объявит о свадьбе с Северусом... Мысль о том, чтобы дать интервью Рите Скиттер, стала почти навязчивой. Чем больше Гарри думал над этой идеей, тем сильнее она ему нравилась. Ну не скрываться же им от общественности всю жизнь?! А так, о них посплетничают пару лет и забудут, и им с Северусом можно будет жить спокойно, как все, не боясь слишком пристального внимания журналистов. И так будет меньше шансов, что кто-то из писак раскопает министерские записи о том, что Гарри официально — раб. Нет, за себя, за свою репутацию он не слишком-то волновался. Но вот что в случае шумихи будет с Северусом?! После некоторых колебаний Северус с ним согласился. Тем более, что они уже готовились к скорому переезду во Францию. Северусу предложили возглавить научно-исследовательский отдел в известной международной лаборатории, и он едва ли не светился от счастья, рассказывая Гарри о ведущихся там перспективных разработках. Да... Вот уж кто точно не станет скучать по Хогвартсу! Все же Северус несмотря на то, что проработал профессором много лет, так и не полюбил преподавательскую деятельность. И хорошо, что и он наконец сможет перевернуть эту страницу своей жизни. Хорошо, хорошо... Как-то все складывалось уж слишком благополучно! Гарри не привык к подобному счастью, и порой ловил себя на мысли, что если б не Аале Харнале, вносящий в их будни свою ложку дегтя, мог бы заподозрить неладное. А что? Вдруг все это — лишь сладкий сон? А когда он проснется, то окажется вновь в пасмурной осени? До того, как их отношения с Северусом наладились... Или, что даже хуже — до того, как профессор Дамблдор смог понять, какое проклятие наслал на него Волдеморт. Если бы он вновь стал для Северуса чужим человеком... Нет! Худшего кошмара Гарри теперь не мог и представить. Хотя, учитывая, тот факт, что в себе, в своих чувствах, он был абсолютно уверен, он бы теперь и без ритуала порабощения стал добиваться Северуса. Да, сделать это было б гораздо сложнее, не живи они больше на одной территории... Но... Ха! Гарри теперь зато знает, как можно было бы Северуса заинтересовать. Чем привлечь его. Так что, брысь, глупые страхи! Чем бы ни обернулась их дальнейшая жизнь, а Гарри от Северуса не отступится! Да и тот наконец признал его полностью своим, и их ночи... О, сколько у них теперь стало наполненных пылкой страстью ночей! Северус наконец перестал сдерживаться, и творил с Гарри такое, о чем раньше было бы страшно даже подумать. Доводил до грани приемлемой боли, а порой и заставлял переступить через нее, потерпеть ради удовольствия Северуса. И Гарри терпел. Ведь в ответ получал гораздо больше, чем сам отдавал. Безусловную любовь и принятие со стороны Северуса, благодарность и восторженное обожание в его прежде невозмутимом взгляде. Да и о чем вообще тут говорить, когда он и сам получал искреннее удовольствие от их игрищ?.. Да, в их жизни все складывалось на удивление хорошо. И даже Аале Харнале своими тупыми шутками не раздражал как раньше. Кстати о золотом божке... Гарри взглянул на большие замковые часы, закрыл книгу, которую пытался читать, сидя на берегу Черного озера. Правда, за весь вечер сегодня он одолел всего лишь страницу, но не жалел о потерянном времени. Ничего, вот переедут они с Северусом во Францию, там он и возьмется всерьез за учебу. А пока неделю-две можно и передохнуть. Но уже пришла пора отправляться на воскресную встречу с Аале Харнале. Их последнюю встречу в стенах Хогвартса. Как-то их взаимодействие сложится дальше? Поедет ли древний божок с ними во Францию? И что, не дай Мерлин, будет жить прямо у них дома?! Или можно будет настроить портал, по которому он станет перемещаться к ним раз в неделю? Как-то раньше Гарри особо и не задумывался, откуда Аале Харнале каждый раз берется в кабинете директора. Ведь явно же не по каминной сети прилетает к ним с Приум-Рхана! Ну да чего гадать, когда сейчас уже он получит все ответы. Энергичным шагом Гарри дошел до замка, а затем — и до кабинета директора. Постарался подобраться к Северусу со спины незаметным. Но куда там! Даже наложенное Гарри на самого себя заклинание тишины не помогло: Северус чувствовал его на каком-то инстинктивном уровне. Впрочем, тот явно оценил его попытку, хмыкнул в пустоту перед собой. Едва слышно пробормотал: — Плохо стараешься. Но я могу придать тебе мотивацию. Хочешь, как-нибудь на выходных я устрою на тебя настоящую охоту? — Как это? — заинтересовался Гарри. — Поедем куда-нибудь в лес или любое другое место по твоему выбору, и я дам тебе фору, чтобы убежать и спрятаться. А потом отправлюсь искать. — Ты что... Предлагаешь мне поиграть в... прятки?! — от души расхохотался Гарри. Почему-то образ Северуса, считающего до десяти и произносящего «я иду тебя искать», показался ему донельзя комичным. — В охоту. — Веско поправил его Северус. И было что-то такое в его интонации, в его взгляде, что по спине у Гарри пробежали мурашки. — Мммм... Ну, если в охоту... Давай! И какой будет награда победителю? — Я когда тебя поймаю, сделаю с тобой все, что захочу. Ну а ты, если продержишься хотя бы час... Буду должен тебе любое желание. — Ого, какая самоуверенность! — фыркнул Гарри. — Осторожнее! А то я такого тебе нажелаю! — Ты сперва сумей от меня скрыться. Идем? Гарри принял протянутую ему руку и подумал: а хорошо, что ученики сейчас почти все гуляют на улице. Нечего им смотреть на такого профессора Снейпа! Расслабленного, искренне улыбающегося... счастливого! А то старшекурсники еще влюбятся, отгоняй их потом! Укрыться от магов никакой Ла-Манш не поможет! Да и годами создаваемая репутация мрачной слизеринской Летучей Мыши была бы моментально загублена! В кабинете директора вопреки обыкновению их ждали не только Уважаемый Бхум-Пхршава с Аале Харнале, но и сам профессор Дамблдор. — Гарри, Северус. Вы ведь не будете против, если на сегодняшней встрече я поприсутствую? Гарри был против, да еще как! Но вместо того, чтобы возражать, он посмотрел на Северуса, пожал плечами. Все же сегодня была не обычная воскресная встреча с золотым болванчиком, мало ли, что профессор Дамблдор собирается сказать им всем на прощание. Судя по тонким лучикам, собравшимся вокруг глаз Северуса, тот также был не в восторге от присутствия директора, но виду не подал. Когда с формальностями было покончено, Гарри привычно дотронулся до золотой статуэтки, и тот ожил. Начал сегодня Аале Харнале с разминки. Исполнил гротескно эротичный танец, то и дело стреляя горящим взглядом в Северуса. Хорошо еще хоть не залез ему на колени, а то и такое уже случалось! Наконец, кажется, угомонился. Сел на краю стола, подтянул к груди колени, крайне печально вздохнул. — Что-то не так? — подыграл ему профессор Дамблдор, нарушая затянувшуюся паузу. Ну-ну, пусть посмотрит на «серьезное» поведение своего древнего идола! И это сегодня тот еще ведет себя прилично, а не как всегда! — Все! — горестно покачал головой Аале Харнале. Тяжело вздохнул и снова воскликнул: — Все не так! Если бы Гарри знал его хоть чуточку хуже, то сейчас бы, наверное, испугался. Но слишком часто за этот год он становился свидетелем разнообразных эксцентричных выходок Аале Харнале. И уже знал, что о по-настоящему серьезных вещах тот говорит с совершенно другим видом. Без этой вот своей клоунады. Хотя все равно немного напрягся: что на этот раз тот придумает?! — Что же вас так расстроило? — судя по веселому блеску в глазах, профессор Дамблдор так же прекрасно понимал, что Аале Харнале лишь разыгрывает перед ними очередное представление, но вновь пошел у него на поводу. Ну да. Директор и сам чудак тот еще, склонный ко всей этой театральщине. Одни его мантии со звездами и колокольчики, вплетенные в бороду, чего стоят! — Вы правда не понимаете?! — с надрывом воскликнул Аале Харнале, принимая до нелепого театральную позу. Наверное, в древних спектаклях подобное заламывание рук обозначало тоску и печаль, но сейчас выглядело всего лишь кривлянием, и вызывало чувство неловкости. — Какие же вы все жестокие! Но неужели и ты, Северус, милый, не разделяешь моей глубокой тоски?! После всего, что у нас было?! «Милый Северус» выразительно приподнял брови, но не стал практиковаться в остроумии на древнем артефакте. Он вообще почему-то всегда позволял Аале Харнале как-то уж слишком много. Больше разумного. И Гарри в который уже раз задумался, что это: проявление уважения к почтенным... не годам даже, а тысячелетиям золотого болванчика или элементарная осторожность при обращении с древним артефактом? Хотя вот как раз Гарри частенько с ним препирался, и ничего, кроме как на словах Аале Харнале никак ему не навредил. Хотя мог бы! — А давай я разделю твою тоску, а ты нам нормально объяснишь, из-за чего мы страдаем? — фыркнул Гарри, которому очень быстро надоело смотреть этот дешевый спектакль. — А ты точно сможешь? — с недоверием посмотрел на него Аале Харнале. — Обещаешь, что будешь со всей искренностью каждое воскресенье лить по мне слезы? — Пффф! Лить слезы... Да легко! Ты только объясни нормально, зачем. — Зачем?.. Ты еще спрашиваешь, зачем?! Жестокий ты! Бессердечный! — Аале Харнале в голос разрыдался, прикрывая лицо ладонями. Гарри тяжело вздохнул и замолчал. Так, ладно. С золотым болванчиком сейчас лучше не вступать в переговоры, а переждать, пока он натешится своей клоунадой. Вон даже Северус и профессор Дамблдор его не перебивают, а терпеливо ждут, когда он наконец соизволит им рассказать, что случилось. — Так вы правда не будете по мне скучать? — наконец Аале Харнале перестал стенать и окинул их демонстративно-обиженным взглядом. — По тебе соскучишься, как же! — пробурчал себе под нос Гарри. И тут же, чтобы не спровоцировать новой истерики, поспешно добавил: — Мы же видимся каждую неделю! Или... — тут его охватила робкая надежда. — Или нет? — Или нет! — передразнил его Аале Харнале. — Ноги моей больше не будет во Франции! Там живут дикари! Они не моются! И неправильно пользуются магией крови! Вместо рабов используют петухов и баранов! Да от их магии смердит как... как от мермеранских коз! Не моются? Магия крови?! Да она уже много веков как во всей Европе полностью под запретом! Гарри недоуменно посмотрел на Аале Харнале. Но главное: что тот вообще пытается им сказать? Если он не отправится с ними во Францию, значит... Значит... Они свободны?! Или им раз в неделю придется возвращаться в Хогвартс на традиционные встречи с золотым божком? Да нет же! Аале Харнале как будто бы хочет с ними попрощаться. Делает он это, правда, в весьма своеобразной манере, но... Неужели?! Гарри одновременно верил и не верил своему счастью. — Позвольте заметить, что последний раз вы были во Франции в двенадцатом веке. С тех пор там многое изменилось, — сказал вдруг профессор Дамблдор, добродушно хкехнув. — Но правильно ли я понимаю, наш дорогой друг, что условие проведенного вами ритуала выполнено? И «Саалетвале», которым был проклят Гарри, наконец полностью нейтрализовано? — Полностью — не полностью... — Аале Харнале скривился. — Все-то у вас, европейцев, не как у людей! Но да. В некотором приближении вас, Гарри и Северус, можно считать Истинной Парой. До идеала вам, конечно, еще далеко, вы не думайте! Таким совершенством, как я, вашему очкарику в жизни не стать! — И слава Мерлину! — Гарри счастливо улыбнулся. Это что же, Аале Харнале и правда с ними прощается?! Навсегда?! Аале Харнале сощурил свои кошачьи глаза, но вместо того, чтобы к собственному удовольствию поскандалить, вдруг принял непривычно-спокойный вид. Каким-то незнакомым, слишком серьезным и торжественным, голосом объявил: — Я готов принести вам дар! Тут же, не делая паузы, на своем стрекочущем языке обратился в Уважаемому Бхум-Пхршаве. Тот вышел вперед, взмахнул жуткой палочкой-костью (Гарри за все время знакомства с ним так и не привык к ее виду), и перед Аале Харнале материализовалась ярко-алая бархатная коробочка вроде тех, в которых тетя Петуния хранила свои драгоценности. — Гарри, Северус. Подойдите. — И столько было властности в этом тоне, столько сдержанного достоинства и благородства во всех его движениях и даже в самой позе, что Гарри сделал шаг вперед даже до того, как осмыслил происходящее. Захотелось ущипнуть себя и протереть очки: это что же, Аале Харнале?! А... а где же тот шут, к которому они за восемь месяцев общения привыкли?! Сейчас ожившая золотая статуэтка выглядела так, что сразу верилось в слова Гермионы: этот древний божок вполне мог веками и даже тысячелетиями являться мудрым и справедливым судьей и правителем Приум-Рхана. Гарри вместе с Северусом подошел к этому новому Аале Харнале, замер перед краем стола. Золотой божок открыл коробочку, и Гарри к собственному удивлению увидел пару массивных золотых перстней со сложной гравировкой. Даже на вид они показались очень старыми, но главное — Гарри сразу почувствовал исходящую от них магию. Это явно были какие-то мощные артефакты. — Кольца?.. — вслух прокомментировал Гарри. — Ты что, собрался нас поженить? Нет, я не то, чтобы против, но не так же! Нужно сперва пригласить всех друзей! Аале Харнале бросил на него короткий взгляд, под которым Гарри сразу почувствовал неуместность своего высказывания. Та-а-ак! Кажется, предыдущая версия золотого божка ему нравилась даже больше! С ним хотя бы можно было задорно и порой даже весело поругаться! Этот же... Бррр! — Я вручаю вам парные ар’ин’клеи, древние и могущественные защитные артефакты. В них заложено много полезных умений, и полный список я обязательно передам Северусу. Но главное — они будут постоянно считывать ваше внутреннее состояние, эммм... настройку появившейся между вами связи. И если она вдруг окажется под угрозой исчезновения, я об этом сразу узнаю и тут же прибуду к вам. Будем настраивать ее заново, чтобы Саалетвале не активировалось спустя долгие годы. — А оно может еще... активироваться? — встревожился Гарри. Ему-то казалось, что как только условие порабощения окажется выполненным, они с Северусом тут же станут свободны. Не друг от друга, конечно, прощаться с любимым Гарри вовсе не собирался, но про любые угрозы, связанные с возрождением Волдеморта, он надеялся окончательно позабыть. Взгляд Аале Харнале как-то расфокусировался, глаза из золотисто-зеленых сделались полностью черными. — Дай мне руку, — велел он, глядя как будто сквозь Гарри. Гарри протянул ему руку как для приветствия, но Аале Харнале, ухватив, перевернул ее ладонью вверх. Прислонил сразу четыре золотых пальчика к запястью Гарри и... принялся считывать пульс? Ой, нет! От пальцев золотого божка по всему телу Гарри побежала волна щекочущей магии... Подозрительно знакомой магии! Нечто похожее он испытывал, читая трактат о времени, только в гораздо меньшей концентрации. Перед его мысленным взором вдруг замелькали разрозненные картинки, совсем как обычно, когда Аале Харнале считывал его пикантные воспоминания. Но нет. Это были какие-то совершенно незнакомые Гарри ситуации, незнакомые места и даже люди. Ой, нет! А вот Северус! Вот и он сам, только какой-то... повзрослевший, что ли? Это... Это их будущее?! Гарри попытался сосредоточиться на пролетающих перед ним сценах, но никак не мог толком ухватить ни одной, картинка дрожала и расплывалась. О, стоп! А вот это точно Гарри создает свой первый хроноворот! Только сколько же ему здесь лет?! Тридцать? Сорок? Но главное, что его с грандиозным успехом поздравляет Северус, они обнимаются и целуются. Идут в комнату, подозрительно напоминающую их нынешнюю «камеру пыток». О! А это — возвращение в Англию? Они с Северусом открывают какое-то общее дело? Или два разных? Нет, слишком все мутно, не разберешь! А это кто такой рыжий?! Молодой парень лет двадцати, одновременно похожий и на всех Уизли разом, и на Гермиону, оживленно спорит о чем-то с Северусом. А потом они, извинившись перед Гарри, встают из-за общего обеденного стола и идут... В лабораторию, что ли? Картинки из мирной обыденной жизни, ссоры и примирения, встречи с новыми людьми и со старыми знакомыми с бешеной скоростью проносились перед Гарри. Многого из увиденного он даже не понял, но ухватил самую суть: сколько бы ни прошло времени, что бы в его жизни ни происходило, Северус всегда был с ним рядом. Любящий и любимый. Строгий любовник и добрый друг. Тот, рядом с кем, Гарри всегда было легко и комфортно. — Нет, — вдруг услышал он голос Аале Харнале, и картинки из будущего оборвались. — Если все пойдет правильно, Саалетвале вам больше не страшен. Гарри покачнулся, у него резко закружилась голова, подкосились задрожавшие ноги. Может быть, он бы даже и правда упал, но его поддержали крепкие руки. Северус. Это Северус его поддержал. В голове гудело, сердце билось как заполошное. Рядом кто-то что-то говорил, но Гарри даже не мог разобрать слов, лишь взволнованные интонации. Мир вокруг кружился и шел волнами, звуки становились то нестерпимо-громкими, то исчезали. Вдруг Гарри почувствовал волну чужеродной магии, его словно бы обдало струей холодной воды, и он резко пришел в себя. Увидел направленную на себя кость в руках Уважаемого Бхум-Пхршавы, обеспокоенные лица склонившихся над ним Северуса и профессора Дамблдора. О! Это что же, он лежит на полу? А его голова находится на коленях у Северуса? И когда он только успел упасть?! Что вообще только что с ним случилось?! Он правда видел будущее?! Или... Что это было?! — Будущее нестабильно, — в ответ на его мысли сказал Аале Харнале. — Оно как огромная река со множеством ответвлений, рукавов и притоков. Но да, если все пойдет так, как должно, у вас много шансов оказаться в основном его русле. В том, что мы только что видели. Но шансы — это еще не предопределенность, помните об этом. Берегите друг друга и свою связь. И тогда... Все у вас будет хорошо. — Спасибо, — Гарри почему-то шепотом поблагодарил Аале Харнале. Увиденное будущее было таким... теплым, счастливым, что он пообещал себе сделать все возможное и невозможное, чтобы воспроизвести его в том или ином виде. Научиться создавать хроновороты, стать настоящим артефактором. Увидеть подросших детей Рона и Гермионы (а сколько их, собственно, было? Трое? Четверо?) и, кажется, даже принять одного из них в своем доме в качестве официального ученика Северуса. Никогда надолго не расставаться с любимым. — Береги себя. И Северуса. Он у тебя шикарный мужчина! — вдруг вновь перешел на привычно-фривольный тон Аале Харнале, и Гарри понял, что официальная часть их общения закончена.       Уважаемый Бхум-Пхршава еще надел им с Северусом на пальцы парные кольца-артефакты, произнес слова активации на их древнем языке, и... Аале Харнале повторно начал со всеми прощаться. Вновь лил горькие слезы и брал со всех присутствующих обещания никогда о нем не забывать. А лучше — регулярно присылать ему на Приум-Рхан видео с домашней порнушкой.               Гарри слушал всю ту чушь, что он нес, и растроганно улыбался. А ведь он и правда будет по этому золотому болванчику немного скучать. Так, самую малость! Уж точно не настолько, чтобы поддерживать с ним общение. Но…              Гарри был ему искренне благодарен. Не только за то, что спас его от проклятия Волдеморта, но и за то, что так или иначе, помог понять самого себя. Помог повзрослеть, найти достойную цель в жизни. Помог сойтись с Северусом.              И да, пусть время сколь угодно не стабильно, пусть их впереди ждет еще множество испытаний, Гарри обязательно будет счастлив! И проследит за тем, чтобы счастлив был его Северус.