Любить больно, но мы рискнем

      Было уже темно, а Билл так и не вернулся, неужели не придет? Неужели Том его не увидит целую неделю? Неужели он целую неделю будет там, с ним? Том бесцельно слонялся по комнате, попытался накормить Розу, но она упорно куда-то ползла, уперевшись головой в стенку, и Трюмпер оставил ее в покое. Попытался убраться в комнате, но, кажется, навел еще больший беспорядок. Так как делать он все равно ничего не мог, то опять достал гитару и пристроился на кровати Билла, бездумно касался пальцами струн, низко наклонив голову и почти касаясь щекой инструмента. Каулитц вернулся около десяти, он даже не взглянул на Тома, достал что-то из шкафа и молча ушел в ванную. Тома окатила волна облегчения - он здесь, сейчас он здесь. Трюмпер слез с кровати брюнета, убрал гитару и закрылся книжкой, сделав вид, что читает, он хотел дать Биллу время, чтобы тот пришел в себя и снова расслабился. На удивление, в этот раз Билл был в ванной меньше часа, но когда вышел, упал на кровать лицом в подушку и не шевелился. Том бездумно смотрел в открытую книгу и ждал. Как-то странно себя сегодня вел брюнет, обычно после душа он выходил уже более менее успокоившимся, надевал наушники и что-то писал в своем блокноте. Билл всегда молчал первый вечер после возвращения, но и вот так безучастно никогда не лежал. Неужели, что-то случилось? А может быть, он просто уснул? Том сверлил взглядом макушку Каулитца, но тот не реагировал. К двенадцати ночи Том не выдержал, он тихо поднялся и присел на краешек кровати Билла. Пусть наорет и прогонит - зато Том будет уверен, что с Биллом все в порядке. Билл никак не отреагировал на присутствие Тома на своей кровати. Том осторожно положил руку ему на плечо, Билл был холодный и дрожал. Том, повинуясь какому-то внезапному порыву, прижался к его спине, навалившись сверху, уткнувшись носом куда-то в шею и обхватив за плечи. Это был первый раз, когда он касался брюнета, до этого они даже за руку никогда не здоровались. Билл замер, даже дрожать перестал. - Билл, что случилось? - прошептал ему в затылок Том. - Уйди, - глухо отозвался Билл, все так же утыкаясь носом в подушку. Том только отрицательно помотал головой, посильнее обняв его за плечи, вот так ему вчера хотелось обнимать Билла, когда он лежал в обнимку с его подушкой. - Том, прошу тебя, уйди. Мне не нужна твоя жалость. Том аж резко поднялся от таких слов. - Жалость? Билл, рядом с тобой я испытываю только боль… боль за тебя… не спрашивай меня почему, но Билл, я бы хотел, чтобы вместо тебя этот случайный выбор пал на меня, чтобы мне отказали в гранте, тогда бы ты сейчас учился в этом университете спокойно. Мне кажется, я бы пережил, если бы не поступил сюда… Билл подскочил от таких слов, схватил Тома за плечи и уставился ему в глаза яростным взглядом. - Не смей так говорить, слышишь, никогда. Иначе все, что я сейчас делаю – зря и напрасно. Ты должен тут учиться. И я должен. Но никогда не говори, что тебе это не нужно. Том только кивнул, а потом сказал. - Билл, ты же понял, что я имел в виду… - Понял. – Билл резко притянул к себе Тома за плечи, с которых так и не убрал руки и крепко прижал его к себе. Когда Билл отстранился, он был смущен, он сам не ожидал от себя такого порыва, но то, что Тому он небезразличен, то, как тот волнуется за него, сломало холодность Каулитца. Он еще ни от кого и никогда не чувствовал такую заботу. А еще его бросило в жар, когда Том упал на него сверху, крепко обнимал и шептал в затылок, и дрожь от холода и одиночества сменилась другой дрожью. Так хотелось, чтобы Том его не отпускал, никогда не отпускал. - Ты будешь здесь на каникулах? Билл кивнул, и Том смущенно улыбнулся. - Хочешь чаю? Или вино? Билл отрицательно помотал головой. Том легко пожал руку Билла и перебрался на свою кровать, похоже, на сегодня они исчерпали запас откровенности. *** - Том, а что за ветки у нас в углу валяются? - Это к Рождеству, я хотел комнату украсить, но решил сначала тебя спросить, ты не против? - Да нет, - Билл пожал плечами, он не особо любил праздники, радостная атмосфера вокруг только усиливала чувство одиночества и ненужности, но если Том хочет… Том вытащил ветки, гирлянды и игрушки. Билл молча наблюдал за ним, не помогая. Трюмпер аккуратно разделил ветки на две части, одну часть поставил в той половине, что у них считалась гостиной. Вторую часть отнес на рабочий стол, на котором заодно попытался навести порядок. Тому нравилось украшать комнату – это не комната в приюте, в которой жили пятеро мальчишек, не очень-то ладящих между собой, там вокруг были только казенные стены и чужие вещи. А эта комната была уютной и уже стала совсем родной, и здесь он жил с Биллом, человеком, который в данный момент был самым дорогим на свете для него. Трюмпер старался не задумываться, когда и почему это произошло, и что со всем этим делать дальше, сейчас ему было просто хорошо от того, чем он занимался, и от того, что Билл сидел в кресле и наблюдал за ним. Поставив ветки в вазы, он разделил между ними разноцветные стеклянные шарики из коробки и начал развешивать. Билл вдруг поймал себя на мысли, что ему хочется принять в этом участие, но лень было двигаться, а наблюдать за Томом было очень интересно. Том, в своей широкой одежде как-то мягко, по-кошачьи двигался по комнате, что-то тихонько напевая. Билл отдавал себе отчет, что он влюбляется в Тома все больше и больше. Может, у него и было мало опыта в любовных отношениях, но он прекрасно понимал, какие чувства вызывает у него Том, - в отличие от Трюмпера, для которого отношения с мужчиной были в новинку и свои чувства к Биллу он пока боялся признать даже перед самим собой. Том не спешил дать название тому, что чувствует, он просто чувствовал и наслаждался близостью брюнета, тем, что тот подпускает его к себе все ближе и ближе, тем, что он все чаще улыбается рядом с Томом и уже не такой молчаливый. Нарядив ветки, Трюмпер полез на стол, чтобы повесить гирлянды на окна, но запутался в широких штанинах и чуть не упал. Билл не выдержал и рассмеялся. - Лучше бы помог, - проворчал Том, пряча улыбку. - Том, я вот тебя все спросить хочу, как тебе удается ходить в таких широченных штанах? – спросил Билл, все еще улыбаясь. - Ну, Билл, я же не спрашиваю, не жмут ли тебе твои джинсы, так что лучше помоги и не задавай неприличных вопросов. Билл легко запрыгнул на стол. - Что делать? - Держи вот этот край, а я попробую зацепить свой, - Том стоял, задрав руки вверх, края его домашней футболки приподнялись и Билл рассматривал его поясницу и милые ямочки, которые не прикрывали чуть съехавшие джинсы. Опять стало жарко. - Эй, ты уснул? Подержи вот здесь, я скотч возьму. - А? – Билл очнулся и чуть покраснел, - Давай, - перехватил у Тома начало гирлянды, чуть задев его руку, стало еще жарче. Том притащил скотч и начал что-то приматывать, постоянно касаясь рук Билла, придерживая их, чтобы тот не отпустил раньше времени. Билл не знал, куда себя деть, Том сейчас стоял так близко к нему, Билл вдыхал его запах и чувствовал, что краснеет все больше и больше. - Все! Осталось вторую сторону закрепить, держи теперь там, - Том, не замечая состояния Билла, перебрался на другой конец стола, подвинув при этом Билла за бедра. Нет, он издевается, - застонал про себя Билл. Когда, наконец, все повесили, Билл быстро спрыгнул со стола и отошел подальше от Трюмпера. - Ну что, включаем? – на улице уже начинало темнеть, Том воткнул штекер в розетку, – весело замигали разноцветные огоньки, играя бликами на стеклянных шариках и отбрасывая отсветы на стены. - А что, красиво… – задумчиво протянул Билл. - Ага, - Том был доволен тем, какой стала их комната. - Билл, ты пойдешь на праздничный ужин и вечеринку? – Том решился-таки задать этот вопрос, между ними не было принято спрашивать, кто чем собирается заниматься и куда идет, но Тому сейчас хотелось быть рядом с брюнетом, ему казалось, что за вчера и сегодня они еще сильнее сблизились, и он рискнул. - Не знаю, - задумчиво сказал Билл, - если только на саму вечеринку, не хочу слушать все эти поздравительные речи. - Давай тогда сейчас перекусим в кафе, пока нет никого, а потом только на вечеринку придем? – предложил Том и облегченно вздохнул, когда Билл легко согласился. В зал пришли, когда там уже было темно и шумно, народ танцевал и пил, а завтра многие разъезжались по домам. Билл сразу направился к импровизированному бару, Том смотрел, как он изящно двигается, проскальзывая мимо танцующих. Каулитц вернулся с каким-то бокалом и протянул его Тому. - Держи. Там сегодня совершенно нечего пить. Ты не танцуешь? Том только отрицательно покачал головой. К ним подошел Андреас, но Билл сделал вид, что с ним не знаком и быстро улизнул куда-то, оставив Тома с блондином наедине. - А где Густав? – спросил Том, чтобы хоть о чем-то спросить, потому что сам он был занят выискиванием в толпе брюнета. - Домой уже уехал, у него какие-то планы на эти каникулы. - Понятно, а ты? - А я послезавтра поеду, у меня тут еще тесты недописанные остались. Том пытался придумать еще тему для разговора, но все мысли были заняты Биллом, который затерялся в толпе, и это не давало Тому покоя. Наконец, Андреас увидел кого-то еще и, извинившись перед Томом, отошел. - Еще пить будешь? – внезапно возникший Билл протянул ему еще один бокал. - Споить меня хочешь? – усмехнулся Том, а Билл почему-то смутился от этого вопроса. Андреас еще несколько раз за вечер подходил к ним, но Билл держался с ним высокомерно или делал вид, что не замечает его присутствия. Кажется, блондин окончательно расстроился и больше их не беспокоил. - Зачем ты так, Билл? – не выдержал Том, - ты ему очень симпатичен, он восхищается твоим талантом, он ничем не заслужил грубого обращения. - Том, я не хочу давать ему никакой надежды. Я знаю, что не буду с ним общаться, даже по-дружески не буду, у нас нет ничего общего. Я не хочу, чтобы он ко мне привязывался, лучше сразу оттолкнуть… У Тома так и вертелся на языке вопрос: а меня ты почему подпустил, почему разрешил мне к тебе привязаться, да так, что теперь только с кровью из сердца вырывать? Но спросить все это, он, естественно, не мог, поэтому просто молча взял третий протянутый ему бокал. Через пару часов Том почувствовал, что пить ему уже хватит. - Билл, чем ты меня поил? - Ромом. - Мда… А ничего полегче не было? - Да говорю же там только фигня какая-то. А что, тебе плохо? - Все нормально, только у меня все плывет перед глазами. - Может в комнату тогда? Тут скучно, а у нас там огоньки, - Билл улыбнулся. До комнаты добирались, смеясь и хватаясь друг за друга, чтобы не упасть, - Билл оказался не менее пьяным, чем Том. В комнате Каулитц, держась за стеночки, направился смывать косметику, а Том упал на ближайшую кровать, которая оказалась кроватью Билла. Он уже засыпал, когда рядом с ним сел брюнет и толкнул его в бок. - Том, это моя кровать. - Угу, - промычал Том, - но я не уйду. - Это почему? - Я не дойду до своей, нечего было меня поить, - и Том опять закрыл глаза. Билл какое-то время смотрел на него, а потом проскользнул к стенке и вытянулся рядом, Том уже уснул. Билл рассматривал его лицо, сейчас он мог это делать, не боясь, а выпитое не давало ни о чем задумываться, он просто любовался и наслаждался теплом тела рядом. Рядом с Томом было очень спокойно. Когда глаза Билла начали слипаться, он прижался лбом к плечу Тома и провалился в спокойный сон. Впервые за долгое время он не испытывал страха перед ночью и сном, а лампочки продолжали весело мигать. Том проснулся от шуршания Розы под столом и потерся носом обо что-то мягкое, это оказалась макушка Билла, который спал так же, как и он, не раздеваясь, натянув на себя и Тома угол покрывала. У Тома от такой близости брюнета быстрее забилось сердце. Он вспомнил, что лег на кровать Билла, чтобы дождаться, пока освободиться ванная, а дальше уже ничего не помнил, похоже, Билл не смог его разбудить. Том смутился, наверное, надо встать и перебраться к себе? Но рядом с теплым Биллом так уютно, разве не об этом он мечтал? В рождественскую ночь мечты сбываются, и Том лежал, стараясь не двигаться, вдыхая запах волос Билла, пытаясь запомнить эти ощущения. Очень хотелось обнять его. Он так давно не обнимал любимых людей. Потому что их не было в его жизни давно. Он подумал любимых? Значит Билл… Да, он любит Билла, это абсолютно точно. От этой мысли Том вздрогнул и брюнет завозился. - Уже не спишь? – хрипло спросил Билл, приподнимая голову. - Только что проснулся, - Том постарался ответить ровным голосом, он боялся, что после открытия, которое он сделал, голос будет дрожать. – Прости, что уснул вчера тут. - Ничего, я же тебя напоил, - Билл опять уронил голову на подушку, - и сам напился… Голова-то как болит. - Принести воды? - Если ты способен ходить… - Да я, вроде, нормально. Том сходил к холодильнику, налил воды Биллу и себе, отдал стакан брюнету и пошел в душ. Подставляя плечи под упругие теплые струи воды, Том думал - Ну вот, теперь он дал название чувствам, которые испытывает к Биллу, он его любит… И любит не как друга или брата. Иначе откуда бы было это желание обнимать его, целовать, чувствовать тепло его тела, как сегодня ночью. Что с этим теперь делать, Том не знал, одно он знал точно, что он ненавидит Остина за то, что он делает с Биллом. Эта неделя прошла очень спокойно, оба осознав свои чувства, просто наслаждались тем, что могли провести неделю вдвоем. Много занимались, так как впереди была сессия, а у Билла было полно хвостов по теоретическим предметам. А еще Билл начал продумывать свою итоговую постановку, хотя впереди еще было пять месяцев. Том много сочинял и радовался, что может делиться своими идеями с Биллом. Сначала они пытались работать по отдельности, Каулитц в своем зале, Том в музыкальном, но кто-нибудь не выдерживал и приходил к другому, и продолжали уже вместе. А потом сразу с утра начали занимать большой зал, Том играл, а Билл что-то придумывал под его аккомпанемент. - Том, - еще раз, пожалуйста, повтори этот кусок. – Билл что-то добавлял в свой танец, или стоял, сдвинув брови и закусив губы, внимательно слушая. – Еще… Подожди, я попробую… Том, все сначала, еще! – И Том повторял и повторял, для Билла он готов был делать это бесконечно. Теперь они уже не молчали, оказывается, Билл тоже может быть разговорчивым и веселым. Особенно, когда в конце дня он был доволен собой. А если нет, то он хмурился, замыкался, что-то писал в своем блокноте, а потом уже в комнате снова просил Тома сыграть. - Хочешь, я тебе покажу свое любимое место в университете? - неожиданно спросил Билл как-то ночью, когда они только закончили заниматься. - Сейчас? - Да, там открыто, пойдем. Билл вел его по запутанным коридорам учебного корпуса. Когда-то здание университета было чем-то вроде пансионата в горах. Построено оно было в конце прошлого века, и было похоже на среднего размера замок. - Я тут не был никогда, - сказал Том, оглядывая мрачные, нежилые помещения. - Тут много таких мест, здание слишком большое, не все помещения используются. Вот, нам сюда. Билл толкнул какую-то дверь, и они вошли в большой пыльный зал, с огромными окнами, за которыми была широкая открытая терраса с массивными перилами. Билл, как был, раздетый, вышел на балкон, Том подошел к нему и замер. Эта часть здания располагалась на отвесной скале, под террасой был глубокий обрыв и верхушки заснеженных сосен, вокруг тоже громоздились скалы, покрытые блестящим под луной снегом. - Невероятно... - произнес Том. - Ага. Наши учебные классы находятся по другую сторону, поэтому оттуда мы не видим такой красоты, а здесь как другая реальность. Я прихожу сюда, когда надо проветрить голову и выбросить все мысли. Здесь это получается сделать быстро, как ни в каком другом месте. Иди сюда... Билл подошел к перилам, легко сел на них и перекинул ноги наружу. - Билл... - у Тома перехватило дыхание. - Иди, садись рядом, - он похлопал рядом с собой. Том осторожно приблизился и взглянул вниз, из-за темноты не было видно, как далеко простирается пропасть. Том нерешительно посмотрел на брюнета. Он с детства боялся высоты, у него в животе все замирало при одном только взгляде на сидящего на краешке Билла, но он не хотел признаваться Биллу в своем страхе. Билл сам оглянулся на него. - Не бойся, - мягко сказал он, - давай руку, - и сам взял Тома за руку ледяными пальцами. Том осторожно присел рядом сначала полубоком, потом, решившись, перекинул ноги через перила, чуть крепче сжал руку брюнета. - Я всегда высоты боялся, - хрипло признался он. Билл на это только кивнул и придвинулся ближе. Том почувствовал, что Каулитц дрожит. - Билл, с ума сошел? Ты же весь мокрый после танцев и сидишь на ветру. - Ничего, давай еще чуть-чуть, а? Том молча стянул с себя толстовку и закутал в нее Билла. - А ты? - А у меня водолазка сухая... - Давай вместе? - Билл отодвинул край большой толстовки Тома, и, прижавшись к нему боком, накинул один ее конец на плечо Трюмпера. Обоих бросило в жар от близости, Том сидел, опустив голову, и думал, что с Биллом он готов взобраться на любую высоту. - А я с детства люблю высоту... - прервал молчание Билл, - Я много времени проводил на крышах, там меня никто не искал, никто не трогал. Они долго сидели, прижавшись друг к другу, вглядываясь в темноту, ловя дыхание друг друга. Новый год в университете никак не праздновали - почти никто еще не вернулся с каникул, оставалось два дня до начала учебной недели, которая начиналась в среду. Том с Биллом купили в кафе пирожных и решили просто посидеть в комнате, идти куда-то в город не хотелось. Билл принес с кухни бутылку вина и мандарины. - Билл, а ты думал, чем будешь заниматься, когда закончишь? - Думал, но не знаю. Конечно, как и все мы тут, надеюсь на контракты и приглашения, которые начнут появляться на старших курсах, когда нас допустят к выступлениям на большой сцене. Но есть еще желание открыть свою школу, знаю, что не сейчас, сейчас мне еще рано учить, но глядя на месье Корнеля, мне кажется я бы смог… А ты? - Концерты… Хочу выступать перед большими залами и чувствовать энергию зрителей. Хотелось бы выпустить диск, поработать с известными музыкантами. Не знаю, получится ли что-то… - Получится, Том, чтобы у тебя, да не получилось… А если у нас не получится, мы с тобой станем бродячими артистами, по-моему, мы неплохо сработались, как ты считаешь? Том засмеялся и чокнулся с Биллом бокалом. - Билл, у меня для тебя подарок есть, - Том смутился. - Для меня? – Билл был искренне удивлен. - Да. Я хотел тебе еще на Рождество его подарить, но побоялся. - Я что, такой страшный? – Билл шутил, но за шуткой пытался скрыть волнение. Ему не дарили подарков просто так, чтобы сделать приятное. Остин, если что-то и покупал, то Билл знал, чем ему придется за это расплачиваться. - Это ерунда, сувенир. Билл подумал, что пусть это будет хоть фантик от конфеты, главное, что Том купил ему это от чистого сердца. - Вот, - Том протянул на ладони шарик, в котором кружился снег. В домике уютно горели огоньки. Билл осторожно взял шарик и смотрел на него с каким-то детским восторгом. - Том, спасибо, это сказочно, мне никто… - Билл запнулся и просто обнял Тома. – Спасибо, - прошептал он ему на ухо, и у Тома от этого шепота побежали мурашки. Он обнял Билла и шепнул в ответ – Не за что, Билл, с Новым Годом. *** Опять начались уроки, Билл с первых же дней занятий снова замкнулся, да и у Тома было тоскливо на душе, уже четверг, значит послезавтра днем Билл опять уйдет к нему, Тому хотелось плакать. От безнадежности и безысходности. При всем желании они с Биллом ничего не могли изменить, денег у них не было, а университет Билл ни за что не бросит. Вчерашний вечер они опять просидели молча, каждый на своей кровати. Сегодня вечером Билл задерживался, наверное, остался в зале, а Том не мог заставить себя пойти к нему, потому что опять они оба будут прятать глаза и не знать, что сказать. К девяти вечера Том не выдержал и все-таки пошел искать Билла в учебных классах. Но ни в кабинетах, ни в хореографических залах Каулитц не обнаружился, и ему пришлось вернуться. Билл уже был в комнате, сидел, прижав колени к груди и сцепив пальцы замком, он опять на Тома даже не взглянул. Том замер в дверях, потом подошел и присел на краешек кровати рядом с Биллом. Билл упорно отводил глаза. Тогда Том наклонился и прижался лбом к коленям Билла, к его сцепленным пальцам. - Том, что ты… - Билл не договорил, он замер, почувствовав, как Том покрывает короткими поцелуями его пальцы, запястья. Том целовал каждый пальчик, боясь, что его сейчас остановят, боясь, что придется поднять голову и посмотреть в глаза Биллу, он не смог сдержать порыв и теперь уже не мог остановиться. Том почувствовал, как Билл осторожно отнимает у него одну руку и замер, ожидая и страшась того, что будет дальше. Вдруг почувствовал, что теплая ладонь погладила его по голове, скользнула на затылок, ласково провела по щеке, чуть надавила, пытаясь поднять пылающее лицо Тома. Том поддался, поднял голову, но не смотрел в лицо Билла, упрямо уставился в его колени. Билл провел мягкими подушечками пальцев по вискам Тома, и Том ощутил влагу под ними. Он плакал? Почему? Он не мог ответить. - Том, посмотри на меня, - попросил Билл. Том отрицательно покачал головой. Билл улыбнулся, он вдруг поймал себя на мысли, как же он любит этого робкого, нежного мальчишку, который, несмотря на тяжелое детство, сохранил в себе веру в людей, в любовь. Сам Билл так не смог, он замкнулся и озлобился, он смотрел на всех свысока и никого не подпускал к себе, никого, кроме Тома, которому как-то незаметно удалось забраться к нему в душу. Биллу захотелось поцеловать его, целовать мокрые ресницы, щеки. Он осторожно придвинулся и коснулся уголка губ. Том вздрогнул и поднял, наконец, на него глаза. И как тогда ночью, Билла затягивало в этот взгляд, он понял, что Том его сейчас не оттолкнет, что в глазах Тома то же желание дарить любовь, что и в его собственных. Что будет дальше, как они будут разбираться с последствиями этого своего поступка – ни тот, ни другой не задумывались. Было только здесь и сейчас, были только два человека, которые нуждались друг в друге, которые любили друг друга, которые хотели, чтобы другому было хорошо, очень хорошо. Билл первый потянулся навстречу, накрывая губы Тома, раздвигая колени и ближе притягивая его к себе, на себя. Том замер только на секунду, а потом начал яростно отвечать, перехватывая инициативу, и Билл сразу уступил, понимая, что так Тому привычнее, да и подчиняться ему, его страсти доставляло ни с чем несравнимое удовольствие, казалось таким правильным. Оторвавшись от губ, Том принялся покрывать поцелуями лицо Билла, жадно, торопясь, как будто боялся, что все закончится, что ему не позволят. Билл запрокинул голову, подставляясь под поцелуи, Том тут же спустился вниз, к обнаженной шее. Руки ласково скользили по телу, горячие губы играли с мочкой уха, посылая волны дрожи по телу. Том прижался губами к пульсирующей венке, легко прикусил ее, вызвав у Билла легкий стон, и тут же зализал. Прохладные ладони проникли под майку, ласково скользили по спине, перешли на грудь, коснулись сосков, лаская их, и вызывая все новые и новые стоны - Том, как зачарованный, ловил их губами. Так непривычно чувствовать под ладонями твердые мышцы вместо округлых изгибов девушек. Непривычно, но безумно приятно. Биллу тоже хотелось почувствовать тело Тома, он потянул за край футболки, Том одним рывком стянул ее с себя сам, наконец-то, он снял свою мешковатую одежду, разве можно прятать такое совершенное тело – Билл целовал плечи Тома, скользнул руками по животу и остановился около ремня. - Можно? – шепотом спросил он, Билл не знал, как далеко готов зайти Том. Том сам стал дергать пряжку, пытаясь расстегнуть, но руки не слушались, Билл тихо рассмеялся, отстранил его ладони и стал ловко избавлять Тома от оставшейся одежды – ему хотелось сделать это самому, запомнить каждый момент. Брюнет наклонился и стал целовать оголившиеся участки кожи, Том глухо застонал и вцепился в его плечи, когда почувствовал губы Билла на внутренней стороне бедра, его бросило в жар, он потянул Билла наверх, снова находя его губы и накрывая их своими, проникая глубоко, воздуха не хватало, и кружилась голова. Руки Тома нежно ласкали бедра и ягодицы, и Билл полностью отдался этим сильным, уверенным рукам. Хотелось большего, он застонал и прижался к Тому всем телом. - Том, хочу… Том вдруг замер, и Билл испугался, что он поспешил, что Том еще не готов к таким отношениям, Том никогда еще не был с парнем, и, наверное, не стоило заходить дальше поцелуев. Том смущенно уткнулся Биллу в плечо и зашептал в ухо: - Билл, а ты… ты когда-нибудь сверху был? - Да, несколько раз… - А сейчас… как ты хочешь сейчас? Билл задохнулся от такого вопроса, крепче прижал к себе так и не поднявшего голову Тома – похоже, этот мальчик готов зайти гораздо дальше, чем Билл мог себе представить, он готов довериться ему полностью. Боже, ну как же можно быть таким… Биллу казалось, что у него сейчас от любви, от острого чувства нежности, остановится сердце, или наоборот, выпрыгнет из груди. - Я снизу, - наконец, смог выговорить он, - я хочу, чтобы ты меня… - Поможешь мне? – Том поднял голову и теперь не отрываясь смотрел в почерневшие глаза Билла, у того уже не было сил говорить, он только кивнул, затягивая Тома в новый поцелуй. Том покрывал поцелуями стройное, гибкое тело, все, до чего мог дотянуться, легко покусывал маленький темно-розовый сосок, удерживая в руках выгибающееся тело. Ладонь скользнула вниз, по груди, животу, слегка сжала возбужденный член, Билл протяжно застонал и подался вперед, шире раздвигая ноги и сгибая в коленях. Том оглянулся в поисках смазки, и Билл тут же сунул ему тюбик с кремом для рук. Ладонь скользнула вниз, легко погладила вход, слегка надавливая, раскрывая, вторая рука продолжала медленно ласкать член. Билл стонал, голова металась по подушки, черные влажные волосы прилипли ко лбу. Том, казалось, забыл о себе, забыл о собственном возбуждении, он не мог оторвать глаз от парня, раскинувшегося перед ним, он запоминал каждую черточку, ловил каждый стон, он сходил с ума от того, как искусанные, пересохшие губы шептали его имя. - Том, Том… Том, хочу… тебя… Том начал медленно входить в распростертое под ним тело, сдерживая себя и внимательно следя за реакцией. В какой-то момент Билл чуть поморщился и Том тут же остановился, но брюнет крепко сжал его плечи и потянул на себя. - Не останавливайся, – хрипло попросил он. И Том плавно скользнул до конца, тонкие руки легли ему на шею, наклоняя вниз для поцелуя, он стал двигаться, уже не сдерживая себя, и Билл помогал ему, подхватывая каждый толчок, стонал что-то бессвязное, выгибаясь навстречу каждому рывку. Через некоторое время Том почувствовал, как мышцы внутри начинают сильнее сжимать его. Скользнул ладонями вверх, находя судорожно сжимающие простыню пальцы и переплел их со своими. Еще секунда и, невнятно простонав что-то, Билл кончил, увлекая за собой Тома. Билл проснулся рано, еще было темно, рядом с ним на столе как всегда горела настольная лампа. И рядом с ним спал обнаженный Том, закинувший руку Биллу на талию и прижимавший его к себе. Воспоминание о вчерашнем вспыхнуло в памяти брюнета, он чуть не застонал. Боже, как он мог это допустить… И что теперь со всем этим делать? Как он мог настолько потерять над собой контроль, контроль над своими чувствами? Какая же он все-таки сволочь и эгоист, втянул во все это еще и Тома, чистого, светлого мальчишку, к которому и так жизнь была жестока. Билл рассматривал профиль Тома и думал, что он не имеет никакого права на любовь этого человека. Любит ли его Том? Билл не знал ответ на этот вопрос, но то, что еще никто и никогда к нему так не относился, он знал абсолютно точно. В Томе не было фальши, попытки выглядеть лучше, чем он есть на самом деле, да и чувства свои Том скрывать не умел. Или не хотел. Странное дело, Том, так же как и он, долгое время был лишен любви, дружеской поддержки, близких людей, но в отличие от Билла, не боялся в открытую дарить все эти чувства человеку, который стал ему симпатичен. Билла это поражало, то, как Том с самого начала их совместного проживания, несмотря на грубость и замкнутость Билла, продолжал и продолжал делать шаги навстречу. И ведь дошел, дошел до сердца брюнета. Билл рассматривал лицо Тома, а тот, как будто почувствовал, ресницы чуть дрогнули и он открыл глаза, встречаясь с пристальным взглядом карих глаз. - Билл… - Том протянул руку к его лицу, но Билл перехватил его пальцы губами на полпути и отрицательно покачал головой. Том попытался еще что-то сказать, но брюнет приложил палец к губам, все так же умоляя взглядом его молчать. Том послушался, и Билл в благодарность поцеловал его в ладонь, выскользнул из постели и закрылся в ванной. Том слушал шум воды за стеной и пытался понять поведение Билла. Билл был нежен с утра, поцелуи, взгляды… Но Билл опять закрылся и не хотел говорить, брюнет вел себя так, как когда хотел, чтобы Том к нему не лез. И это после вчерашней ночи. Том покраснел, сегодня утром ему бы хотелось целовать Билла и не выпускать его из своих объятий, говорить ему, как он его любит, но Каулитц опять сбежал… Билл вышел из ванной уже полностью одетый и накрашенный, Том сел и сделал еще одну попытку. - Билл, давай поговорим… Билл подошел, коснулся рукой щеки Тома, скользнул вниз по шее, Том замер. - Давай вечером, - проговорил, наконец, Билл, убирая руку. Пожалуйста, Том, дай мне время до вечера. Том только кивнул, а что ему оставалось делать? Насильно из Билла ничего не вытащишь, на душе было грустно и неспокойно. Когда Том вышел из душа, Каулитца уже в комнате не было. Весь день Билл избегал его. Том на общих лекциях сидел как всегда с Андреасом, тот без умолку рассказывал ему о своих каникулах, и Трюмпер был рад, что самому ему достаточно только кивать и поддакивать. Билл как всегда сидел один. И у Тома сжималось сердце, когда он смотрел на эту худенькую сгорбленную фигурку - Билл сегодня выглядел очень подавленным, плечи его были опущены, и он не поднимал взгляда от стола. Том не знал, что и подумать. Он что-то не то сделал вчера? Да нет, перед тем, как уснуть, они еще долго целовались и ласкали друг друга, так и уснули, переплетая руки и ноги, вжимаясь в теплое, родное тело рядом. Да и с утра было не похоже, что Билл его отталкивает, просто просил время. Время на что? Это и пугало… После обеда начались индивидуальные занятия, и больше не было возможности увидеть Билла до вечера. Трюмпер играл рассеяно, постоянно замирая на середине, а потом не мог вспомнить, что же он только что играл и на чем остановился. Из зала он ушел рано, с надеждой, что Билл уже вернулся в комнату, но тот пришел только около восьми. И опять проскользнул в душ, Том терпеливо ждал, когда он смоет с себя усталость и пот после занятий. А Билл, стоя под душем, набирался смелости поговорить с Трюмпером. Он знал, что поступает эгоистично и несправедливо по отношению к Тому, но по-другому он не сможет, и ему нужно понимание Тома. Билл открыл дверь и замер – Том сидел на своей кровати и смотрел на него таким безнадежным взглядом, что все внутри перевернулось. Билл бросился вперед, оседлал верхом колени Тома, обнимая его руками и ногами, и зашептал в ухо прерывающимся голосом: - Том, пожалуйста, прости меня, прости за то, что втянул тебя во все это… Мы не должны были… я не должен был… вчера… Билл почувствовал, как Том в его руках дернулся и попробовал освободиться. - Том, подожди, послушай меня, - Билл поймал взгляд Тома, в нем была тоска, непонимание, - Том, вчера мне было так хорошо, как никогда и ни с кем. Я и представить себе не мог, что так бывает. Подожди… - Билл положил ладонь на губы Тома. – Мы не должны больше этого делать, пожалуйста. – Билл набрал побольше воздуха, - Том я не могу… Я эгоист, но мне нужна твоя помощь. То, что было вчера, не должно больше повториться, иначе я не смогу… Том, пойми, мне завтра идти к нему, а я не могу… не могу после тебя, но у меня нет выхода. Если мы продолжим, я сломаюсь. Пожалуйста, пойми меня, и постарайся не ненавидеть… Том, наконец, вырвался из хватки Билла и сам прижал его к себе. - Я никогда не смогу тебя ненавидеть, - Билл уткнулся носом ему в шею, - Если бы я мог помочь тебе, Билл… - Ты можешь, давай все оставим, как было, мы слишком сблизились и теперь я чувствую себя беззащитным перед ним, ты моя слабость, Том. - Хотел бы я быть твоей силой… Еще минут пять Билл собирался с духом, чтобы оторваться от Тома, слезть с его колен. Тяжело, теперь, когда он знает, что такое любовь, очень тяжело уходить опять в холод. Билл не очень представлял, как они смогут теперь жить вместе. Ну и кашу же он заварил. А выхода нет… Ждать до конца года – это еще полгода почти. Или уйти из университета – на это Билл не сможет пойти даже ради Тома, это его мечта, его жизнь. А Том? Том - его любовь, самое светлое, что есть у него. Билл легко поднялся, напоследок сжав руку Тома, и перебрался к себе на кровать. Том лежал к Биллу спиной и никак не мог уснуть, он знал, что брюнет тоже не спит. Вроде бы вот он, рядом, подойти к нему, обнять, а нельзя… Том ни в чем не винил Билла, да и в чем тот был виноват? В том, что подарил Тому вчерашнюю ночь, в том, что подарил любовь? Господи, Билли, какую глупость ты сказал, разве же я смогу тебя ненавидеть. И это же тебе, а не мне идти завтра к Остину и выполнять все его извращенные желания. - От этой мысли Том чуть не застонал вслух и вцепился зубами в угол подушки. Как же больно представлять своего нежного мальчика с этим уродом. Если бы Билл это делал по собственному желанию, если бы ему это доставляло удовольствие, Том бы еще мог смириться и пережить, а так… И главное, полная безнадежность, выхода он не видел. Билл не бросит университет, не откажется от мечты, потому что знает, что другого шанса у него не будет. И на полпути он не остановится. Том это понимал, он бы и сам не смог отказаться от музыки, от возможности совершенствоваться, достичь чего-то. Если Билл сейчас уйдет, то у мальчишки с улицы, со средним образованием и без денег, у мальчишки, который нигде никогда не учился танцевать, больше не будет шансов поступить куда-либо еще. Да ему даже жить будет негде и не на что, если он уйдет от Остина и из университета, и Том ничем ему не сможет помочь... До утра оба так и не уснули. Билл тихо собрался и выскользнул за дверь, он старался полностью отключиться от всего и ни о чем не думать. Ни о Томе, который все утро делал вид, что спит, ни об Остине, с которым сегодня ему предстоит заниматься сексом. До утреннего автобуса, который увозил студентов в город, оставалось еще полчаса, и Билл просто сидел на лавочке, вдыхая морозный воздух и следя за снежинками, которые медленно кружили в воздухе. Было очень холодно, в горах всегда холоднее. Каулитц обычно приезжал в квартиру Остина намного раньше, чем сам хозяин. Это была та самая квартира, где он жил с шестнадцати лет. Сам Остин тут не жил, Билл даже не знал, где тот жил и чем занимался, он вообще о нем мало знал. Оно и понятно, зачем Остину рассказывать о себе мальчишке, он просто приходил сюда, когда хотел Билла, так было предыдущие два года, и так было теперь каждые выходные. Билл раньше считал эту квартиру своим домом, тут были все его вещи, до того, как он перебрался в университет, его диски, большой зал, где он много часов в день тренировался. И ему тут даже нравилось. Когда он попал в эту шикарную квартиру после своей дыры, он думал, что ему невероятно повезло. Два года с Остином были не такими уж плохими. Где бы он мог оказаться, если бы не Остин? А так Билл получил возможность посещать хореографическую студию, в его распоряжении были все модные магазины и стилисты, секс с Остином тоже был неплохим, они не любили друг друга, да и разница в возрасте сказывалась, но те два года Остин был внимателен и осторожен, настолько, насколько способен был этот эгоистичный человек. Да, Билл был одинок, никого никогда не интересовали его чувства и желания, но он научился подстраиваться, и максимально извлекать для себя выгоду. И его так же не интересовали ничьи чувства и желания. Так было до Тома. Билл действительно поначалу считал сделку с Остином очень удачной, это был такой шанс для него. Шаг на пути к свободе и независимости, на пути к мечте, и цена казалась не такой уж высокой. Билл опять бесцельно прошелся по квартире, которую считал когда-то своим домом. Сейчас же своим единственным домом он считал небольшую комнату на двух человек, комнату, где остался Том. Еще только два часа дня, Билл не знал, чем ему заняться, теперь здесь ему было неуютно. Напрягало, что он никогда не знал, во сколько Остин придет. Мужчина сказал, чтобы Билл приезжал по субботам в первой половине дня, сам же мог быть там уже с утра, а мог появиться только после полуночи, мог забрать Билла вечером ужинать, а мог даже не поинтересоваться, ел ли Билл чего-нибудь сегодня, и продержать до вечера воскресенья. Остин приехал около семи и с порога крикнул: - Билл, одевайся, поедем, перекусим где-нибудь. В дорогом, ярко освещенном ресторане, они заняли столик у окна. Остин удовлетворенно оглянулся, он любил, чтобы вокруг него все было по высшему разряду – лучшая кухня, самые услужливые и расторопные официанты, лучшее место, с видом на город, красивый Билл, вызывающий завистливые взгляды, как мужчин, так и женщин. Да и сам он был очень красив, красив холодной, какой-то хищной красотой. Билл чувствовал себя в таких ресторанах, как рыба в воде. За два года общения с Остином, посещение подобных мест стало нормой - дорогие отели, эксклюзивный отдых, элитные клубы, пафосные рестораны, модная одежда. И ведь когда-то Биллу все это нравилось. - Что пить будешь? – спросил Остин. - Красное сухое… Когда сделали заказ, Остин взял Билла за руку, тот от неожиданности слегка дернулся и поймал на себе внимательный взгляд. Постарался тут же улыбнуться. - Билл, а ты изменился, стал совсем взрослым… Билл чуть не рассмеялся вслух, но сдержался и только насмешливо посмотрел на мужчину. - С чего такая сентиментальность, Остин? – он выгнул бровь. Мужчина усмехнулся. - Да так, накатило что-то… Как тебе в университете? Теперь уже Билл с нескрываемым удивлением смотрел на Остина. - Что с тобой сегодня? С чего вдруг эти вопросы о моей жизни, об университете? Ты прямо добрый папочка… - Ну, Билл, я, конечно, эгоист, но ты мне все-таки не безразличен, иначе бы ты не был со мной столько лет… У тебя появились друзья? - Нет, мне не нужны друзья, я там не за этим. - Честолюбивый Билли… - Тебе же это нравится. - Да, ты такой же, как и я. От этих слов Билла передернуло, он не хотел быть таким, как Остин, но мужчина прав, есть такие чистые и светлые люди, как Том, а есть такие, как он, которые ради своей цели готовы торговать собой, циничные и холодные. - Скажи, малыш, эта твоя мечта, этот университет, стоит всего того, на что ты согласился? Билл заколебался, еще недавно он бы, не задумываясь, ответил на этот вопрос, а теперь было сомнение. Доля секунды, а потом он вспомнил, кто ему задал этот вопрос и уверенно сказал: - Да. Остин кивнул, но он успел заметить заминку Билла, - что же с тобой все-таки происходит, мальчик? Мужчина, прищурившись, наблюдал за Биллом, лениво выпуская сигаретный дым. Том не мог находиться в комнате, он не находил себе места, метался, как раненый зверь, и даже гитара не спасала. Вечером, не выдержав, он накинул куртку и поспешил на автобус в город. Бесцельно бродил по улицам и рассматривал витрины, пару раз ловил себя на том, что видит в толпе Билла, и понимал, насколько брюнет занял все его мысли, как глубоко он вошел в его сердце. Трюмпер сидел и пил в каком-то баре, в который зашел, когда окончательно промерз. - Том? Его окликнул знакомый голос, Том обернулся – герр Штальман, они не виделись больше полугода, и Том был бы рад видеть своего учителя, если бы не был так пьян. - Здравствуйте, герр Штальман, - наконец выдавил он. - Том, с тобой все в порядке? - Да. - И поэтому ты напиваешься в одиночестве в одиннадцать вечера? - Мне нужно… - Понятно… Тебе есть, где переночевать? Насколько я понимаю, до своего университета ты уже не доберешься сегодня. - Нет. Не знаю… я не думал… - Том, поехали ко мне, там и поговорим. - Герр Штальман, я… мне неудобно… - Брось, поехали, я рад тебя видеть, но мне не нравится твое состояние, Вставай. Герр Штальман жил в маленькой квартирке на окраине города. - Раздевайся, - бросил он Тому, - я пока чайник поставлю. После чая Том, похоже, окончательно пришел в себя. - Герр Штальман, извините меня, мне очень неудобно перед вами… - Кончай извиняться, Том, и зови меня Марк, столько лет уже знакомы. Держи еще чай. - Спасибо, Марк. Они пили чай, Штальман ненавязчиво расспрашивал об университете, о музыке, и Том сам не заметил, как рассказал Марку все - о себе, о Билле, об их отношениях. Учитель молча слушал, иногда постукивая пальцами по столу. Он не перебивал, в его глазах Том видел участие, а ему так нужно было выговориться, Штальман был единственным человеком, после Билла, кому он доверял, чьим мнением дорожил. Когда Трюмпер закончил, он посмотрел учителю в глаза и грустно усмехнулся. - Я вас шокировал? - Есть немного… - Извините, просто вы всегда были моим другом, я привык к вам относиться как к старшему брату или отцу. Штальман улыбнулся, его растрогали слова парня, он и сам всегда относился к нему не так, как к остальным детям, выделял его. Он вспомнил того испуганного десятилетнего мальчишку, который с таким доверием смотрел на него, как загорелись его глаза, когда он увидел гитару, и учитель разрешил ему ее взять. - Просто мне казалось, что ты, Том, рано женишься, заведешь детей… Ты всегда производил впечатление человека, которому нужна семья, больше, чем кому-либо. Ты прости, что я так прямо говорю, раз уж у нас такой разговор… - Я тоже так думал. Но теперь мне нужен только Билл. Билл не уйдет от Остина, он не откажется от танцев… И я не могу его в этом упрекнуть, я бы сам не смог отказаться от музыки. А каждый сам выбирает цену, которую готов заплатить… И Билл готов, вот только я ему помешал… - Вечная проблема выбора, - задумчиво сказал учитель, - искусство, признание или человеческое тепло и любовь… Трудно принять решение, когда оба кажутся подходящими. - И что? Только так? - Ну почему же, Том. Вот на меня посмотри, таланта во мне не много, даже если бы я был тщеславным, я бы все равно многого не добился, а в любви мне тоже не везет, уж сорок лет почти, а так и живу, один. У тебя сейчас есть и любовь, и твоя музыка, есть вероятность, что тебе удастся сохранить и то, и другое, главное слушай свое сердце. Том посмотрел на своего учителя как бы со стороны. Мужчина около сорока, худой, в поношенной одежде. Его взгляд загорался страстью, когда он говорил о музыке. Он всю свою жизнь работал в приюте, с детьми, которым эта музыка, по большому счету и не была нужна. У них были другие, более важные потребности. Вот поэтому он так и привязался к Тому, возможно, это был его единственный ученик, который чувствовал музыку так же, как и он сам, даже лучше него, а не ждал звонка, чтобы побыстрее сбежать со скучного урока. - Спасибо, Марк. А ведь без вас бы я не выжил в приюте, и музыкой бы уж точно не занимался. - Ну вот, видишь, значит, я тоже сделал свой вклад в музыкальный мир, - улыбнулся Штальман. – Пойдем спать, Том, я сейчас тебе диван разложу. Том еще долго ворочался на узком диване в зале, пытаясь уснуть, но мысли о Билле не давали покоя. Как он не гнал их от себя, перед глазами вставала картинка, как Билл лежит на кровати, а над ним склонился мужчина, которого он тогда видел с брюнетом около машины, и властно целует его. Утром Марк напоил Тома кофе и подвез до остановки, с которой уходил автобус в университет. - Том, давай обменяемся телефонными номерами, ты звони, если что, не стесняйся. От встречи с учителем осталось теплое чувство, а ведь кроме Штальмана и Билла больше нет на земле ни одного человека, которому Том был бы интересен и небезразличен. Билл, Билли, как ты сейчас, как же тебе помочь… Остин ласкал Билла долго и медленно, сегодня он был нежен, как никогда - не было наручников, не было боли, только повязка на глазах. Остин хорошо знал его, знал все его чувствительные места, и тело привычно отзывалось на прикосновения. Такие ласки доставляли Биллу больше мучений, чем боль, он не хотел этой нежности от Остина, а тот, кого он хотел, был далеко. Он не видел Остина из-за завязанных глаз, и временами забывался и представлял, что это Том, его нежный мальчик… Какая бесконечная ночь… Наконец, Остин ушел в душ, обессиленный Билл уткнулся в подушку и тихо всхлипнул: «Том». Он не видел стоящего в дверях мужчину, то, как взлетела вверх его бровь и по губам скользнула едва заметная улыбка.