Болезнь

Я залетаю в комнату и как можно быстрее стараюсь собрать вещи. Мама ждёт внизу и я выбегаю из квартиры, чуть ли не скатившись по лестнице и не клюнув носом в железную дверь. Свобода, грёбаная свобода! — Я удивлена, что ты решила поехать со мной, — хмыкает мама и пристёгивается, заводя машину. — Я давно не ездила с тобой на дачу, вот и решила, что настало время. Мама улыбнулась и нажала на педаль газа, а я с замиранием сердца смотрела на наш отдаляющийся дом, в который сегодня приезжает Макс. Они с мамой улетели в другой город по каким-то своим причинам, и всё это время, почти две недели, меня никто не трогал и я была на седьмом небе от счастья, но всё же какое-то ноющее чувство жевало изнутри, заставляя чувствовать себя брошенной. Максима всегда было так много возле меня, что теперь, когда он так надолго уехал — мне было не по себе. Но я оборвала и эту возможность увидеться, уезжая на пару дней, бежав от него, как от огня. — Арина, я забыла напомнить, Максим с мамой приедут к нам вечером. Им надо отдохнуть. — От чего?! — выпалила я слишком резко, тут же проклиная себя. Бежала от него, а попалась прямо в руки, подставив свою шею для удушения. Молодец, ничего не скажешь! — Арина! — воскликнула мама и я пробубнила извинения. — Они не отдыхали, а были там по делу. — И какому же? — Это точно не для твоих ушей! Я лишь недовольно выдохнула и уставилась в окно, из-за чего время пролетело почти незаметно и уже виднелся наш дом с чердаком, беседкой и красивой большой верандой. Я взяла сумку с вещами и направилась в свою комнату, разбирая прошлогодние завалы и наводя в доме марафет. В окне показались фары другой машины, а после во двор въехали они. Мама Максима, Людмила, была само очарование: нежная, радостная, улыбчивая и воодушевлённая, а вот сам парень казался каким-то мрачным и я немного удивилась этому. Они вышли из машины и моя мама сразу же расцеловала их, вот только Максим смотрел куда-то мимо нас всех, не выражая ни единой эмоции кроме усталости и какой-то безвыходности. Он даже не посмотрел на меня, лишь прошёл мимо и закрылся в комнате, которая была выделена ему. Казалось, что он обитает где-то глубоко в своих мыслях и я вопросительно посмотрела на мам, которые делали вид, что ничего не случилось. Настало время ужина и я спустилась вниз, но после увидела, что столовые приборы рассчитаны только на трёх человек, и уже сделала шаг, чтобы войти в кухню, но меня остановил разговор, который донёсся ло моих ушей. — Мы туда приехали, — говорила тётя Люда и я прислушалась. — Максима будто парализовало. Он всё вспомнил, абсолютно, а на похоронах даже не подошёл к гробу и не попрощался. — Да что же это, — возникла моя мама, переходя на шёпот. — Он настолько его ненавидел? — Знаешь, я иногда замечаю этот нездоровый блеск в глазах и у Максима, в точности, как у его отца. Ты думаешь, почему он его ненавидел? Отец всегда избивал Макса ещё ребёнком и говорил, что если тот будет слушаться, то больно не сделает. Ему пришлось не сладко. Я резко отстранилась и почувствовала, как спина покрывается холодным потом. В голове тут же пронеслись слова Канаева «Если ты будешь меня слушаться, то боли не будет, договорились?». Меня вновь передёргивает и я собираюсь с силами, чтобы вновь подойти к двери и услышать разговор, не пропустив ничего важного. — Он был садистом, Ната, — качает головой Людмила. — Я до сих пор виню себя за то, что поздно заметила это, поскольку характер Максима переменился с неимоверной скоростью. Всё это продолжалось до его двенадцати лет и такого ребёнка с холодными бесчувственными глазами я не видела. Мне казалось, что это второе олицетворение его отца, но всё же, он никому не причинял боли… Насколько знаю. Не выдержав, я специально топнула ногой, будто спускаюсь и показалась женщинам, наглядно зевая. Они тут же переменились в лице и многозначительно кивнули, пока я садилась за стол. На ужин была утка по пекински — моя любимая. Мама всегда вкусно её готовила, вот только соседний стул пустовал и я как-то грустно вздыхала, из-за чего женщины лишь поджимали губы, ссылаясь на то, что Максим устал после перелёта. В моей голове сразу же сложился весь пазл и я поняла, почему он себя так ведёт, почему берёт и делает всё, что ему захочется, почему он не спускает с меня взгляда. Всё это идёт из его детства, психологическое состояние полностью изменилось и теперь он ведёт себя точно так же, как сказала Людмила, с нездоровым блеском в глазах. Если я буду перечить — мне хуже, а если расскажу, то хуже будет ему… Я не знаю почему, но одна моя сторона хотела его утопить во всём, что он сделал, чтобы Максим отвечал за то, что сделал, а другая яростно сопротивлялась этому и всячески не хотела раскрывать все карты.

***

Утро выдалось тёплым и я проснулась, наслаждаясь щебетанием птиц. За вчерашний день парень так и не вышел из комнаты, и внутри проснулось волнение, а ничего ли он с собой не сделал? Эти мысли сразу же исчезли, как только его тёмная макушка появилась в проёме комнаты. Зелёные глаза блеснули не добрым огоньком и сердце тут же упало вниз, громко разбиваясь от страха. Эти эмоции и нездоровый взгляд. Я знала, что он хотел. Собрав всё одеяло, я обняла коленки и с испугом посмотрела на парня, надеясь на его остатки благоразумия. — Почему ты просто не можешь отстать от меня? — прошептала я, боясь повышать голос. — Потому что ты сама этого не хочешь. Максим подошёл и сел на кровать, из-за чего я вздрогнула и зажмурилась, ожидая чего-то больного. Но парень аккуратно проник ладонью под одеяло и отодвинул край моих спальных шорт, просовывая руку глубже, медленно вводя в меня один палец. Жар тут же опалил щёки и я сильнее сомкнула губы, дабы не выдать свою реакцию. Мне нравилось то, что он делал с моим телом, но не нравилось, что он не спрашивал, а брал тогда, когда ему захочется. Канаев добавил второй палец и я, как бы не сопротивлялась, но чуть раскрыла бёдра, предоставляя ему другой угол для входа и прикусила губу, уткнувшись лицом в одеяло. Он усмехнулся, а после его рука поползла вверх, очерчивая грудь и сжимая сосок в пальцах. Максим резким движением скинул покрывало и навис надо мной, жадно впиваясь в губы, переплетая наши языки. Его рука вновь оказалась внизу и он, не заботясь об аккуратности и нежности, сразу же вошёл в меня двумя пальцами, больно растягивая и сгибая их. Я вскрикнула, но после зажала рот ладонью, с ужасом смотря на закрытую дверь. — Чего ты прикрываешь рот? — прошептал он мне на ухо, двигая рукой быстрее. — Они узнают и всё это закончится. Я откинула голову на подушки, выгибаясь в спине и поддаваясь парню, который в то же мгновение сорвал с меня майку и прильнул к соскам, с какой-то нежностью их облизывая. Мокрый язык на груди тут же отозвался мурашками и я сжала в ладонях простыни, не в силах справиться с приливами удовольствия. Мгновение, и он вошёл в меня, но боли не было, лишь тёплая волна наслаждения, прокатывающаяся по телу. Чувство заполненности возбуждало и я закатила глаза, цепляясь за оголённые плечи парня, стараясь прижаться к нему. Он сгрёб меня в охапку и резким движением перевернулся так, что теперь я сидела на нём, неуверенно ёрзая. Максим ухмыльнулся и впился пальцами в мои бёдра, с бешеным желанием в зелёных глазах. — Можешь не сдерживать себя, они ушли в магазин. Парень резко двинулся и вошёл под другим углом так, что это оказалось слишком глубоко. От неожиданности я громко вскрикнула, после протяжно постанывая его имя. Схватившись за его бицепсы, я запрокинула голову, зажмуривая глаза, и начала быстрыми движениями насаживаться на член парня, слыша его возбуждённые хрипы. Было непривычно получать такое удовольствие от него, но огненный шар внизу живота становился всё тяжелее и я вновь вскрикнула его имя, смотря на то, как живот парня напрягается и показывается хорошо очерченный пресс. Максим так же резко перевернул меня, запрокидывая мои ноги себе на шею, и начал быстро входить. Кровать заскрипела, ударяясь о стену с каждым разом всё сильнее, и я зажмурилась, выгибая спину, чувствуя сильные руки парня у себя на талии. Перед глазами всё поплыло и я вновь выгнулась, задерживая дыхание, а после тяжело падая на кровать. Ещё несколько движений и Максим кончает, сильной струёй изливаясь в меня. Голова стала ватной и парень рухнул рядом со мной, тяжело дыша и стирая пот со лба. Он повернулся и посмотрел на меня, щуря глаза, а после резко приблизился и впился в мои губы, нагло переплетая наши языки. Его рука вновь начала опускаться вниз, пройдя по плоскому животу, из-за чего мурашки прокатились по телу. Он резко ввёл в меня два пальца и его семя тут же вытекло, стекая по ногам, к ягодицам, прямо на простынь. Максим целовал меня, одной рукой вводя пальцы, а другой скручивал сосок. Волна удовольствия вновь накрыла меня и я задохнулась в удовольствии, кончая повторно.