Небольшая история молодого врача и военного, уверенного в своей «натуральности»

—Заносите! — крикнул юноша в белом халате, сидя за деревянным столом и покачивая одной из скрещенных ног. Двое санитаров занесли в белую приёмную обычной больницы носилки, на которых лежал смуглый парень с большими губами и курчавыми коротко остриженными волосами, тихо ругающийся и шипящий сквозь зубы, как раздраженная кошка. Один из санитаров — мужчина лет 35, протянул врачу тоненькую карту, которую тот деловито взял. —Марк? — сухо кивнул он. —Будем знакомы. Изящные пальцы забегали по клавиатуре, вводя данные о новом пациенте. Это был служащий военной части, получивший серьёзное пулевое ранение и отправленный в гражданскую больницу на лечение, что было довольно необычно, учитывая, что подобные травмы не любят выносить даже в медицинскую карту при воинской части. —Ну как же это так — будем? — кривовато усмехнулся пациент, когда носилки были уложены на кушетку. — Я-то вашего имени, как говорится, ни слухом ни духом. —Ярослав, — отозвался брюнет с чуть вьющимися волосами, глубоко посаженными глазами и высоким лбом, который в другое время непременно был бы аристократом, надменным и важным. Он неторопливо встал из-за стола, чтобы подойти к раненому. —Это как тебя угораздило? Подняв неприятную на ощупь ткань майки-алкоголички, врач осмотрел толстый слой бинтов, пока ещё не пропитанный кровью. —Да… Вот так и получилось, — отозвался парень, чуть сморщившись, —Больно… —Ладно уж, молчи, — махнул рукой Ярослав, — Пулю вытащили, разрыв полого органа… Зашили ладно, антибиотики дали. —Да толку от них, — ответил пациент. — Обезболивающего бы, замучался я, собаки!.. Дальше следовали ругательства, на которые врач закрыл глаза, опуская майку на законное место. —Парни, в шестую палату его. Аккуратней, не хватало, чтобы швы разошлись. Марк, я зайду к вам через пару минут. Как и было обещано, схватив папку, Ярослав вышел из приёмной, давая глазам пару секунд привыкнуть к достаточно тёмному освещению коридора. Шестая палата находилась на втором этаже, поэтому брюнет поднялся по лестнице, вскользь поздоровавшись с молоденькой практиканткой, и уже через пару минут вошёл в узкую комнату, выкрашенную бежевой краской, с двумя койками по разным сторонам, на одной из которой уже возлежал военный, прикрытый белой простыней до груди. —Как самочувствие? — осведомился врач, приставляя к кровати не очень удобную деревянную табуретку и усаживаясь на неё. Взглянув на парня, он отметил бледность смуглой его кожи и серые круги под глазами. —Живее всех живых! — бодро отрапортовал Марк, несмотря на то, что немного скривился при этих словах. — Только больно, уж простите за выражение, что пиздец. Не думал, по правде говоря, чтобы со мной… И такое. —Угу, — Ярослав уже записывал наблюдения, изредка переводя взгляд тёмных глаз на подопечного. —Обезболивающее выпишу, но постарайся обходиться без него. Ты парень сильный, повезло, что быстро отреагировали. —Псины, надо же им было… — непонятно на кого тихо выругался темнокожий, будто невзначай положив руку на место ранения, но точно желая им подобного «счастья». Ярослав покинул комнату, чтобы через время лично принести Марку пузырьки с несколькими таблетками. На подоконнике стоял кувшин со стаканом, откуда врач и набрал воды, передав её пациенту после того, как аккуратно приподнял его голову. Марк послушно проглотил таблетки, для порядка запивая их глотком воды, а после, с помощью Ярослава, откинулся на подушку, крякнув от боли. Врач сидел у изголовья кровати, разглядывая парня, который являлся его ровесником, оказавшимся на пороге смерти, потому что очень много людей гибло при таких ранениях от инфекции или кровопотери. Лицо Марка приобрело расслабленное выражение, и он также разглядывал Ярослава, после чего неожиданно произнёс: —Ненавижу пидорасов. —Ну, у каждого своё мировоззрение, — флегматично отозвался врач, не понимая, к чему было сделано данное заявление. —И я не пидорас… —закончил он, прикрыв глаза, потому что усталость брала своё, да и снотворное тоже.