Глава 2.
29 февраля 2020 г., 08:14
Когда на следующий день Ярослав совершал обход больницы, то не стал признаваться себе, что специально решил зайти к военному в последнюю очередь. Зачем? Довольно странный вопрос, который врач боялся задавать самому себе, отчасти, потому что знал ответ. Что-то зацепило его в этом парне, возможно тёмные вьющиеся короткостриженные волосы, а быть может широкие плечи и могучее телосложение...
Тряхнув головой, брюнет отогнал вчерашний момент перевязки Марка и обнаженные руки с чуть выступающими венами у сгиба локтя, направившись в шестую палату, в которой у военного ещё не появился сосед.
Толкнув дверь, молодой врач оказался во всё той же комнате со светлыми стенами, залитыми солнцем в утренний час. Марк полулежал на койке, прикрыв глаза, а по спокойному и едва заметному движению перевязанной груди стало понятно, что тот спал. На узенькой тумбочке стоял поднос с обычным больничным завтраком, состоящим из овсянки на воде и чая без сахара. Большего раненому пока было нельзя.
Ярослав аккуратно прикрыл дверь, а тихо подойдя к кровати, недолго наблюдал за спящим и, едва заметно улыбнувшись, произнёс:
—Утро доброе, засоня, — улыбки уже не было, а лицо приняло обычное спокойное выражение, с которым он шёл по жизни большую часть времени.
—Здорова, — мгновенно открыл глаза военный, пытаясь принять сидячее положение, но был остановлен жестом врача.
—Ну и куда? — осведомился парень, после чего деловито поправил белый халат, на котором совсем неделовито красовалось жёлтое пятнышко, не очень-то и заметное, однако суть была в самом его существании, колыхавшем чуть ли не первый закон медика о всегда чистом и выглаженном халате.
—Неудобно как-то, — чуть виноватым голосом ответил Марк, завозившись на койке и принимая почти сидячее положение.
—Как самочувствие? Укол ставили? — спросил Ярослав, присаживаясь на соседнюю кровать.
—А то как же, — поморщился парень, глядя на врача, который иногда посматривал на него, стараясь не афишировать это.
Осмотр прошёл достаточно быстро, и его результатом Ярослав остался доволен.
—На тебе всё как на собаке, — уважительно произнёс он, присаживаясь на стул. — А как угораздило-то?
—Да так, — ответил военный. — В стельку один умник напился и давай палить!.. Вот и меня шальная гильза не пропустила. А ты знаешь, как у нас с этим строго. —Ярик не знал, но на всякий случай кивнул.— Вот и записали, что мол, так и так, на учениях ранен...
Будь он не наедине с врачом, то сплюнул бы от досады на сослуживца, а так лишь горько усмехнулся.
—Я вот в армию по желанию пошёл, контрактник, —продолжил смуглокожий парень. —Всегда хотел... Чтоб родине служить, хотя остальные смеялись, но я не отступил от желания, а теперь тут вот лежу... С тобой разговариваю. Нравишься ты мне, хороший пацан, - Марк чуть смутился, однако от слов не отказался, переведя взгляд на Ярослава. - Я, признаться, сначала подумал, что ты из этих пидорасов...
—А я не хотел на врача идти, — ни с того ни с сего угрюмо начал собеседник Марка, — Да родители заставили, а я, дурак, пошёл... Фотографом быть хотел.
Ярослав сложил руки на груди, на некоторое время замерев и уставившись в пустоту, потопляемый воспоминаниями.
Вот он, маленький мальчик в голубых шортах, которому отец дал старый свой фотоаппарат и который Ярослав, тогда ещё Ярик, с удовольствием изучал... В шестом классе фотографировал девочку, а после получил от неё пятьдесят рублей за проделанную работу. Ведь у него действительно могло получиться, если бы не свернул в медицину, которая сейчас пожирала чуть-ли не все время жизни парня.
—Ты это, не расстраивайся, — вывел его из раздумий не очень уверенный голос Марка. —У каждого бывает, поэтому не ссы.
—Не буду, — совершенено честно и как-то даже по-детски непосредственно пообещал брюнет, в момент став лет на пять моложе. - И... Ты тоже мне нравишься.
Марк чуть сконфузился, спросив:
-Это же не по гейски? -его подозрительный взгляд заставил врача вспомнить о негативном отношении военного к так называемым «пидорасам».
-Именно так, - то ли в шутку, то ли всерьёз ответил Ярослав, хотя следующей ночью довольно долго размышлял над этим, стараясь поменьше вспомнать своего пациента с пулевым ранением и красивым телом.
