Когда отцветет сакура

      Max Richter — A Woman Alone       Машина остановилась перед коваными воротами, за которыми виднелось здание школы. Заглушив мотор, Тобирама поднял взгляд к зеркалу заднего вида и со вздохом посмотрел на дочь. Как только ремень безопасности был успешно отстегнут, Изанами приступила к сбору портфеля, который успела распотрошить за время пути до школы.       Прошло уже три года, как она пошла учиться. Средняя школа с блистательным успехом осталась позади, и настала пора освоить последнюю ступень школьного обучения. За это время Изанами стала чуть более общительной, заведя дружбу с Какаши и Обито. А ее безумное рвение к науке было чуточку потеснено простыми мирскими занятиями — развлечениями и прогулками.       И в какой-то степени Тобирама был даже рад, что дочь ступила на сложный путь социализации, от которой он ее самолично оградил. Но при этом мужчина с содроганием и страхом видел, как его маленькая кроха привязывается к одному единственному человеку. Теперь в их разговорах постоянно проскальзывало имя Обито Учиха. В каждое ее слово просачивалось безмерное восхищение этим парнем. Изанами восторгалась им, рассказывала о нем с горящим энтузиазмом и желанием показать, какой же Обито хороший, умный и веселый. А когда она впервые привела его в гости, то прямо на пороге и споткнулась, растерявшись от мысли, что он сейчас увидит ее обитель.       Привязанность к парню была налицо. И этого Сенджу страшился больше всего, позволив Изанами выйти в мир. Ведь для нее подобные связи значили и всегда будут значить намного больше, чем обыкновенная дружба или даже отношения. Раз открывшись кому-то, она уже никогда не отпустит этого человека. Он станет для нее всем. Воздухом, центром вселенной — смыслом жизни, за который такой человечек, как Изанами будет хвататься как зависимая. И если однажды этой зависимости не станет… Тобираме даже боязно думать, что станет с его дочерью.       — Обито нет…       Прильнув к окну, Изанами озадаченно осмотрелась по сторонам.       У главных ворот толпились группки учеников, которые о чем-то громко галтели и смеялись. Было много незнакомых ей людей; видно, новые ученики. Где-то проглядывались лица одноклассников. А лучшего друга нигде не наблюдалось. Он всегда ожидал ее у входа, чтобы взять за руку, потрепать по волосам и с неизменно широкой улыбкой повести за собой. Изанами не нуждалась в знаниях, которые получала в стенах этой школы. Уже давно изучила всю программу. Но она всё равно посещала уроки ради одного единственного человека. За эти три года Обито стал кем-то большим, чем просто мальчик из центра. Другом, братом — самым близким человеком после отца, которому она могла доверить все свои секреты.       Учиха никогда не смотрел на нее, как на умалишенную или жуткую зануду. В его глазах всегда горело желание послушать о ее новых открытиях. А когда понимал, что кроха засиделась за своими книгами, то брал ее на прогулку и окунал уже в свой мир. Такой же яркий, вначале непонятный, но всё же интересный по одной простой причине:       это жизнь Обито       — Тебя проводить?       Девочка резко обернулась в сторону отца и отрицательно помотала головой.       — Не стоит. Я сама дойду…       … а то Обито потом совсем засмеют из-за меня, — подумала она и выпрыгнула на улицу, закидывая рюкзак себе за спину.       Поправив задравшийся подол легкого платья с нежно синими бабочками, Изанами попрощалась с отцом и маленькими шажочками двинулась в школу. Песчано-гравийная крошка скрипела под подошвой белых босоножек, а пальчики до побеления хватались за лямки довольно тяжелого рюкзака.       По дороге девочка то и дело ловила на себе хмурые, порой недовольные, но по большей части насмешливые взгляды других учеников. Многих она знала. И от этого мандраж внутри лишь усиливался, ведь в голове моментально вспыхивали все оскорбления и унижения, которыми бросались в ее адрес. Каждый, с кем Изанами хоть раз контактировала, испытывал к ней необъяснимое презрение. Или, как всегда говорит Обито — зависть, с которой простые подростки смотрят на маленького гения.       Детям свойственно соревноваться друг с другом. Это их природа — способ познать что-то новое и подтянуть старое. Однако когда в рядах обычных, ничем не примечательных учеников возникает вундеркинд, эта схема дает сбой.       Никто не мог тягаться с Сенджу по учебе. И многих это раздражало, поскольку они физически не могли понять, как семилетний ребенок может учиться в старшей школе. Как он может быть умнее них…       Но именно это и произошло, что сразу породило множество проблем для совершенно невинной и беззащитной крохи.       Протиснувшись сквозь лес высоких учеников, Изанами подошла к доске с расписанием, где на свою голову столкнулась с главным задирой своего класса.       — А вот и наш детсад пришел. — На голову вогрузили огромную лапищу, начиная грубо ворошить ее волосы. — Смотрите-ка, да она, походу, подросла.       Дыхание стало спертым, и девочка скукожилась, опасаясь дальнейших унижений. Тревожный взгляд мазнул по ухмылке, что сияла на лице задиры. Он был высоким, в меру упитанным, но в то же время имел довольно развитую мускулатуру. Сальные волосы шоколадного оттенка были зализаны назад. А в глазах цвета кофе пылал подозрительно нехороший огонек.       Изанами нервно сглотнула, когда рука одноклассника потянулась к ее плечу. Тело невольно дернулось назад, и девочка неожиданно споткнулась о чью-то ногу.       Падение было не таким болезненным, как могло показаться. Скорее унизительным. Ведь задира и большая часть учеников, детей, стала смеяться над ее неуклюжестью. Их противные, звонкие голоса оглушительно били по нежному слуху, вбиравшему каждое обидное слово в свой адрес. Изанами не понимала, за что с ней обращаются так жестоко. Что она сделала, чтобы заслужить всеобщее презрение? Из-за того, что родилась такой? Почему уже взрослые люди, учителя, шпыняют ее по каждому поводу? Она ведь просто хочет учиться… хочет быть рядом со своим единственным другом. А ее почему-то обижают за это.       Каждый день…       В глазах засеребрились слезы безудержной обиды, и Изанами вскочила с пола, чтобы убежать от жестоких детей. Сквозь непрекращающийся смех пробился детский плач, и мгновение спустя взгляды… зверей устремились к убегающей крохе.       — И не надоело тебе уже?       Задира перестал смеяться, когда перед ним возникла одноклассница. Акира. Та еще стерва и сука. Но почему-то сейчас у нее проснулась… совесть за все унижения, которым они подвергают маленького «гения». Она не была исключением — множество раз ставила Изанами подножку, когда ту вызывали к доске. Или вырывала тетрадку, чтобы посмотреть правильный ответ. А когда девочка, подходя к доске, не могла дотянуться до написанного уравнения, то ядовитым смехом подхватывала подколки учителя.       Каждый, кто хоть чуточку испытывал неприязнь или зависть к местной выскочке, считал себя обязанным поиздеваться над ней. А Обито… он всеми силами пытался остановить эту травлю. Говорил, по-человечески просил оставить ребенка. Но когда его мольбы ударялись о глухую стену отказа, то просто опускал руки. Побить каждого он не мог — не хотел, чтобы Изанами видела еще больше насилия. Да и что такой слабый и никчемный подросток может сделать против толпы?       Как защитить своего птенчика, которого каждодневно унижают и оскорбляют.       А им ведь уже пятнадцать лет…       Как только топот маленьких ножек затих, Акира вновь улыбнулась и вместе с подружками пошла на урок. Сейчас они снова переступят порог кабинета, после чего вся их злоба, зависть, обида устремятся к маленькой и ни в чем не повинной девочке. Да, Изанами другая — не похожая на них. Но это ведь не значит, что она заслуживает такого обращения. Это ведь не повод постоянно гнобить ее. Учиха же нашел в ней что-то особенное, отчего теперь проводит всё свое время с ребенком, а не с ровесниками.       Он общается, гуляет с малолеткой, при этом не замечая, как на него уже вовсю засматриваются одноклассницы. Словно ему это и неинтересно. А может взаправду уже нашел ту, с которой хочет не просто дружить?..       

…

      Обито зашел в класс и сразу насторожился, когда его взгляд упал на пустую парту. Урок уже начался, а Изанами по-прежнему не было, что не могло не обеспокоить.       — А где птенчик? — присев на свое место, парень сразу обратился к Какаши, который сидел впереди. Дождавшись, когда математичка повернется к ним спиной, Хатаке отклонился на стуле и озадаченно покосился на брюнета.       — Думал, что она с тобой       — Меня дядя с утра задержал…       Протянув каждое слово, почему-то посмотрел на последнюю парту в среднем ряду, где сидела самая главная заноза их школы. Сынок директрисы. Неприкосновенная задница, которая делает всё, лишь бы показать свое превосходство над другими. Сатоши и раньше обижал малолеток. Но случай с Изанами уже давно перешел все границы.       Учиха видит, с какой злостью Сатоши смотрит на кроху. Ведь она постоянно говорит то, что творится у нее на уме. Без утайки и прикрас. Лишь голая правда, которая зачастую неприятно колет в глазах. Сколько раз Обито просил Изанами не перебивать и не исправлять учителей. Сколько раз умолял промолчать, когда ее опять донимали одноклассники. Но она всё равно продолжала говорить. А уже потом очень жалобно поскуливала у него под боком, задавая один единственный вопрос:       почему дети такие жестокие?       — Чего надо, Учиха? — Сатоши тихо фыркнул, когда поймал на себе уж слишком пристальный взгляд одного защитничка.       — Где она? — и опасно сузил глаза, поднимаясь со своего места. Всё внимание мгновенно устремилось в сторону Обито. Но сейчас никто не решил издеваться над его желанием защитить Изанами. Ведь все и так понимали, что Учиха уже на взводе. Ему больно смотреть на страдания крохи. И он очень хочет ей помочь, но при этом не понимает, как.       — Я откуда знаю, — сынок директрисы небрежно бросил и демонстративно уткнулся в свой телефон. -Это твой детсад.       Учиха шумно вдохнул и уже хотел наорать на этого придурка, как вдруг его руку перехватила теплая ладонь. Парень повернул голову к Акире, что сидела позади него, и вопросительно выгнул бровь.       — Она убежала в туалет на первом этаже, — тихим, чуть дрожащим голосом ответила, и Обито вылетел из класса, наплевав на возмущенные крики математички.       Воздух ударял в перекореженное тревогой лицо, пока парень стремительно бежал по опустевшим коридорам. В висках гулко стучала кровь, отрезая его от жестокой реальности. А в груди всё сдавило настолько болезненными тисками, что дышать с каждым шагом становилось труднее и невыносимее. Но он упорно бежал к своей крохе, опасаясь не застать ее в туалете. Ведь обиженный ребенок способен на многое. Даже если он маленький и совершенно невинный гений…       Учиха подскочил к женскому туалету и без задней мысли зашел внутрь, про себя, словно мантру, повторяя:       хоть бы она была здесь       И спустя секунду все его мольбы вознаградились приглушенным всхлипом, который донесся со стороны последней кабинки. Облегченно выдохнув, Обито прошел мимо длинного зеркала и с грустью в глазах остановился возле окна.       В груди неприятно екнуло, когда его взгляд устремился в проем между стеной и кабинкой. Изанами забитым, зашуганным комочком сидела в углу, обхватывая свои колени руками. Некогда красивое, идеально выглаженное платье помялось, а заплетенные в косичку волосы растрепались, прилипнув к мокрому от слез лицу.       На кафельный пол непрекращающимся градом сыпались прозрачные бусинки. И каждая такая капелька сопровождалась жалобным всхлипом, в который вкладывался один единственный вопрос:       Что она делает плохого?       С губ слетел тяжелый вздох, и Обито присел на колени перед своей крохой, накрывая ладонью ее щеку. Большим пальцем он попытался стереть соленую печаль с лица, но эти неприятные сердцу эмоции лишь усилились. Изанами заплакала еще громче, еще отчаяннее, а когда оказалась в объятиях друга, то не смогла больше сдерживать своего непонимания.       Судорожные всхлипы сопровождались невнятным бормотанием, в которое Обито вслушивался с болью на сердце и пониманием, что во всем этом лежит исключительно его вина. Изанами ходит в школу ради него, каждый день снося издевательства, которые он никак не может прекратить… Когда-то пытался. А потом перестал бороться с общественным мнением, опасаясь еще большей травли и унижений. Он может побить Сатоши и всех его дружков. Но где потом уверенность, что против него, Какаши и крохи не ополчится весь город. Ведь у местной директрисы столько связей, что с их помощью можно загнобить любого… ребенка.       — Хей, птенчик. Да не обращай ты на них внимание.       Всхлипнув особенно громко, Изанами подняла заплаканные глаза на друга, который держал ее на своих коленях. На его лице сияла неизменная улыбка, а во взгляде было столько мягкости и добра, что все плохие мысли начали отступать под напором его уверенности. Сносить тяжесть своего бытия стало проще, а затем Изанами и вовсе успокоилась, нежась в успокаивающем тепле лучшего друга. Обито трепетно гладил ее по голове, крепко прижимал к своей груди — и безмолвно говорил, что всё обязательно образуется. Надо просто подождать. А если вдруг станет совсем невмоготу сносить жестокость окружающих, она всегда сможет поплакать на груди своего бога…       Парень облегченно выдохнул, когда девочка расслабилась и перестала плакать. Слегка наклонив голову к своему птенчику, он ласково смахнул с ее лица пряди волос, вытер соленые дорожки и только после этого сказал:       — Я всегда буду тебя защищать, Изанами.       — Даже когда вырастешь? — жалобно прохрипела, цепляясь пальчиками в мокрую футболку Обито. А тот мгновенно надел маску серьезности, чтобы у нее больше никогда не возникало подобных мыслей. Они абсурдны и глупы по своей природе, ведь друзей бросать наедине с проблемами — значит признать, что ты жалкий и ни на что негодный червь. Он сам привязал девочку к себе. И теперь ему остаётся лишь разгребать последствия своего мимолетного желания.       Мы в ответе за тех, кого приручили. А он поступил так жестоко… эгоистично совершенно не с тем человеком. Дети должны общаться со своими ровесниками. А их разница в возрасте стала Дамокловым мечом для них обоих. Ведь Обито внезапно понял, что не сможет уже отпустить эту кроху от себя.       — Даже когда ты вырастешь.       Решительно ответил и прижался губами ко лбу Изанами, в мыслях проклиная себя за подобные мысли. Он не должен думать об этом, но при этом с каждым днем всё отчетливее видит возле себя одну единственную и неповторимую. Она еще слишком юна. Даже наивна в своих мыслях и помыслах. Но пройдет время, и маленький бутон превратится в наипрекраснейший цветок, который будет принадлежать только ему.       «Я всегда буду тебя оберегать, мой маленький ангел. А когда ты подрастешь, то поймешь, насколько же дорога мне»       … вот только до этого Обито еще предстояло дожить. Когда Изанами смогла успокоиться, парень помог ей привести себя в порядок, после чего они двинулись уже на следующий урок.       Но добраться до нужного кабинета они так и не смогли, поскольку их ожидаемо вызвали к директору. Тяжелый взгляд местного цербера приводил Изанами в неописуемый ужас. Однако поддержка Обито помогла ей выстоять перед этим психологическим давлением. Она стойко вынесла допрос с пристрастием, в который опять вклинились ядовитые нотки презрения и ненависти к местной выскочке. Девочка не заплакала, а ее голос даже не дрогнул, когда она говорила о причине своего прогула. И всё благодаря Учиха, который крепко держал ее руку.       Он ничего не говорил — не пытался больше затыкать подругу, когда та начинала давить на директрису своими знаниями. Обито просто сидел рядом и мягким взглядом поддерживал свою кроху. А в своем подсознании, там, где хранились все неправильные мысли, пытался понять, как же его так угораздило. Почему именно она?       Потому что таких ты больше никогда не встретишь, — подсказал ему глас разума, когда их наконец отпустили на уже последний урок. Оказавшись за дверью, Обито взял девочку за руку и с улыбкой стал слушать ее возмущенное пыхтение по поводу некомпетентности всего учительского состава. Попутно пытаясь понять, как же ему остановить эту чертову травлю.       За своими мыслями парень не заметил, как они уже добрались до раздевалок, где ему и Сенджу пришлось разделиться. Как только школьная форма сменилась спортивной, а живой интерес Какаши был удовлетворен, Обито вместе с другом вышел на стадион. Там их уже ожидала Изанами, внешний вид которой вызвал у брюнета новую волну умиления. Девочка всегда одевалась как куколка. Красивые платья нежных цветов, белоснежные туфельки — и заплетенные в косички волосы. А сейчас вся эта сказочная одежда сменилась белой футболкой свободного кроя, черными легинсами и спортивными кроссовками.       Казалось бы — ребенок готов заняться физической нагрузкой. Но так было только в мыслях Обито…       — Иза-а! Когда я говорил про помощь, то не это имел ввиду.       — Давай, Учиха! Вам еще два круга! — прокричал учитель и оглушительным свистком заставил парня рыкнуть. Замедлившись, Учиха поудобнее подхватил свою ношу за спиной и с безумно страдальческим видом побежал на предпоследний круг разминки. Хотя какая тут разминка — это уже издевательство над бедным подростком! Ибо с маленьким бегемотиком на своем горбу было не так просто бежать. Но и бросить эту слабачку он не мог, поскольку самолично предложил ей помочь… Когда учитель попытался заставить Изанами бежать столько же, сколько и старшеклассники.       Со спины тихо посмеялись, и спустя мгновение вокруг шеи сомкнулись детские ручки.       — Я о тебе ведь забочусь, глупый, — философски ответила. — Спорт полезен для растущего организма… А мое тело совершенно не подготовлено к таким нагрузкам. К тому же я за тебя домашку делаю.       — Изверг! — Обито отчаянно простонал, отчего уже рядом бежавший Какаши не смог сдержать усмешки.       — Чего ты бубнишь там? Давай я ее…       Лицо Учиха на мгновение исказилось хмуростью… ревностью, которую он поспешил скрыть за маской полной невозмутимости.       — Я справлюсь, — и, чутка ускорившись, оторвался от озадаченного Хатаке, который совершенно не понял такой реакции. С чего вдруг Обито в штыки воспринял абсолютно нормальное предложение? Они же все друзья…       … или сейчас Какаши стал свидетелем зачатков запретной и непозволительной связи?       Не сумев решить, что стало причиной такому поведению, парень догнал друзей и в полном молчании побежал с ними вровень. При этом поглядывая то на девочку, то на Учиха, между которыми уже давно наладилась понятная лишь им связь.       

***

      После школы парни, как всегда, повели Изанами домой, чтобы лично передать в руки отца. Однако по пути они решили заскочить в торговый центр, где и провели остаток дня. Утренний инцидент уже полностью забылся после первого кусочка торта. А когда Изанами приступила к третьему, от хмурого настроения не осталось и следа.       Многие считают, что именно сладкое помогает позабыть всё плохое и улыбнуться. Но в случае Сенджу этот принцип не работал от слова совсем. Пирожные, конфеты, сладкое она никогда не любила. Но после знакомства с Обито ее предпочтения резко изменились. Изанами стало нравиться то же, что и другу. Раньше от шоколадного тортика у нее сводило зубы. Но сейчас она за обе щеки уплетает брауни, политый сладким соусом. Обито сказал, что так вкуснее. И она с безумно преданными глазами начала есть то, что когда-то ненавидела. А теперь обожает.       Как и всё, что любит лучший друг…       Когда половина сладкого в кафе была уничтожена, троица друзей пошла в кино на очередной боевик. Парни весь фильм смотрели на экран с безмерным восторгом и энтузиазмом, пока Изанами сладко посапывала на коленях Обито. Во сне она улыбалась будто котик, вызывая умиление на лицах рядом сидящих девушек. Фильм уже давно перестал их интересовать, а вот два симпатичных парня, которые решили провести время с… сестрой, в одночасье стали центром их внимания.       Однако старшеклассниц ждал катастрофических размеров облом, когда парни даже взглядом их не удостоили. Ни во время фильма, ни после того, как они покинули зал. Обито, конечно, видел, с каким интересом на них глядят симпатичные девчонки. И в любой другой ситуации он бы познакомился с ними. Но рядом идущий и очень сонный котенок в одночасье развеял все его гормональные желания. Общения с девушками ему не хватало — и телом он уже ощущал это. Но мысль, что этим Обито может обидеть подругу, мгновенно возвращало его к двум маленьким глазкам, которые смотрели на него преданно и восхищенно.       — Вот мы и пришли.       Проследив за взглядом Обито, Изанами со вздохом посмотрела на свой дом. Небольшое двухэтажное здание, утопающее в ярко сочной зелени, освещали предзакатные лучи солнца. Машина отца была припаркована на заасфальтированной площадке, а на крыльце вылизывал свою черную шерстку их домашний кот.       Мичио грациозно поставил лапу на деревянную дощечку и с минуту неподвижно смотрел на свою малолетнюю хозяйку.Его глаза блестели в свете заходящего солнца, что придавало коту какой-то таинственности. А когда животное устремилось к открытому окну со стороны кухни, Обито не смог сдержать улыбки.       — Пошел твоему отцу докладывать, — иронично произнес, и девочка сразу посмотрела на него. С некой надеждой и мольбой.       — Не зайдете?       Какаши с Обито невольно переглянулись, после чего Учиха опустил ладонь на макушку подруги.       — Уже поздно, — и улыбнулся, когда глаза крохи наполнились грустью. — Но мы завтра обязательно зайдем.       — Обещаем, — подхватил друга Какаши, отчего Изанами мгновенно приободрилась. Подарив парню белозубую улыбку, девочка встала напротив Обито и поманила того пальчиком, вызвав удивление на лицах обоих парней.       — Наклонись, пожалуйста, — робко сказала.       Почесав затылок, Учиха присел на корточки возле своего птенчика и улыбчиво взглянул на ее красное личико. Изанами немного помешкалась, неловко смотря на друга из-под опущенных ресниц, а затем порывисто поцеловала в губы. Какаши мгновенно округлил глаза от шока и неверия, а Обито так вообще выпал в осадок, совершенно не ожидая подобного от птенчика.       Поцелуй получился совершенно невинным, но именно такое легкое касание губ привело его в глубочайшее потрясение.       — В честь чего? — глухо спросил, отчего Изанами засмущалась еще сильнее. Маленькие пальчики до белых костяшек вцепились в ручку рюкзака, который она держала перед собой, глаза опустились к земле, и с губ сорвалось практически беззвучное:       — Спасибо… за всё.       После этого Обито быстро отмахнулся от мимолетного шока, возвращая на лицо извечную маску добряка.       — Тебе не за что меня благодарить, птенчик, — встал на ноги и запустил пальцы в свои волосы, до боли оттягивая их вверх. — Мы ведь лучшие друзья… До завтра.       И поспешил отдалиться от дома, куда убежала радостная кроха. Как только квартал, в котором жила Изанами, остался позади, Обито подошел к автобусной остановке и с тяжелым сердцем рухнул на металлическую скамейку. На губах по-прежнему бегали приятные мурашки, вызванные тем поцелуем. И от этого виски стало сдавливать от невыносимого напряжения, всколыхнувшегося с целым роем мыслей.       Учиха некоторое время смотрел сквозь лучшего друга, ожидавшего от него хоть какой-то реакции, объяснения или просто шутки. А потом поднял на Хатаке совершенно опустошенный взгляд, на дне которого плескалось чудовищное понимание.       — Я педофил, Какаши.       — Один поцелуй…       Обито резко замотал головой, разразившись горьким смехом.       — Нет, дружище, — с налетом безысходности перебил его, прикрывая лицо руками. — Я педофил потому, что влюбился в…       Последнее слово заглушил порывистый ветер, пришедший с подъехавшим автобусом. Но Какаши даже переспрашивать не стал, чтобы понять, насколько же Учиха попал. В этом просто не было нужды, поскольку он и так видел, с какой теплотой лучший друг смотрит на Изанами. Поэтому, не найдя слов для ответа, Хатаке присел возле Обито и сочувствующе хлопнул того по бедру.       — Но она ведь вырастет когда-нибудь…       — И ты готов столько лет ждать? — Какаши спокойно подметил, отчего на сердце Обито зародилось еще большее отчаяние.       Голова опустилась, и с последним лучом солнца ушел тяжелый вздох.       Сможет ли он прожить десять лет в ожидании той единственной? Или лучше разорвать эту связь, пока еще есть возможность?       

Но не приведет ли это к неизбежным последствиям?..