Когда отцветет сакура

      What Remains Of Edith Finch OST — The End       Ну кухне царила атмосфера полного безмолвия. Работающая духовка монотонно гудела, разнося по дому бесподобный запах свежей выпечки. Исписанная косым почерком страница перевернулась, и Изанами глянула на настенные часы. Еще пять минут, после чего можно будет доставать.       Переведя курсор мышки на новое видео, девочка принялась внимательно слушать очередную лекцию немецкого ученого. Скрипучим голосом он говорил о возможностях синтетического гена, вживляемого в человеческое ДНК*. В теории такой метод помог бы людям бороться с вирусами и болезнями путем перестройки их организма. Вводимые гены, встраиваясь в клетку, вырабатывали бы мощные антитела, которые бы вели активную борьбу со всевозможными вирусами. Метод идеален во всех его проявлениях. Но, как и со всем новым и непроверенным, здесь имеется множество ограничений. И в первую очередь испытания…       Вдруг со стороны плиты донесся тихий писк. Положив ручку и остановив видео, девочка поспешила вытащить горячий противень. Но вовремя зашедший на кухню отец опередил ее, сделав всё сам. Изанами на столь сильную заботу говорить ничего не стала. Но в мыслях фыркнула и проворчала, что она уже не маленькая. И ее восьмилетний возраст — это еще не повод обращаться с ней, как с ребенком. Она уже школу скоро закончит!       Поставив противень на плиту, Тобирама пришел в небольшое удивление, заметив, чем занимается его маленький гений.       — Это для Обито и Какаши, — Изанами пояснила, когда отец взял одно овсяное печенье, выполненное в форме сердечка.       Хмыкнув над таким необычным занятием, мужчина откусил небольшой кусочек и одобряюще мотнул головой. Получилось довольно вкусно, если не учитывать тот факт, что дочь вообще не любит ни сладкое, ни готовить. Будь ее воля, она бы днями напролет сидела за книгами и компьютером, занимаясь наукой.       — В честь праздника? — присев за стол, Тобирама опустил заинтересованный взгляд на записи Изанами, которая решила углубиться в довольно интересную тему — жизнь без вирусов и болезней. — Думаю, они оценят, твои старания.       Монотонно ответил и дернулся от неожиданности, когда к нему подскочила какая-то слишком воодушевившаяся дочь. На лице ее сияла широкая улыбка, а в глазах горело столько радости и восторга, что глава семьи в одночасье забыл о своей работе. Поведение крохи уже давно стало наводить на него некие подозрения. Ведь Изанами очень сильно изменилась с момента знакомства с… Обито. И будь ей хотя бы тринадцать лет, он бы еще списал всё это на гормональную перестройку организма. Но сейчас…       — Я еще Обито конфет сделала. Попробуй! — и протянула отцу коробочку с круглыми шариками, покрытыми кокосовой стружкой. Выглядело довольно аппетитно, да и на вкус оказалось вполне себе, беря во внимание его полную нелюбовь к сладкому. Однако это уточнение Обито мгновенно насторожило отца малолетней дочери.       — А почему только для него? — осторожно спросил, и девочка пошла обратно к холодильнику, отрешенным голосом говоря:       — Какаши не любит шоколад. Да и Обито мне… нравится.       Тобирама тут же поперхнулся воздухом, ошарашенно округляя свои перепуганные глаза.       — В каком плане? — сиплым от шока голосом прохрипел, отчего девочка удивленно хмыкнула.       — Как мальчик.       После такого ответа сердце отца неприятно екнуло, а картинка перед глазами пошла тошнотворными волнами. Сделав пару глубоких вдохов, мужчина снова посмотрел на свою глупенькую кроху, что стояла возле плиты и укладывала печенье в красивые коробочки. Заботливо и с мыслью, что парней такое внимание должно обрадовать.       — Изанами, ты ведь помнишь, что…       — Что детей приносит не аист, — монотонно ответила и обернулась к побледневшему отцу, которого чуть инфаркт не хватил от такого ответа. Все-таки любознательного ребенка сложно держать в определенных рамках. И о таких вещах, как секс, алкоголь и наркотики с ней уже можно не говорить. — Шучу… Пап, я ведь не замуж его зову, а простые конфеты хочу подарить. Как благодарность.       Изанами спокойно ответила и присела напротив отца, начиная перевязывать подарки красивыми ленточками голубого цвета. Тобирама еще недолго посидел, держа руку на сердце, но затем все-таки успокоился, решив, что кроха у него далеко не глупая. И должна понимать, что Обито никогда не ответит ей взаимностью. А если вдруг такое и произойдет, Тобирама сделает всё, чтобы дочь больше никогда не вспоминала о том, кто позарился на запретное…       — Я понял, — подошел к дочери и, положив руку на ее плечо, с нажимом добавил: — только всё равно помни, что он для тебя только друг. Я буду у себя в кабинете.       Тяжелые шаги затихли, и на кухне снова воцарилась безмолвная тишина, нарушаемая мелодичным напеванием. Тонкие пальчики ловко повязали второй бантик, и девочка довольно улыбнулась.       «Не друг он мне, а семья… И когда я вырасту, то возьму Обито в мужья»              

***

      — Это нам?       Остановившись около ворот в школу, Какаши и Обито удивленно посмотрели на протянутые им коробочки. Атласные ленточки развевал морозный ветерок, разносящий по округе редкие снежинки. Несколько белых хлопьев упало на курносый носик Изанами, что стояла перед парнями и улыбалась самой счастливой улыбкой. Глаза ее были преисполнены радостью, которую в этот день не могли очернить хмурые и порой завистливые взгляды недоброжелателей. Сегодня ничто не испортит ей настроение. Даже нескончаемые унижения со стороны одноклассников.       — Ага.       Переглянувшись друг с другом, парни забрали свои подарки, и Какаши сразу пихнул Обито в бок, когда тот опять впал в оцепенение. Прошел уже год с того дня, как Учиха признался себе в страшном. Любит. И не кого-то из ровесниц, а своего маленького птенчика, с которым его разделяет чудовищная разница в возрасте. Но он… смирился с такой жестокой реальностью и попытался смотреть на Изанами как на сестру.       У него это получилось. Вот только внезапно сама девочка стала вести себя странно. Даже во взгляде ее что-то изменилось. Наряду с непоколебимой преданностью и восхищением появились совершенно иные эмоции. Каждый раз, когда Обито флиртует с другими девушками, в глазах крохи вспыхивает подозрительный огонек, а ее лицо превращается в непроницаемую маску холодности. Хватка становится сильнее, и она будто специально придумывает всевозможные причины, чтобы увести друга от очередной девушки.       Неужели ревнует? Или это обыкновенный страх того, что ее могут бросить?       — Я тебе тоже кое-что подготовил… — Обито неловко начал, запуская руку в свой рюкзак. — Валентинку хотел сделать, но подумал, что тебя такая ерунда не интересует…       Какаши на такое гениальное объяснение мысленно хлопнул себя рукой по лицу. А вот Изанами, наоборот, улыбнулась еще лучезарнее и радостнее.       — Мне понравится всё, что ты сделаешь для меня, Тоби, — мягко ответила, отчего Обито на мгновение замер, густо краснея от столь необычного обращения. Так его называла только мама. Но вот подруга это сделала по-особенному. Также ласково, но с большим желанием показать, насколько он дорог ее сердцу.       Кое-как справившись с нахлынувшим смущением, Учиха вытащил довольно увесистую книгу.       — Ну тогда… держи, — и передал ее девочке, лицо которой за секунду исказилось целым спектром радости и восторга.       — Ух ты! — громко вскрикнула, притянув к себе внимание других школьников. Кто-то фыркнул, заметив их местную выскочку. А были и те, кто поспешил достать телефон и запечатлеть такое необычное зрелище. — Где ты ее взял?! Она же еще даже в продаже не появилась.       — Я же говорил, что она оценит, — Какаши тихо проговорил другу на ухо и, убрав руки в карманы пальто, двинулся в сторону школы. — Пойдемте, а то опоздаем.       Изанами на это лишь растерянно угукнула, не отрывая восхищенного взгляда от своего подарка. Лишь усилием воли она смогла сойти с места, чтобы отправиться на скучные занятия. Хотелось куда-нибудь присесть и прочитать эту книгу от корки до корки. Новое, только что выпущенное издание одного ученого, которое еще не встретишь на полках магазина. Как Обито угадал с подарком, она не понимала. Но уже точно знала, что эта книга станет самой дорогой и бесценной во всей ее огромной коллекции. Ведь это подарок Обито…       Краем глаза наблюдая за тем, как кроха на ходу читает жуткую нудятину, Учиха со всей бережностью развязывал подаренную коробочку — попутно следя, чтобы птенчик не упал. Ленточку он убрал в карман, опасаясь потерять, а когда открыл крышку, то не смог сдержать оглушительного удивления.       — Она мне конфеты подарила… — Обито пихнул Какаши в бок, в неверии смотря на кокосовые шарики. Хатаке же усмехнулся и отвел друга в сторону, когда тот чуть не вписался в стайку визжащих девчонок. А лучший друг этого даже не заметил, поскольку с небывалым наслаждением пережевывал уже вторую конфету. — Сама сделала! Блин, вкусно…       Блаженно промычав, Обито потянулся уже за третьим шариком, как вдруг со стороны одного придурка прилетел до жути ироничный ответ:       — Всё, Учиха, женись.       После этих слов брюнета чуть инфаркт не хватил. Подавившись воздухом, он разразился натужным кашлем, покрываясь красными пятнами шока и злости. Книга быстро захлопнулась, и девочка поспешила к другу на помощь, от чего тот сразу открестился. Показав Изанами, что с ним всё в порядке, Обито убрал конфеты в рюкзак и мягко подтолкнул подругу в класс. Как только ее внимание опять захватила подаренная книга, парень волком зыркнул на улыбающегося Какаши, сердитым шепотом говоря:       — Ты совсем сбрендил?! За такие шутки можно и в нос.       Хатаке прошел вслед за другом, направляясь прямиком к своей парте. По пути он то и дело ловил пристальные взгляды одноклассников, которые уже практически перестали травить Изанами. Кто-то даже начал общаться с ней, открывая для себя довольно интересного собеседника. Но были и те, кто по-прежнему считал своим долгом унизить маленькую девочку. И сколько бы Обито и Какаши не пытались это прекратить, их сил было недостаточно, чтобы защитить подругу от целой толпы.       — А ты проще реагируй. Она не влюбилась в тебя. Просто благодарит как… брата. У нее же, вроде, нет никого, — спокойным голосом пояснил, когда присел на свое место. Обито в ответ задумался, пытаясь понять, так ли оно на самом деле. Но потом все-таки принял точку зрения Хатаке. Он себя уже просто накручивает — и у Изанами нет к нему никаких чувств. Да и откуда им взяться у восьмилетнего ребенка.       — И то верно… — после чего озадаченно посмотрел на Акиру, которая неожиданно подошла к его парте.       — Парни, мы сегодня в клуб планируем сходить. Не хотите нам компанию составить?       На лице Обито мелькнуло удивление, рожденное таким необычным предложением. Задумавшись, парень глянул вначале на Какаши, который на это лишь пожал плечами; ему всё равно — можно и в клуб. А потом его напряженный взгляд переметнулся к подруге, что смотрела на него с какой-то надеждой и просьбой. Книга уже давно была заброшена в портфель, и теперь всё внимание гения было направлено к лучшему другу — парню, которого неожиданно захотели у нее отобрать.       — Клуб?.. — глухо отозвался, и Акира сразу замотала головой.       — Прости, Учиха, но детсад туда не пустят.       — Придется мамочке оставить свое чадо дома.       Заметив подошедшего к ним Сатоши, Учиха мгновенно натянул на лицо маску холодности. По классу от такого едкого комментария прокатился гулкий смех, заставивший Изанами напрячься. Ведь от Обито внезапно повеяло жуткой аурой злости и ненависти, которой уже давно стало слишком много. Этот негатив копился в нем целых пять лет. Всё это время он терпел, сдерживал агрессию по отношению к обидчикам птенчика, отлично понимая — его необдуманные поступки ударят в первую очередь по Изанами. Но как же хотелось хотя бы разок стереть эту ухмылку с лица главного ублюдка. Чтобы Сатоши запомнил раз и навсегда: никому не позволено унижать маленького гения.       — Или вы хотели сегодня устроить романтический ужин с всеми вытекающими… — сынок директрисы навис над Обито, похабно посматривая то на него, то на притихшую девчонку. — Смотри, Учиха, в тюрьму ведь можешь загреметь за развраще…       — Обито! — Изанами истошно вскрикнула, когда лучший друг внезапно ударил Сатоши по лицу. Парень не ожидал удара, поэтому пошатнулся и спустя мгновение был повален на пол. Терпение закончилось, а шутки уже давно перешли все грани дозволенного.       — Уведи ее! — прижав ублюдка к полу, Учиха гневно рыкнул в сторону Какаши, который совершенно не ожидал подобного от друга. Но медлить не стал — вскочил со стула и попытался схватить Изанами под мышки, чтобы утянуть из класса. Однако внезапно его пальцы поймали один только воздух.       Девочка сбежала…       Улучив возможность, Сатоши со всей силы треснул Обито головой по лбу, после чего подмял его под себя. Лицо перекорежило от злости за это унижение, и парень занес руку для ответного удара. Но внезапно его кто-то остановил, перехватив за локоть. Инстинкты, вбитые тренером, сработали незамедлительно — и хрупкое тельце ребенка отлетело к парте.       В груди сдавило от боли, перед глазами вспыхнули белые искры. Изанами бессильно упала на пол и с сожалением посмотрела куда-то в пустоту. Хотелось попросить у Обито прощение, но все слова закручивались в тугой узелок. Каждый вдох сопровождался сдавленным хрипением.       А потом на пол упала рубиновая капелька.       

…

      Двери в хирургическое отделение чуть с петель не слетели, когда через них пролетел безумно злой и преисполненный яростью Тобирама. Медсестры спешно отскакивали в сторону, когда замечали своего начальника. А врачи мысленно сочувствовали тому глупцу, который посмел сотворить такое с единственной отдушиной этого холодного и бесчувственного человека.       Свернув в очередной коридор, мужчина уже издалека заметил Изуну и его чертового племянника. При виде последнего на Сенджу накатила новая волна ненависти, которая требовала, приказывала, чтобы ее выплеснули на этого мелкого ублюдка.       — Я ведь тебя просил за ней присматривать! — подскочил к Обито и уже хотел схватить того за грудки. Но возникший на пути Изуна спас своего племянника от гнева друга, которого он отлично понимает. Однако никому не позволит навредить этому ребенку. Ведь, кроме него, у Обито больше никого не осталось…       — Не кричи на него, он не виноват, — спокойно сказал, отводя Тобираму подальше от парня.       — Нет, дядя, я виноват. — Обито поднялся с пола и пристыженно опустил глаза в пол, не в силах смотреть на отца своего птенчика. — Над ней ведь издеваются уже не первый год, а я… Лучше будет, если Вы заберете ее из школы, Тобирама-сама.       До побеления сжал кулаки и низко поклонился перед тем, как… сбежать. Сбежать, чтобы спрятаться в каком-нибудь уголке и проклясть себя за произошедшее. Чтобы выплеснуть эмоции по ангелу, которого он не защитил… которого не достоен ни сейчас, ни через несколько лет. Да и не простит он себя за то, что случилось с маленькой и совершенно беззащитной девочкой…       Проводив парня сердитым взглядом, Тобирама отпихнул Изуну в сторону и бесшумной тенью прошел в палату. Но, оказавшись внутри, вся его былая решимость превратилась в ничто. Силы мгновенно оставили его, плечи опустились — и вся тяжесть бытия отца-одиночки в одночасье разбила его холодное сердце.       — Тобирама-сама, Вы как раз вовремя.       Взглянув на лечащего врача дочери, мужчина на нетвердых ногах дошел до ее больничной койки. И одного только взгляда на бледное личико Изанами было достаточно, чтобы внутри зародилось глубокое, всепоглощающее отчаяние. Ненависть на самого себя.       Сбоку пищала система жизнеобеспечения, к которой девочка была подключена. Кардиомонитор показывал ритмичные колебания сердца, не вызывающие никаких опасений. С виду Изанами казалась вполне себе здоровой. Лишь наличие множества трубок и проводов наводили легкий ужас… Но состояние ее было далеко от здорового.       — В результате удара у Вашей дочери треснуло три ребра, повредилось легкое и произошло сотрясение мозга, — врач монотонным голосом отрапортовал и передал начальнику все бумаги. — Состояние стабильно, но пару деньков мы подержим ее в бессознательном состоянии, чтобы организм смог восстановиться.       Тобирама понятливо кивнул и глухо попросил оставить его с дочерью наедине. Как только в палате остался только он один, мужчина подтащил к кровати стул и с тяжелым сердцем присел возле своего маленького ангела. Дрожащие пальцы подхватили ее руку и несильно сжали. Но именно этот жест сорвал последние замки с клетки, в которой он так старательно прятал все эмоции…       На пол упала горячая капля отчаяния, и холодную тишину палаты нарушил сдавленный всхлип. А где-то в переулке, из которого давно сбежали все кошки и крысы, нещадно избивали того, кто отправил птенчика в больницу. В тот день Изуне впервые пришлось забирать племянника из отделения полиции, в архиве которого завели первое дело на Обито Учиха.       В тот день документы Изанами Сенджу были забраны из школы.              

***

      С того злополучного дня прошло больше шести месяцев. Набухшие почки деревьев превратились в густо зеленую листву, которая затем пожелтела от наступивших холодов. Весна сменилась знойным летом. А потом пришла промозглая осень.       С каждым днем в воздухе оставалось всё меньше тепла. Небо заволокло мрачными тучами, и начался сезон холодных и непрекращающихся дождей. Улыбки сменились хмуростью и глубоким унынием, и внутри окончательно залегла ничем не смываемая печаль.       Жизнь потеряла все краски и со временем превратилась в бездумное существование. Вначале Какаши пытался растормошить Обито, но спустя тысячи безуспешных попыток он просто сдался. Отошел в сторону и позволил другу еще сильнее окунуться в омут самобичевания. Каждый день был похож на предыдущий. Такой же унылый, такой же хмурый и холодный. С уходом птенчика внутри стало как-то совсем пусто. Словно с ней ушла часть его души… А может так оно и было, раз он засыпал с мыслями о ней.       Изуна с болью на сердце смотрел на то, как племянник медленно убивает себя изнутри. Хандра грозила перерасти в депрессию, поэтому однажды мужчина предложил за ужином:       — Завтра я еду к Сенджу домой. Можешь поехать со мной.       Палочки замерли, и Обито на мгновение помыслил о том, чтобы согласиться. В потускневших глазах блеснул огонек, который затем очень быстро затух.       — Не стоит, — было единственным, что он сказал в тот день. Вот только потом эта мысль стала грызть изнутри, вынуждая его по вечерам отправляться на прогулку. Обито бродил по вечернему Саппоро, думал обо всем на свете — а потом с ужасом для себя понимал, что опять пришел к дому Изанами. В ее окнах постоянно горела настольная лампа. Опять будет сидеть допоздна, — усмехался он и спешил покинуть квартал, в который его тянуло как ненормального.       Мысли о том, чтобы действительно навестить ее или хотя бы позвонить, стали слишком надоедливыми. И когда наступило первое число декабря, Обито с содроганием постучался в дом Сенджу. Вначале ничего не происходило, ему даже показалось, что дома никого нет. Но спустя несколько минут тяжелой тишины дверь со скрипом открылась, и на пороге появилась она. С растрепанными волосами, в домашней одежде, перепачканной какой-то краской — и пугающе болезненным видом, в котором самым страшным оказались глаза. Под ними чернели глубокие синяки, а цвет этих сапфиров был схож с хмурым небом — такие же блеклые и лишенные жизни.       — Ох, птенчик… Ты чего такая бледная? — хрипло спросил, мечась взглядом от одного ее глазика ко второму.       Изанами с минуту смотрела на него в упор, ничего не говоря и никак не реагируя на столь неожиданное появление. И парню даже показалась, что кроха его… забыла. Но потом она неожиданно расплакалась, утыкаясь лицом в живот опешившего Учиха.       — Эй-эй, а ну прекрати… — отойдя от потрясения, Обито опустил руку на ее макушку и большего сделать не смог. Хотел обнять, хотел прижать к себе, чтобы спрятать эти пугающие слезы. Но единственным, на что у него хватило и сил, и совести, стал ничего не значащий жест.       И девочка от этого не смогла сдержать своей злости на друга. Отстранившись, она ударила Учиха в живот, отчаянно выкрикивая:       — Ты меня бросил!       — Прости, — почти беззвучно прошептал, виновато отводя взгляд в сторону. Рука нехотя и очень медленно прижалась к бедру, а сердце пропустило самый болезненный из всех удар. И как он вообще посмел прийти после всего случившегося? — Я подумал, что так будет лучше. Тебе надо общаться со сверстниками, птенчик. А я приношу тебе…       В двух фиолетовых бусинках загорелся неистовый страх, и девочка со всей силы обхватила друга руками, цепляясь в него мертвой хваткой.       — Мне нужен только ты! — судорожно прошептала, отчего Обито окончательно растерялся и запутался.       — Но…       — Не уходи, прошу… Мне страшно без тебя.       С моря задул порывистый ветер, принося ледяные и колючие морозы. Обито обернулся на звук подъехавшей машины и спустя мгновение перед ним появился суровый отец маленького гения. Учиха уже хотел судорожно объяснить свое появление, но в этом неожиданно пропала необходимость. Устало вздохнув, Тобирама опустил глаза на босые ножки дочери. Подумал о чем-то — и только потом черты его лица обрели больше мягкости и добродушия.       — Пойдем, нечего на холоде стоять, — после чего прошел домой, оставляя позади опешившего парня.       Услышав отца, Изанами перестала плакать и с надеждой посмотрела на объявившегося друга. Пальчики на ногах скукожились, а после и зубы застучали от колючего мороза.       — Обито, если она после этого заболеет, я тебя на опыты отдам, — внезапно донеслось из глубины дома, что сразу вернуло брюнета в реальность. Спохватившись, он подхватил девочку на руки и… замер. Улыбка расползлась на лицах обоих, а глаза обрели больше цвета и блеска, когда каждый из них понял:       друг без друга они уже не могут       Холод мужских губ коснулся ее лба, и затем Изанами с радостью для себя услышала такие заветные слова:       — Я никогда тебя не брошу, птенчик… Больше никогда.