Когда отцветет сакура

      

Federico Mecozzi — Neptunus

      После прочтения этого письма ты, наверное, посчитаешь меня трусом, подлецом, но прости — по-другому я не могу. Мне не хватает решимости, чтобы вновь посмотреть на тебя. Ведь если я это сделаю, то не смогу оставить наше прошлое.       Рин беременна. От меня. Я не могу бросить ее одну с ребенком. Но и тебя никогда не смогу забыть, мой птенчик. Ты единственная, кого я любил по-настоящему. И буду любить. Всегда.       Я верю, что у тебя получится реализовать всё задуманное. Ты у меня большая умничка. Только прошу, Изанами, не гонись за своими амбициями. Живи. Не забывай, что в этой жизни есть много прекрасных вещей. Ты их обязательно найдешь, просто на время побудь ребенком — не взрослей раньше времени.       У меня не получилось донести до тебя эту мысль. Поэтому не отталкивай от себя Нагато. Он хороший парень, думаю, из вас получится хорошая пара, хоть мне и больно от мысли, что наши дороги разошлись.       Не падай духом. Верь в себя. А я буду тебя поддерживать на расстоянии. Может когда-нибудь мы встретимся с тобой, но уже как добрые друзья.       Я вспоминаю день нашей встречи, как самое лучшее, что со мной происходило.И проклинаю себя, что не уберег такое сокровище.       Прости меня, идиота. И прощай.       

Твой Обито.

      — Он всегда любил только тебя. Постоянно говорил, какая же ты бесподобная… А я, наивная, думала, что это всего лишь глупое увлечение, детская привязанность…       Сбоку понуро усмехнулись, отрывая Сенджу от письма. Пожелтевшая бумага смялась, порвалась в местах, где она держала ее побелевшими пальцами. Перед внутренним взором в какой раз пронеслись строчки внезапного послания. Девушка прикрыла глаза и мысленно улыбнулась, представляя, как обо всем этом говорит Обито. По-весеннему теплый ветерок ласкал нежную кожу лица, а ей всё казалось, что это он к ней прикасается.       Но разлепив веки, она вновь увидела серую реальность — детскую площадку, на которой резвились дети. Среди них мелькал черноволосый мальчик, точная копия Обито. Его сын, частичка того, кто был для нее всем. Вот только потом она лишилась этой части души, вырвала из себя всё человеческое, чтобы просто не чувствовать.       Лишь где-то в глубине души воспоминания отзывались фантомной болью.       Глубоко вдохнув, Изанами аккуратно сложила письмо, которое она должна была получить еще три года назад. И только сейчас ей соизволили вернуть последнее, что осталось от любимого человека.       — Ответь только на один вопрос: зачем? — взгляд фиолетовых глаз переметнулся к Рин, которая с улыбкой наблюдала за своим сыном. В следующий момент ее лицо тронула печаль на грани вины, снедающая не только сердце, но и душу последние несколько лет.       — Я хотела извиниться…       — Зачем ты разрушила наши отношения? — сурово перебили, заставив вздрогнуть.       Нохара посмотрела на повзрослевшую девушку, в ее пустые глаза, не те живые и добрые, которые она когда-то помнила. Сидящий рядом человек был не той Изанами, это больше не тянущийся к жизни человек. От нее осталась лишь оболочка, холодная, веющая могильным морозом. На миг внутри засело сомнение, но затем Рин отмахнулась от глупых мыслей: она обязана была приехать еще три года назад, чтобы извиниться, отдать письмо и посмотреть в глаза той, кому и принадлежало сердце Обито. А она всегда была для него лишь мимолетным увлечением.       — Я хотела простого семейного счастья… И мне показалось, что Обито сможет мне это дать. Но он оказался болен тобой.       Изанами снова перевела взгляд на мальчика, забравшегося на горку. Сознание нашептало о страшном, чтобы этот выродок навернулся и сломал себе шею, перестав мельтешить перед глазами. Обито не хотел этого сына, не хотел жить с Рин — ему всегда была нужна лишь она… Какая всё же ирония судьбы, решившая так жестоко подшутить над многими людьми. А ее жизнь она превратила в сущий ад, сломав, превратив в бесчувственную калеку, для которой и будущего-то уже и не наступит.       Она умерла в тот день, когда приняла свою же вакцину от боли.       Человек в ней погиб, а вместе с ним пропало и любое желание волочить свое существование. И только мысль о Рин подгоняла ее вперед, каждый день напоминая, из-за кого произошла та авария. Это она убила Обито.       И я отплачу тебе за его смерть       Рука нырнула в карман, где пальцы нащупали холодный пластик шприца. Оголив иглу, Изанами повернулась к убийце и выдавила из себя полубезумную улыбку. В ее глазах появилось нечто пугающее, отчего Нохара на долю секунду впала в ступор. Этой заминки было вполне достаточно, чтобы подвести черту еще одной жизни.       Игла мягко вошла в подключичную артерию, впрыскивая зеленоватую жидкость.       Рин вскочила со скамейки и, схватившись за шею, огорошено уставилась на маленького гения.       — Чт… что ты сделала? — дыхание дрогнуло от одной только мысли, что по ее жилам теперь струится неизвестная жидкость, то, что привело Изанами в немыслимый восторг, раз глаза ее полыхнули такой радостью.       — Этот вирус я придумала специально для тебя. Слышала, ты смогла избавиться от зависимости. Даже второго ребенка хочешь завести… — показательно закрыв иглу колпачком, Изанами поднялась со скамейки. — Похвально. Но поспешу тебя огорчить. Теперь в твоем организме есть одна очень вредная искусственная молекула, которая со временем перейдет на стадию мутации. Воспроизвести эту формулу было очень сложно. Но кое-какой ученый мне помог…       — Зачем? — громко всхлипнув, Нохара схватилась за живот. По лицу заструились непрошеные слезы, вид которых расползся по телу немыслимой легкостью.       Младшая Сенджу как можно глубже втянула воздух, смешавшийся со сладкими нотками цветущей сакуры, и на какое-то время замолчала. Этого момента она ждала слишком долго, чтобы сейчас хоть как-то испортить его. Ни одна мысль, ни одно сомнение не посмели испортить долгожданную радость от содеянного. Ей было хорошо, впервые за долгое время Изанами ощутила себя живой — на сердце не осталось ничего, кроме облегчения.       Она выполнила свой долг. Отомстила.       — Я отдала должок, Рин. Из-за такой паскуды, как ты, погибло слишком много людей.       — Я не…       — Мне плевать, хотела ты или нет, — перебила ее грубым фырканьем и убрала пустую колбу в карман. — Через несколько дней у тебя начнется лихорадка. Снять ее можно только с помощью дозы. Не будешь колоться — начнется настоящая агония. Как медик ты должна понимать, что чувствуют пациенты в предсмертные часы… И да. Вылечиться не получится — лекарства всё равно нет. Поэтому прощай.       Смахнув с плеч волосы, Изанами прошла мимо побледневшей, рыдающей девушки. Она ушла из парка, оставила свое прошлое, наконец-то позабыв о нем. По дороге проносились машины, перед глазами, невидящими, пустыми, мелькали образы незнакомых людей. Серые здания сменялись одно за другим, пока целый город не скрылся позади.       За горизонт заплывало пылающее солнце, а Изанами всё двигалась, двигалась вперед, забывая свою жизнь. Образы дорогих людей превращались в мелкую пыль, которая немедля терялась в наступающей тьме. Она видела любимого брата, мысленно ругала Наруто за его несерьезность, просила Итачи быть посдержаннее со своей сестрой. У отца вымаливала прощение. А Саске нежно обнимала, нашептывая той долгожданные ею слова.       И в конце она остановилась, пустая, разорвавшая все связи, что удерживали ее в этой жизни, где не было его. Изанами провела рукой по железному отбойнику, который давно заменили. Но она по-прежнему помнит тот день — каждый день видит перекореженные машины. И лица. Лица тех, кто навсегда покинул ее.       Милая Изуми.       Весельчак Шисуи.       И любимый Обито.       Налетевший ветер сорвал с ветки лепестки сакуры, унося их к морю, за горизонт — туда, где Изанами теперь жаждет очутиться. Перебравшись через отбойник, она подошла к краю обрыва и с улыбкой посмотрела вниз. Теперь она свободна. Ее миссия в этом мире окончена — жизнь подошла к своему концу. Я иду к тебе, Обито…       Цветущее дерево пригнулось к пропасти, словно стремилось улететь вместе с ангелом. Оставшиеся цветы, срываемые ветром, закрутились в водоворот и полетели вниз. Нежно-розовый лепесток опустился на окровавленные губы, застывшие в счастливой улыбке.       

Цветение сакуры закончилось…

             

Две недели спустя

      — О да! Ты посмотри! Я попала на первое место в списке!       Радостный визг разлетелся по всему холлу. Сидя на подоконнике, Саске обратила взгляд на ученицу, которая крутилась возле доски почета. Лучшие ученики. Похвально. Когда-то и она мечтала попасть в лидеры, обогнать одну зазнавшуюся девчонку…       — Я забрал наши документы, можем ехать, — появление Итачи прервало все грустные мысли, что опять заполонили голову. Девушка кивнула и, взяв брата за руку, направилась на выход из школы.       Уже в центральных дверях она столкнулась с Наруто. Несколько секунд они смотрели друг другу в глаза, не двигались и даже не дышали. А потом одновременно прошли мимо своего прошлого, от которого навсегда отказались. Саске присела на переднее пассажирское сиденье, вытаскивая из кармана аккуратно сложенное письмо.       Пальцы любовно провели по выведенным иероглифам, складывающиеся в ее имя. Пока брат заводил машину, девушка опустила глаза на уже заученные строчки и в какой раз повела по ним опустевшим взглядом:       Птенчик, не принимай мое решение так близко к сердцу — я готовилась к этому несколько лет. Но если вдруг станет совсем невыносимо, прими этот препарат. Это труд моей недолгой жизни. Лекарство от боли. Но учти: если примешь, ты перестанешь быть прежней. Все чувства притупятся, эмоции станут ненастоящими — ты станешь другой. Мне кажется, это достойная плата за то, чтобы больше не испытывать боли.       Передай Нагато, что я бы его обязательно полюбила — будь мы знакомы с самого детства. А так мое сердце всегда принадлежало одному единственному человеку. Я жила ради него. И умру, чтобы мы снова были вместе.       Любовь есть, птенчик. Просто она не всегда такая, какой мы ее представляем себе.       — И твое сердце всегда было занято другим… Глупая, — губы дрогнули в слабой улыбке, и Саске глянула на старшего брата, смотрящего на нее пытливо, выжидающе.       Девушка проморгалась и только сейчас поняла, что машина уже давно подъехала к нужному месту. Последнее пристанище для мертвых — и тех надежд, которые так обожают строить люди. Забрав с заднего сиденья цветы, пара выбралась на улицу и снова взялась за руки, проходя через кованые черные ворота. Саске оглядывала каждый могильный камень, пытаясь представить, о чем мечтали эти несчастные, чем они жили — и к чему стремились.       Вскоре брат с сестрой остановились перед новеньким надгробием. В женские руки передали охапку белых роз, которые Саске с особой заботой опустила на холодный камень. Не поднимаясь на ноги, она провела кончиками пальцев по набитым именам.       Изанами Сенджу-Узумаки и Нагато Узумаки.       Итачи понуро опустил глаза к себе под ноги и мысленно попросил у лучшего друга прощение. Не успел, не уберег этого глупца от самого опрометчивого шага в его жизни — кончина сестры сломала Нагато окончательно, лишив последней опоры, за которую он так отчаянно цеплялся. Ведь только она и помогала ему жить. Но с уходом сестры пропал и всякий смысл прозябать это бессмысленное существование.       — Они еще могли жить и жить, — на камень упали крупные капли, вобравшие в себя всю глубину безысходности, о которой он так долго не вспоминал. В груди скручивалось кровоточащее сердце, а душа разрывалась в клочья, не желая больше испытывать боль утраты.       Итачи громко всхлипнул и уткнулся в плечо своей имото, цепляясь за нее, как за свой последний якорь.       — Только не бросай меня, Саске… Не уходи…       — Никогда, мой милый брат.       Пара стала медленно удаляться от могилы, на которой оставили последний подарок гения. С потянутого тучами небосвода упала первая дождевая капля, скатившись по лицу мраморного ангелочка. Вскоре кладбище накрыла плотная стена дождя. Стеклоочистители интенсивно смывали со стекла скатывающиеся ручьи, мешавшие смотреть вперед — в свое серое и холодное будущее. Но если раньше Саске боялась сделать шаг навстречу новому, то теперь она свободна от всего, что когда-то мешало ей жить.       Больше нет правил, нет строгих принципов — есть лишь воспоминания и горький опыт, которые она пронесет до конца своих дней, благодаря учителя за шанс стать другой.       Спасибо тебе, мой ангел. Ты всегда будешь жить в моем сердце