Когда отцветет сакура

      

Bloodborne — Main Theme

      Последний чемодан скрылся в багажнике, и с громким хлопком оборвалась ниточка, связующая с прошлым. Нагато, борясь с желанием заплакать, сгреб лучшего друга в объятия и судорожно вздохнул. Глаза щипало от горечи разлуки, которую он вскоре будет носить под сердцем — каждый день ему придется просыпаться с мыслью, что Яхико и Конан навсегда оставили его. Вначале друг, затем и подруга покинут жизнь Нагато, улетев в другую страну.       — Не смей плакать, — дрожащим голосом прохрипел Яхико, цепляясь за своего названного брата. Но как бы он сам не старался, от уголков раскрасневшихся глаз выкатывались предательские слезы.       — Обязательно звони мне, — Нагато нехотя отстранился от друга и с улыбкой провел рукой по его непослушным жестким вихрам.       — Яхико! Нам уже пора!       Оба вздрогнули, когда со стороны водителя прилетели такие ужасные слова. Вот и конец, конец их дружбе, которую они так оберегали, надеясь пронести ее до конца своих дней. Но реальность порой несправедлива, никогда нельзя предугадать, чем обернется завтрашний день. Для них он оказался настоящей трагедией.       Мои родители переезжают в Австралию, — сказал когда-то Яхико, сжимая кулаки и виновато смотря куда угодно, только не в глаза лучшего друга. Ведь Конан уезжает с ними, а Нагато навсегда останется здесь, в Японии, но уже не один, а со своей сестрой. Этим он себя и успокаивал, мысленно умоляя Изанами быть опорой и поддержкой для этого плаксы.       Стерев горючие слезы, мальчик отошел к раскрытой двери, где его дожидалась Конан, однако потом ринулся обратно — к своему братишке, лучшему другу, чтобы в последний раз обнять его и прошептать:       — Помни обо мне, а я постараюсь навещать тебя.       Вскоре машина скрылась на горизонте, а Нагато так и остался возле дома, дорогу к которому теперь придется забыть. Оглядев опустевшее строение, он поднял глаза к небесам. Сегодня хмурилось, пронизывающий до костей ветер срывал зеленую листву и только-только раскрывшиеся лепестки сакуры.       Один такой пролетел мимо погрустневшего лица. Мальчик поймал его и бережно убрал в карман, мысленно думая о своей сестренки. Надо бы сделать для нее рамку-гербарий, чтобы она каждый день могла смотреть на эти нежные цветы. Изанами обожает сакуру, а он хочет видеть улыбку любимого человека как можно чаще… Особенно теперь, когда от сердца оторвали ощутимый кусок.       Сгорбившаяся фигура начала удаляться, унося с собой мысль, что всё обязательно образуется. Когда они вырастут, он и сестренка обязательно переедут в Австралию — и тогда от сердца отляжет горечь потери. Этот день обязательно наступит, он верит.       

***

      Изанами залетела в туалет и, откинув крышку унитаза, опорожнила желудок, который скручивало омерзительными спазмами. Немного погодя в проеме возник Орочимару, в руках он держал полотенце, которым вытирал продезинфицированные ладони. На белоснежном халате мелькали алые пятнышки, а голову покрывал защитный экран, по которому медленно стекала мозговая жидкость.       — Почему сразу не предупредила, что не переносишь вид трупов?       Девочка вытерла рот предложенным полотенцем и на дрожащих ногах, не без помощи своего учителя, поднялась с пола. Мужчина критически осмотрел ее побледневшее лицо, цвет которого был близок к болезненному. Явно недосыпает и мало ест, что ему совершенно не нравится: без должного количества энергии и мозг перестанет работать. А это дитя обязано держать себя в форме, чтобы двигать науку — чтобы идти к величайшим открытиям.       — Я их переношу… — прохрипела Сенджу и грузно опустилась на стул в лаборатории. Вскоре ей в руки дали стакан с водой, которую она частично пролила на свой замызганный кровью халат. — Просто не очень-то и приятно вскрывать живого человека.       Мужчина в ответ лишь согласно покивал, поглядывая на мешок для трупов, где отныне лежала бесполезная груда костей. Только время зря потеряли на его вскрытие. Хотя, не стоило пока давать ученицы такое задание — она действительно не готова к столь… неприятной стороне их профессии. Даже если эта кроха и проводит тайные эксперименты над людьми.       — Как твои успехи над вакциной? — отрешенно поинтересовался.       Грязный халат бросили в специальную урну, и девочка, вымотанная, иссушенная каждодневными исследованиями, покинула лабораторию. Свой путь она закончила в небольшой спальне, где бесцеремонно завалилась на кровать хозяина квартиры. А тот и не был против, уже давно разрешив ученицы спокойно бродить по его владениям. Всё же для него такое сотрудничество стало настоящим подарком, который он отныне оберегает как зеницу ока.       — Она готова, — прошептала она и легла в позу эмбриона, подтягивая колени к груди. — Осталось только экспериментальная часть…       Дверные петли скрипнули, комната погрузилась во мрак, дабы ничто не тревожило сон маленького гения. Обрадованный этой новостью, Орочимару уже хотел вернуться обратно в лабораторию, но именно в этот момент со стороны прихожей донесся громкий стук. В голове прикинули, кто это мог к нему пожаловать в такое позднее время — и в следующий момент все догадки подтвердились.       — Где она?!       В квартиру влетел разъяренный Тобирама, который тут же приметил туфельки своей дочери. Первое же проверенное им помещение повергло мужчину в тошнотворное омерзение: как он и думал — учитель нисколько не изменился, всё продолжает людей потрошить ради своих исследований. Так еще и его дочь решил к этому делу приплести!       — Только что ус-снула… — губы ученого расплылись в елейной улыбке, при виде которой Сенджу передернуло. И как ты только с ним решила работать?       В смешанных чувствах он прошел в спальню, не включая света. Своего ангела он бережно забрал на руки и со всей горечью посмотрел на ее вымотанный вид. Как же разрывается его сердце, как же болит душа, когда единственный ребенок загибается на работе. Тринадцать лет, а она уже взвалила на себя такую ответственность.       Найдем противоядие от этого наркотика, и уедем куда-нибудь. Больше я не позволю тебе заниматься наукой… Прав был Изуна, я испортил тебе жизнь       Скулы побелели от напряжения и в глазах засела невыносимая боль, когда Изанами разлепила веки — и он узрел выцветшие хрусталики. Девочка осмотрела лицо родителя, затем бессильно опустила голову на его плечо. Даже на споры больше не было сил… Она переоценила свои возможности, взяла на себя слишком много.       Вакцина, исцеляющая людей от боли.       Поиск лекарства от чумы их города.       Обучение у Орочимару.       И уход Обито…       Тут в кармане зазвонил телефон. Остановившись в прихожей, Тобирама кое-как достал сотовый, на экране которого высветился незнакомый номер.       — Слушаю, — присущая ему суровость начала медленно превращаться в пыль, оголяя настоящее лицо главы Сенджу. Изанами нахмурилась, ощутив мелкую дрожь, которой пробрало руки отца, а Орочимару удивленно промычал, наблюдая за целым спектром эмоций, что проносился в глазах бывшего ученика. Спустя минуту тишины Тобирама отпустил скопившее внутри напряжение. — Я Вас понял, сейчас приедем.       — Что случилось? — девочка осторожно уточнила. Родитель ответил не сразу, собираясь не только с силами, но и мыслями.       — Шисуи попал в больницу… А Изуми… погибла в автокатастрофе… Иза? Что с тобой?       Старший Сенджу побледнел еще сильнее, стоило дочери скатиться с его рук и рухнуть прямо на свои коленки. Тело пронзило мелкой морозной дрожью, что поразила каждое слово, разрывающее сердце невыносимой болью:       — К-кто еще?       — Что? — мужчина хотел было наклониться вниз, однако девочка резко вскинула голову и мертвым голосом просипела:       — Кто погиб?       В квартире повисла тишина, нарушаемая лишь гулким биением детского сердечка. Но затем и оно перестало лихорадочно стучать о грудную клетку, пропустив самый убийственный удар. Фиолетовые бусинки округлились, и казалось целый мир в одночасье лишился всех звуков. Она видела лишь, как шевелятся губы отца — и чувствовала, как затаившаяся душа иссыхает, рассыпается в холодный пепел, теряя всё, чем она жила все эти годы.       Больше смысла нет.       

***

      Еще издалека Орочимару приметил, как опустившиеся сумерки переливаются яркими огнями красно-синих мигалок и догорающей машины. К небесам клубами вздымался черный едкий дым, вытесняя весь воздух ядовитыми испарениями. Через приоткрытое окно в салон врывался стойкий запах бензина, который расползся по асфальту горящей лужей.       В остекленевших глазах ребенка отразился огромный бензовоз, что лежал на боку посреди дороги, перегораживая дальнейший путь. Отбойники были перекорежены влетевшей в них машиной. Передняя часть свисала в пропасть, а задняя превратилась в смятую гармонь. На обочине лежало несколько мешков для трупов, на которых взгляд ребенка и остановился.       Не дожидаясь полной остановки машины, Изанами открыла дверь и болезненно выкатилась на асфальт. На коленках и руках мгновенно расцвели глубокие, рваные порезы, саднящие, кровоточащие. Но внимание к ним возникло ровно столько же, как и к появившемуся перед ней отцу. Отрезанная от остального мира, погрузившаяся в вакуум собственного отчаяния, девочка обошла родителя и на подкашивающихся ногах поплелась к черным мешкам.       Шаг за шагом она приближалась к заградительной ленте, точно безликая, пустая оболочка, лишившаяся всего, что удерживало ее в этой жизни. Горло стягивало болезненными, удушающими спазмами, легкие плавились от вдыхаемой гари. Дышать было нечем, но она продолжала идти к последней черте, за которой находилась лишь бездонная пропасть. Там больше нет жизни, нет надежды и бессмысленных грез — в этой холодной, глубокой червоточине существует лишь пустота.       Сегодня Обито и Рин уезжают из города. Мы поедем их провожать… Не хотите с нами, Изанами-сама?       Веселый голосок Изуми по-прежнему отдавался гулким эхо, сдавливая виски, проникая в сердце обжигающей мыслью, что лучше бы она поехала. Лучше бы находилась в этой машине, тихой мышкой сидела на заднем сиденье… Но наука оказалась для нее важнее, а гордыня не позволила снизойти до такого простого «прощай».       Полицейские попытались остановить ее, кто-то кричал, даже схватил за плечи, чтобы не позволить пройти дальше. Изанами остановилась на короткий миг, а после подошла к мешкам, где лежали трупы людей.       Один за другим. Молния монотонно гудела, пока она раскрывала лица несчастных, погибших в этой страшной аварии. Мужчина, женщина. Двое детей. На подкорке сознания пролетела фамилия Тендо — что-то знакомое… Не такая ли была у лучшего друга Нагато? Вроде как. И вроде как Яхико с родителями собирался сегодня отправиться в аэропорт.       Не доехали.       У последнего мешка она застыла, не решаясь, страшась увидеть самое страшное. В предыдущем обнаружилось охладевшее тело Изуми. Подсознание ядовито зашипело, зарычало в мольбах, чтобы этим несчастным оказалась разлучница, чтобы сейчас глазам предстало застывшее выражение лица Рин.       Но и тут ее надежды не оправдались.       Пискнув, Изанами закрыла рот ладошкой, когда увидела его.       Место аварии утонуло в отчаянном детском крике, душераздирающем, проникающем в сердца каждого, заставляя сочувствующе смотреть на содрогающеегося в рыданиях ребенка. Девочка бессильно упала на труп того единственного, кто был для нее всем в этой жизни, кто стал смыслом существования… А теперь он лежит на земле, весь в крови и не двигается. Судорожно вздохнув, Изанами резко вскакивает и с безумной улыбкой пытается растормошить любимого, она зовет его, умоляет проснуться — им уже пора домой.       В ответ она слышит лишь тишину — Обито молчит, и ее одолевает злость, ядовитая ярость на этого обманщика. Изанами бьет его в грудь, перебивается криками и проклятиями, обвиняя любимого в предательстве. Он не имеет права уйти, не может оставить одну. Кто же будет заботиться о глупой девочке? Кто улыбнется ей и скажет, что у нее всё обязательно получится?       Никто.       Больше некому подбадривать ее, ведь этот человек умер.       А она осталась жива…       — Почему ты оставил меня? Я не хочу! Не уходи…       Горячие слезы покатились по окоченевшей коже, смешиваясь с холодной кровью. Изанами мертвой хваткой вцепилась в тело своего Учиха и безудержно зарыдала. Стоявший неподалеку Тобирама схватился за сердце, и врачи поспешили отвести его к машине скорой помощи. Лишь Орочимару продолжал стоять несломленной статуей, наблюдая за трагедией ребенка. Теперь она заболела самой страшной болезнью.       И от нее же и создала лекарство.       Осталось только экспериментальная часть, ведь так, Изанами Сенджу?       

***

      — Нам жаль, Тобирама-сама, — врач сочувственно посмотрел на своего начальника. — Но Шисуи Учиха погиб на операционном столе. Произошла остановка сердца. Жизни другой пациентке сейчас ничего не угрожает. Она отделалась легким испугом.       — Рин? — Сенджу перевел удивленный взгляд на своего сотрудника, пораженный услышанным. На следующий день от полиции поступили все детали произошедшей аварии. Нохара всё рассказала. Рассказала о том, что будучи беременной от Обито, подсела на новый тип наркотика. Она и до этого долгое время пыталась избавиться от зависимости, а поступивший на рынок товар дал ей надежду сделать это быстро и безболезненно. Красивая сказка об отсутствии побочных явлений и зависимости соблазнило ее.       И она попробовала.       Один раз, второй — а после начались внезапные провалы в памяти, появилась нервозность, навязчивая идея, что Обито ее не любит, что он продолжает цепляться за прошлое. Выслушивая весь сочащийся яд, Тобирама всё сильнее и сильнее понимал, насколько же люди вокруг прогнили. Маской добряка не всегда прикрывается хороший человек — зачастую там скрывается прогнившее, лицемерное существо, которое всё это время лишь отравляло жизни других.       Такой оказалась и Рин, чего Обито не заметил даже в последний момент своей жизни. Узнав о ребенке, он решил идти до самого конца — начать стоило с переезда в другой город, чтобы порвать все связи с прошлым, перестать смотреть назад, где остался его маленький птенчик. Во время поездки у Рин началась новая истерика, которую ни он, ни Шисуи не смогли унять. Девушка выскочила из машины прямо посреди дороги, отказываясь ехать дальше. Ведь Обито любит малолетку, зачем ей этот лицемер?!       Шисуи выбежал первым, Обито не успел.       Именно в этот момент из туннеля вылетел бензовоз, забравший жизни многих людей. И в первую очередь он сжег в своем пламени весь смысл, которым жила маленькая девочка.       С того дня Изанами превратилась в тень. Она перестала есть, забыла о том, что такое сон. Наука для нее перестала быть чем-то абсолютным. Но даже не это оказалось самым страшным в ее безмолвной апатии.       Когда Обито похоронили, младшая Сенджу не оставила его — точно собака, брошенная, побитая самой жизнью, она каждодневно приходила на могилу любимого и ложилась прямо на холодный камень, в котором видела последнюю связь со своим прошлым. И в снег, и в дождь, Нагато постоянно находил сестру на кладбище, откуда и забрать не сразу мог. Она кричала, царапалась, подобно зверю одичавшему, стоило прикоснуться к ней. Шипела, проклинала всех вокруг, желая смерти им, а не тому, кто заслуживал совсем иной жизни.       Обито должен жить, должен дышать, а не лежать в могиле, куда попал по вине других.       Истерики продолжались больше года, за это время ангел превратился в нервозное подобие даже не себя прежней — Изанами перестала походить на человека. Она неделями не выходила из своей комнаты, молчала, бросала ненавистные взгляды на всех, кто жил, дышал. А Обито теперь не видит даже света, ему безумно холодно там одному.       В один из вечеров со стороны ее комнаты донесся подозрительный грохот. Всполошившись, Нагато и Наруто ворвались к сестре, где посреди скомканной бумаги, разбросанных вещей и книг обнаружилось бессознательное тело. По дороге в больницу старший Узумаки задумчиво вертел в руках пустую колбу, которую Изанами ему когда-то показывала. Это лекарство, которое избавит человечество от боли. Настанет тот день, когда мы станем свободны от любых страданий. Я обязательно добьюсь этого, ты только верь в меня!       Нагато верил. Но еще он молился, чтобы глупая сестра очнулась, а не последовала за своим погибшим женихом. Без сознания она пролежала почти неделю. Врачи разводили руками, не зная, что и сказать. Все анализы, обследования показывали, что девочка абсолютно здорова — причин для комы нет.       — Ее организм начал перес-страиваться, — загадочно улыбнулся Орочимару, когда забрал у Нагато пустую колбу. По стеклу прокатилась бледно-розовая капля, с тонким запахом сакуры. Как же символично. Ввести в сыворотку вытяжку этих цветов, чтобы хоть как-то почтить память жениха.       Мы поженимся с тобой, когда отцветет сакура       С этой мыслью Изанами раскрыла глаза, ощущая, как внутри расползается пустота. Присев на больничной койке, она выдрала все подсоединенные к ней катетеры и… ничего не почувствовала. Боль ушла. А вместе с ней пропали все чувства, ощущения.       Она взяла толстую длинную иглу и не дрогнувшей рукой всадила в ладонь. Вошедший Нагато пораженно застыл на месте, наблюдая, как на сорочке сестры расползается липкое алое пятно.       — Интересно… — задумчиво протянула она и подняла на брата пустой взгляд. Горечь утраты больше не ощущалась на языке, а душу не скручивало невыносимой болью. Словно по щелчку Изанами перестала воспринимать этот мир реальным. Она разглядывала братика и не видела былых красок, окружающая реальность для нее померкла, обрела больше серости. И даже образ любимого человека перестал отзываться хоть какими-то импульсами.       Мерно бьющееся сердце очистилось от всего, что когда-то тяготило ее.       Лекарство от боли подействовало, но вместе с этим оно лишило и самого главного — возможности чувствовать.       Я больше не человек       Недокуренную сигарету бросили на асфальт. Растоптав ее носком ботинок, Изанами инстинктивно махнула Саске на прощание, затем убрала руки в карманы юбки и быстрым шагом направилась к себе домой. Вскоре она добралась до крыльца, где ее дожидался старший брат, отчего-то побледневший и, на миг ей показалось, обеспокоенный.       — Иза, — Нагато подошел к сестре и с мольбой заглянул в пустые хрусталики. — Давай ты оставишь это дело. Люди и так…       Девушка схватила его за грудки, грубо притягивая к себе.       — Где и во сколько? — холодно процедила, и в следующий момент перед лицом возникла надвое сложенная записка.       Выхватив ее, Изанами быстро пробежалась глазами по знакомому почерку. Уголки губ чуть приподнялись, и в глазах полыхнули полубезумные огоньки. Как же долго она ждала, столько лет пребывала в мысли, что эта встреча никогда не состоится. Три года прошло с момента смерти Обито, но она не забыла. Перестала чувствовать, забыла, что значит быть человеком — но образ своей жертвы она ни разу не выпускала из мыслей. Наказание всегда находит виновного, и сегодня она наконец исполнит то, чем жила столько лет.       Вот и настала пора платить по счетам, Рин