Как размножаются драконы?

              На самом краю земли, где прерывалось время и переставало существовать пространство, где Последний Водопад ронял свои бурные воды за границу досягаемого, растворяясь во внеземном, где начинался небосвод и где заканчивались леса, стоял, устроившись аккурат у самого обрыва, трехэтажный дом. Его укутывал в свои объятия пышный сад, чье волшебное очарование не мог превзойти, наверное, ни один другой. Весной он одаривал утонченных дам красивейшими цветами подснежников и первых тюльпанов; летом лукаво зазывал лакомок угоститься сочной вишней и крупной ежевикой; осенью манил романтиков теплыми желто-оранжевыми кострами крон, ронявших искорки-листочки на охолодавших от ветров и первых морозов прохожих; и даже зимой, укрывшись тонким снежным покрывалом, сад продолжал завораживать своими изысканными очертаниями в ночи, будто серебрившимися под свесившимися совсем низко звездами и луной. Сам же дом резной фигуркой из темного дерева прятался между ветвями сада. Он смотрел на прохожих грустными узкими окнами и пригласительно простирал тоненькие петляющие дорожки от просторных веранд, крыша с бурой черепицей укрывала от дождей, полукруглые эркеры с просторными балконами отгораживали цветочные клумбы у стены от сада. Совсем еще новый и крепкий, он казался живым. Как будто жила в нем душа. Дом этот был постоялым. Он радушно принимал в своих стенах всех, кто приезжал полюбоваться на легендарный водопад, а желающих чаще всего было немало. Ведь кто бы не захотел собственными глазами увидеть, как бурная река срывается с края земли?.. А очень скоро легендарной стала и сама гостиница, привлекавшая любопытных со всех стран и городов. Вокруг нее ходило множество слухов, один другого чуднее. Многие утверждали, что помощник хозяина этой гостиницы был самым настоящим призраком. Дети любили по ночам тихонько выскользнуть из комнаты, что снимали их родители, и прогуляться по темным коридорам, выслеживая таинственного призрака. Говорили еще, что все работницы — призванные им из Небесного Царства души девушек, умерших совсем молодыми. Другие же утверждали, что помощник хозяина лично вылавливает нимф и прочих лесных духов в самых древних лесах, заставляя работать в гостинице. А уж сколько небылиц сочиняли про самого хозяина! И не сосчитаешь. Однако почти никто из посетителей, побывавших в гостинице, не мог похвастаться, что видел его лично… Люди приезжали и уезжали, так и не добравшись до скрытых тайн. Солнце каждое утро вставало из-за ломаного земляного края, отряхивалось от брызг водопада и, попрощавшись с уютным садом, отправлялось в свой долгий путь. День сменялся днем. Шли годы. Гостиница принимала путников уже почти два десятка лет… История же, о которой пойдет речь, началась в самом конце теплой весны. Если задуматься, началась она задолго до того дня, за много лет, но рассказ мы начнем именно с того дня, когда всё круто переменилось в мирной жизни обитателей дома.

***

Когда по пустынному коридорчику еще спящей гостиницы, весело смеясь, пробежал разодетый по всем правилам волшебного мира колдун, заселившийся только накануне вечером, работницы лишь с удивлением и любопытством высунулись из комнат, которые убирали в тот момент, вопросительно переглянулись, но не придали значения. И не такое случается. Порой и сам император пробегал этими дорожками, размахивая шелковым шарфом. Но когда вслед за ним, неловко поскальзываясь на вымытых и еще мокрых полах, пробежал хозяин гостиницы, девушки по-настоящему изумились. Ведь в последние несколько лет его никто из работниц даже не видел, с хозяином общался только его заместитель, который и раздавал поручения, инспектировал подчиненных, осуществлял связь. И вдруг такое неожиданное появление. Да еще и какое эффектное. Вот тут-то гостиница и проснулась, заполнилась шепотками, загудела от споров и вопросов работниц, высыпавших в коридор и из кухни, и из комнат, и из кладовых. Всем не терпелось обсудить странную новость. Подумать только, симпатичный колдун, вчера вечером очаровавший всех до одной работниц своей спокойностью, любезной полуулыбкой и учтивостью, сегодня утром уже умудрился разозлить их милейшего и всепрощающего хозяина! Да в жизни такого не бывало, чтобы он так повышал на кого-то голос, хмурился, ругался. И пусть в последнее время он совсем исчез с их глаз, но девушки всё еще прекрасно помнили эту изящную фигуру, призраком проскальзывавшую изредка по коридорам, лучезарную улыбку и чарующий голос, добрый нрав и готовность всегда понять и помочь. — Что же случилось? — Не поделили что-то. Точно вам говорю. — Да что наш хозяин мог не поделить с этим колдуном? Он даже плату за проживание еще вчера отдал, господин Чимин сам его принимал. — Кстати, а разместили-то его где? Почти все комнаты свободны… — Получается, личное что-то не поделили. — Почему это ты так решила? — Откуда он выбегал? С третьего этажа. Из кабинета хозяина. Там и ночевал, значит. — Да он только утром на третий этаж прошмыгнул. — Вот, очевидно. Разбудил хозяина… неподобающе. Воздух прямо зазвенел от дружного звонкого смеха. Девушки толпились у окна, выходившего на сад, и осторожно — стараясь не показываться, но любопытничая — наблюдали за парочкой на улице. — И не стыдно вам? — со вздохом спросил тихий мужской голос. Девушки как одна испуганно замерли, готовясь выслушать множество замечаний от помощника хозяина. — До чего дошли… подглядываете через окно… Он покачал головой, сложив руки на груди. Работницы виновато опустили взгляды. Даже Дженни, бывшая у них за главную и равную Чимину, пристыженно притихла, разглядывая собственные ладошки. — Идемте на веранду, там слышно лучше, — между тем со смешком бросил Чимин, подобрав длинные полы своего одеяния и торопливо зашагав к выходу. Девушки, весело переговариваясь, бросились следом. На веранде работницы устроились куда уютнее. Их прятали ветви пышных кустов, из-за которых не составляло труда разглядеть двух стоящих друг напротив друга мужчин. Весь шум и гам остались в стороне. Они просто стояли, спокойно, смирно, едва слышно разговаривали. Хозяин опускал взгляд, лица его почти не было видно из-за прядей темных слегка волнистых волос. Сложив руки на груди и спрятав в широкие рукава, он будто замкнулся в себе. Колдун же совсем не знал куда себя деть, постоянно неловко поправлял одежду, касался прически, дергался, пока не услышал тихий-тихий упрек. — Я уходил на войну. И не хотел, чтобы с тобой там что-то случилось, — ответил колдун как-то строго, резко. — Поэтому оставил одного в чужом городе, — спокойно добавил хозяин гостиницы. — Только так я мог быть уверен, что ты выживешь. Ты мог устроиться в городе. Там никто ничего не знал, ты был в безопасности. — Но война закончилась почти двадцать лет назад. А ты так и не вернулся за мной. В утреннем саду шуршали от ветерка листья деревьев, звонко пели ранние пташки, шумела неподалеку бурная река. Но всё равно тихий и спокойный голос прозвучал пугающе резко, пробирающее. — Двадцать лет назад, — пораженно вздохнула Дженни. — С ума сойти, — поддержала другая работница. — Вот это погулял… — Да. — Чимин нахмурился, скептически и недовольно оглядывая ссутулившуюся фигуру. — И что ты на это ответишь, колдунишка?.. — Я решил, что без меня тебе будет лучше, — пожал плечами маг. — Идеальное оправдание, — разочарованно протянул Чимин, не уловив ни нотки раскаяния. — Идемте, дамы. Дальше Чонгук и сам разберется с колдуном. Должно быть, за двадцать-то лет наш хозяин придумал, что сказать при встрече… — Но кто он, этот колдун? — скользнув в дом, спросила Дженни. — Кажется, я знаю, — закрывая дверь веранды и пожимая плечами, сказал Чимин. Работницы, окружившие его любопытствующей толпой, с жадностью ждали объяснений. — Но расскажу позже. Когда буду уверен… Он слабо улыбнулся и принялся за свои повседневные обязанности — стал раздавать указания и советы для поддержания четкой и слаженной работы в течение всего дня. Именно это он умел лучше всего, управлять своими дорогими работницами. Получалось даже лучше, чем влезать в чужие дела… Проснувшаяся гостиница стала оживать, наполняясь своими обычными звуками, ароматами и ощущениями.

***

Всё утро Чонгук сидел в кухне, не замечая взглядов сновавших вокруг работниц и их шепотков. Некоторые из девушек никогда не видели хозяина гостиницы собственными глазами, поэтому пользовались возможностью, пробегая туда-обратно без особого дела, рассматривая со всех сторон. Совсем еще молодой на вид мужчина, как и говорили им подружки, работавшие подольше. Стройный, подтянутый, даже крепкий, но какой-то запуганный. Сидел за массивным столом, перебирая поданные угощения, посматривал иногда на мельтешащих работников, вздрагивал, если кто-то случайно задевал. Молчал и как будто чего-то ждал. Чимин время от времени доливал ему в чашу теплого чая и не мешал вливаться в жизнь после долгой спячки. Ведь весь последний месяц Чонгук провел в ворохе подушек и одеял, разве что ворочаясь с бока на бок и обнимая лапами кисточку хвоста. После долгого сна в звериной ипостаси он не сразу приходил в себя. Впрочем, появление неожиданного гостя взбодрило в этот раз быстрее обычного и заставило забыть о любимом покое. — Скоро ужин, Чимин? — осторожно подал голос Чонгук, боясь мешать работающим. Девушки притихли, стук ножей не исчез, просто стал реже и слабее. Помощник оглянулся. Все знали: маг обещал вернуться к ужину. Сбежал по каким-то срочным делам, но обещал, что еще вернется. — Не переживайте так, придет он. Девушки переглянулись с улыбками, одновременно сваливая в большую миску нарезанные овощи. — Придет, конечно, — кивнул Чонгук. — Так скоро ужин? Чимин вздохнул, резко развернулся и со стуком поставил перед ним на стол глубокую пиалу с супом. Чонгук дернулся, поднимая взгляд, натянуто улыбнулся и тихо поблагодарил. Девушки тут же подали тарелки с булочками, мясными нарезками и соленьями. Самая смелая даже уложила свежую белую салфетку на колени хозяина. Чонгук кивнул ей, с трудом, но вспомнив имя курносой очаровашки; осторожно пододвинул к себе пиалу и поднял ее, принюхиваясь к ароматному и горячему супу. Он и сам понимал, что нужно сдерживаться, но никак не получалось, трясло от волнения и тревоги. Как будто не выспался, поднялся рано-рано, до рассвета, и пытаешься взяться за важные дела. Все мысли о меню гостиницы, о плате работников, об уборке в саду… все плавно приводили к слинявшему снова магу. — Чимин, а почему ты впустил его в мой кабинет? — тихо начал Чонгук, глядя только на подрагивающую поверхность супа в пиале. — Он знал? — Нет, — честно ответил помощник. Чонгук даже опустил плечи. — Расспрашивал про вас, про меня, про девушек, как и многие, строил догадки. И в шутку предположил, что хозяйничает здесь дракон-оборотень. Простите, наверное, по лицу моему догадался, что угадал. Виноват, каюсь. — Нет-нет, — торопливо замотал головой Чонгук, но, поняв, что его подловили, снова опустил взгляд и хлебнул еще супа. — После стал спрашивать другое. Давно ли я знаю хозяина, сколько лет стоит гостиница. Темные ли волосы у хозяина… и… красная ли грива. Не могу сказать, что честно и прямо отвечал ему, увиливал, ведь не понимал, кто он и чего хочет. Но, знаете, лицо его так просияло от радости в какой-то момент. А когда он пробормотал ваше имя, я понял, что не имею права не впустить его. Молча допив суп, Чонгук отправил в рот тонкий кусочек мяса, с трудом пряча распирающее счастье. Одна из работниц тут же забрала пустую пиалу, мягко и нежно улыбнувшись. Таким она не видела хозяина еще ни разу, хотя работала в гостинице почти с основания. Поглядывая в небольшое окошко, он молча улыбался и разве что ногами не болтал, выглядел совсем как довольный ребенок. Склонившись над своими свитками, Чимин прикусил кончик пера. Кто его знает, мага этого, вернется он или нет. Из вещей-то его в гостинице ничего не осталось, единственную сумку забрал с собой. После такого приветствия вполне мог и захотеть сбежать. Чимин задумчиво нахмурил брови. Впрочем, Чонгук ведь очень быстро смягчился, сменив гнев на милость. Настало перемирие. Из веселого лепета Чонгука и рассказов гостя Чимин понял, что не ошибся в догадках. Юнги, так звали мага, был тем, кого дракон долгие годы преданно считал своим единственным хозяином, близким другом и повелителем. Юнги попал в их гостиницу случайно, проезжал по делам, устал в дороге и решил переночевать, так как до столицы, куда он направлялся, оставалось еще больше дня пути. Сама судьба свела их снова вместе. Так думал Чонгук. А что же думал Юнги?

***

Сама судьба свела их вместе. Так думал Юнги про неожиданную встречу. И этим нельзя было не насладиться по полной, отложив на какое-то время свою привычную жизнь. Он провел в гостинице три долгих недели, вспоминая юность. Каждый день с раннего утра бродил в легендарном лесу, собирая нужные компоненты для зелий, а вечерами возвращался к преданному дракону. С головой окунался в созданный специально для него уют на третьем этаже гостиницы, в личной комнате хозяина. По-настоящему теплые, особенные вечера, за которые Юнги был благодарен. Но время поджимало, столица вновь звала, в Марциане еще ждали важные дела. — Чтоб тебя, — проворчал маг, застегивая на ремешки свою сумку. Она была набита под завязку, совсем не так, как при появлении в гостинице. Трещала по швам от плотно уложенных свертков с засушенными травами, мешочков с корешками и берестяных плетенок с ягодами. От резкого рывка из маленького кармашка посыпались перья волшебных птиц, пестро раскрасив темный деревянный пол. Пришлось спешно их собирать. — Отчет. — Что? — непонимающе улыбнулся Чонгук, скользнув в комнату. На эти долгие дни его уютная спальня на третьем этаже стала пристанищем для дорогого гостя. Тот так хорошо вписался, как будто комната для него и строилась. Пустовавший раньше письменный стол был занят рабочими свитками и склянками с порой причудливым содержимым. Уснувшее, казалось, вечным сном пыльное кресло в углу вновь располагало к отдыху и вечерним чаепитиям. Плотные занавесы на окнах, обычно прятавшие дракона от мира, а мир от дракона, разошлись в стороны, позволяя днем греться в лучах летнего солнца, а ночью любоваться мерцанием звезд… Кроме того, гость полностью захватил правый край широкой кровати, чему Чонгук не мог не радоваться, чувствуя себя из-за этого защищенным и отгороженным от входа. Всё было резко-новым, но таким приятным, что не хотелось отпускать. — Забыл отправить отчет в общину, — отмахнулся Юнги, вновь распихивая цветные перья по кармашкам. — Не забивай голову, разберусь. Завтра уже буду в Марциане, отчитаюсь лично. — Ты что, уходишь? — В голосе скользнуло слишком много отчаяния. У Юнги по спине пробежал холодок. Чонгук медленно поставил на стол принесенную вазу со свежими цветами и осторожно закрыл дверь. Легкий холодок превратился в настоящий мороз паники, вцепившийся иглами в кожу. — Я тебя не отпущу. Маг попытался беззаботно рассмеяться, но только нервно усмехнулся, закидывая сумку на плечо. Оборотень, стоящий у двери, внушал уже не те умиление и симпатию, к которым он привык с давних пор, а что-то совсем иное. Юнги невольно оглянулся на небольшое окошко: этаж, конечно, третий, высоко, но он-то в своей жизни многое испробовал, и по крышам скакал, и по горам. — Сел! — угрожающе рявкнул Чонгук, заставив дернуться и моментально забыть о побеге. Юнги тут же плюхнулся на кровать, глядя перед собой и прижимая сумку к груди. Подобного напора он никак не ожидал, поэтому немало растерялся, подчинившись из-за одной только внезапности приказа. Чонгук, увидев такую покорность, растерялся не меньше. Вдохнул поглубже, сцепил руки и присел рядом. — Зачем ты так? Мне ведь будет плохо без тебя. Ты же знаешь, драконы намного слабее, чем кажутся. Мое сердце не выдержит, если потеряю тебя еще раз… теперь, когда вдруг нашел через столько лет… — Я еще вернусь! Стану приезжать иногда. — Не хочу, — мотнул головой Чонгук. Голос был уверенный, твердый. Юнги удивленно перевел на него взгляд. — Не хочу, чтобы ты приезжал иногда. Этого мало. Возьми меня с собой. — Да как же ты уйдешь? — рассмеялся маг, поднимаясь с кровати и ласково касаясь волнистых волос. — У тебя же гостиница. Это и дом, и работа, ты здесь нужен. Не оставишь же Чимина одного заниматься твоими обязанностями. — Ладно, — вдруг протянул Чонгук, задумчиво хмуря брови. — Вернуться тебе придется, что бы ты там ни думал. Что ж, иди, если нужно. Ах, да, Чимин приготовил нам обед, поешь перед дорогой? Маг только кивнул, выходя из спальни. Постояв немного спиной к двери, он прислушался к звукам. Позади была тишина, почти идеальная, только тихое шуршание, как будто Чонгук застилал постель, расправлял покрывало. В очередной раз поправив лямку сумки, Юнги спустился вниз и, не заглядывая в кухню, ушел. Раз решил, сбегать стоило без задержек, быстро, пока не успели снова перехватить. Всё прибавляя шаг, он покинул пышный сад и пошел по петляющей лесной дороге. Между деревьями шуршал легкий ветерок, растворяющий все тревоги и сомнения, сквозь ветви пробивались слабые лучики солнца. Ах, если бы только все мысли занимало чудное пение птиц. Юнги успел уже почти расслабиться и забыться, уйти довольно далеко, когда вдруг понял, что его не покидает ощущение чьего-то присутствия. Резко замерев, Юнги оглянулся. Буйная трава с пестрыми цветами, пышные ветви деревьев, склоняющиеся низко к земле, мелкие пылинки, порхающие в лучиках света. И как будто бы никого. Пройдя еще немного, маг снова оглянулся, сомнений не осталось. — Выходи, я чувствую тебя, — строго потребовал он. Через несколько мгновений трава зашевелилась, раздвинулась, выпуская на пыльную тропинку небольшого понурого дракончика. Виновато опустив голову и мелко перебирая короткими лапками, он подошел близко к хозяину и махнул хвостом, взметнув пыль пышной красной кисточкой. Юнги присел, почесав между рожками и растрепав алую гриву. Она шла белому дракончику, делала его до того милым, что Юнги никогда не мог злиться на Чонгука, видя его в звериной ипостаси. Отведя назад мягкие уши, Чонгук зажмурился, с удовольствием высунув кончик острого языка. — Глупый. Бросил всё? — Дракончик кивнул. — Хотя бы предупредил Чимина? — На этот раз дракончик переступил с лапки на лапку. — Горе с тобой. Уговорил, ползи… Юнги подставил руку, позволив дракону проворно вскарабкаться по ней и устроиться на плечах. Пыльная кисточка хвоста мазнула по щеке. Юнги со смешком отмахнулся и сложил руки, старательно концентрируя магию. Чонгук с любопытством наблюдал за волшебным мерцанием между пальцами. Когда из разомкнутых ладоней выпорхнула переливающаяся бабочка, он с удовольствием впился коготками в ткань плаща, по-кошачьи урча. — Отправим небольшое письмо Чимину, чтобы он не волновался, скажем, что ты со мной. Посидев немного на ладони, запоминая послание, бабочка вспорхнула и вскоре исчезла где-то между ветвями. Юнги щелкнул дракона по носу и, тяжело вздохнув, зашагал дальше, всё же ему было пора идти. Почти весь путь лежал через леса. Широкая тропинка, давно утоптанная странниками, не уходила в глубь зарослей, время от времени и вовсе выводя на опушки возле изгибов реки. Всё вокруг внушало спокойствие. От этого и преодолевать путь было приятно и легко. Особенно на чужих-то плечах верхом. Они останавливались при желании, делили пропахшую сушеными травами еду, маг на коротких привалах вычесывал красную гриву от репейных колючек да листиков, а дракон с удовольствием нырял в новые заросли, собирать новую грязь, едва только трогались с места. Но, когда лес в очередной раз поредел, сменившись бескрайним полем, Юнги потребовал спутника сменить ипостась. Ссадил дергающего хвостом дракона в траву и спокойно зашагал дальше, будто даже не обращая внимания. Через несколько мгновений нагнал его уже молодой человек в традиционном черном платье. Вдалеке, за полем, блеклый и пока еще размытый, виднелся город. Бесформенное темное пятно с колючками крыш. Постепенно очертания его набирались четкости, высокие дома выстраивались друг за дружкой, проступая сквозь призрачную дымку, разрастались деревья, тянувшиеся ветвями к небу. Вскоре путники вышли к объезженной дороге, что вела из столицы в городок у Последнего Водопада, недалеко от которого и стояла гостиница. Дорога, петлявшая по полю, змеей ныряла в широкие ворота. Жизнь за ними кипела бурная. Был первый день разноцветной недели, главного празднования в году. Так что в город они вошли под веселую музыку.