Дороги сестер Блэк

8-ое апреля 1979 года       Северный ветер гнал тяжелые свинцовые тучи, волные бились о выщербленные скалы. Сириус все глядел в окно, по всем признакам должен был пойти дождь. В Лондоне пошел бы, но не тут, на Шетландских островах царят свои законы. Ветер дует со всех сторон, море который год пытается утопить все живое, а на земле не растет ничего выше вереска. Вся жизнь под пасмурным колпаком, и каждый день – сюрпризы от погоды! Сириус очень надеялся, что острова не завоевывали, только идиот мог отдать жизнь за клочки камня и мха.       И один такой решил поселиться здесь! Хагрид, страшно огромный и притом нелепый лесник, в основном проживал в хижине возле Запретного леса. Сириусу доводилось побывать в ней, когда в очередной раз попался на попытке разнообразить досуг докудчивому сквибу и отправился помогать Хагриду окучивать огород. Всего одна комната, забитая донельзя разным хламом и провонявшая хуже конюшни, заменяла леснику и спальню, и кухню, и столовую, и кладовку. Матушку бы хватил удар, если бы Сириус развел схожий бардак в своей комнате.       Однако в Мейнленде у Хагрида оставался старый дом, ранее принадлежавший его отцу. И прежнее хилище если и превосходило нынешнее, то не намного. В комнатах душно пахло пылью, мебель потрескалась от времени, а в окна с грязными разводами стучали ветки яблонь. Из-за холодной погоды и скудной земли деревья плодоносили мелкой кислятиной, от которого сводило рот, и лишь многочисленным пони приходились по вкусу попытки Хагрида разбить сад. А охранял нехитрое богатство нечто чудовищное и невообразимое, представляющее из себя подобие собаки, но с тремя головами! - Пушок, ну ты чаво, разбрехался? Не чуешь папочку?       Сириус, услышав смехотворные попытки Хагрида поворковать, как наседка, закатил глаза. Что хуже, назвать трехголового пса, что уже с трудом влезает в будку, Пушком, или делать вид, что это – вверх остоумия! Впрочем, было не до смеха, помимо нелепого Хагрида, причесывавшего кошмарного питомца, в гостиной распложились Дамблдор, Диггл и Муди собственной персоной. - И когда ты, Блэк, собирался рассказать о брате-Пожирателе? Когда он бы нас всех укокошил?! Сириус стоял перед ним, красный, как варенный рак. Словно, не покидал Хогвартс, и опять его распекают за плохое поведение! - Да не собирался он вас убивать! У него кишка тонка! - Тогда чего он забыл в компании Волдеморта? Чай пришел попить? - Аластор… - Хоть вы объясните мне, Альбус, какого дьявола мы за ним не следили?! Братец любил поныть, как ему тяжело быть младшим, что вечно получает из-за него. Но сейчас ситуация поменялся, малыш Регги наворотил делов, а огребает старший! - Сириус, - говорил Дамблдор размеренно и непринужденно, будто спрашивает дорогу, - ты точно не знаешь, куда мог пойти твой брат? - Нет, - отвечал он, чувствуя, как скоро сорвется на крик, - не знаю. Я ему в няньки не нанимался! То же он сказал предкам, и услышал много чего удивительного о себе. - Я вообще не просил младшего брата, начнем с этого… Хагрид от неожиданности уронил расческу. - Ну ты чаво, Сириус?! Нельзя так о братьях! Сириус вскинул брови. - Да на хрен он мне сдался! Мне одному неплохо жилось! Одна из голов «собачки» грозко рыкнула, и Сириус неловко пошатнулся. - Я вот у самого папаши был один-одиношенек, и было мне тоскливо… Сириус слушал, не веря ушам, еще чуть-чуть, и косматый великан расплачется. - Рубеус, - произнес Дамблдор, положив покрытую сосудистой сеточкой руку на плечо Хагрида, - давай простим юному Блэку его легкомысленность и поговорим о деле. Хагрид шумно хмыкнул носом, напугав свою псинку, кивнул лохматой головой, задев пыльную люстру, и снова принялся расчесывать Пушка. - Вы не виделись с момента той неловкой встречи в мастерской Диггла? Тот терзал нелепый фиолетовый цилиндр. - Да, не особо хотелось. - И никаких догадок, куда бы он мог пойти? Сириус сжимал кулаки, свирепо оглядывая слушателей. Как-то он видел на маггловском телике миссис Люпин движущиеся картинки, у героев в гневе из ушей валил пар. И он как раз находился в схожем состоянии! - Нет! Не знаю, и знать не хочу! – он задыхался от злости, но продолжал, - Да-да, вы все из себя правильные. Братьев надо любить, о братьях надо заботиться…. - Сириус, - спокойно обратился к нему Дамблдор. - ….а мне плевать на него! Слышите, плевать! - Сириус, – директор чуть повысил голос, - со своей стороны я уверяю, что непредвзят к тебе. Я понимаю и принимаю твое нежелание следить за младшим братом. Мы просто хотим узнать, где он мог бы принять свою смерть. Гнев утихал, и Сириус со стыдом опустил голову. - Дедал, Регулус посещал твою мастерскую? Тот покачал лысеющей головой. - Увы, - он вздохнул с свистом, - ни разу не приходил. Эх, знал бы, остановил бы его, поговорил бы. - Да кто же знал, дружище, - сказал ему Хагрид. Муди сидел, нахмурившись, и постукивал тростью по торчавшему из половицы гвоздю. Изуродованное шрамами лицо не выражало ничего хорошего. - Если тебе, Блэк, как ты выразился «плевать» на брата, то почему ты не сдал его с потрохами? Диггл робко подал голос. - Он так-то его привести хотел… Сириус снова вскипел. - Там Люси нарисовалась! Диггл удивился. - Там же Малфой был! Муди нахмурился. - И все же ты не рассказал о своем брате. С чего вдруг, коль наплевать на него? - Хотел ему прочистить мозги. - Мы бы помогли, я уж точно! Воистину, Мудак! - Это семейное дело. Муди поднял кустистую бровь. - Так ты же отрекся от неё! - Все равно, это мое дело. - А может ты прикрывал тёмные делишки своей семейки? Дамблдор поднял руку, призывая Сириус замолчать. - Аластор, я не думаю, что Сириус кого-либо прикрывал. - Это еще почему? - Аластор, мне-то ты доверяешь? Хагрид неожиданно хлопнул громандным кулаком по столу, и крошечный Диггл подпрыгнул от неожиданности. - Понял, Аластор, Дамблдора не проведешь! Сириус удивился больше не покорности Хагрида, а то, что он называл мракоборца по имени, слишком панибратски. В его голове меньше всего укладывалось, что Псих когда-то был школьником. - Обижайте, Альбус, - произнес он, по-прежнему глядя на Сириуса, - вам бы я доверил сохранность своей шкуры, но насчет Блэка у меня остаются сомнения. Сириус вздохнул. - Чего еще? - Ты не выносил своего кузена Крэбба и не спас ему жизнь, ненавидел брата, и теперь он тоже мёртв. Если бы из его ушей пошёл бы пар, то он сжёг бы вместе с садом и пони. - Я не убивал их, слышишь, Муди! - Я не говорил, что ты убийца, или я чего-то не знаю! - Я не убийца! – завопил Сириус, и трехголовая псина снова зашлась в лае, - Это по части Беллы! Слабо подойти к ней? Альбус успел схватить взбешенного Муди за локоть. - Аластор, - его умиротворенный голос прошел сквозь крики, - Сириус, успокойтесь. Никакая беда не позволяем нам отказаться от презумпции невиновности. Муди стукнул тростью. - Относится ко всем, кто не носит фамилию Блэк! - Аластор. - Зато моя фамилия не рифмуется с Мудаком! - Сириус! - Ребята, - пролепетал Диггл, - давайте, не будем ссориться. - А ну тихо! – рявкнул Хагрид, стукнув кулаком, - Директор говорит с вами! Дамблдор поднялся, и все разом замолчали, даже Сириус не решился. - Друзья мои, я предлагаю вам закончить заседание и разойтись по домам. К сожалению, пока не узнаем большего, какие-то выводы делать бессмысленно. - Полностью согласен, Альбус, меня ждет Штаб! - Да-да, профессор, а то оставил лавку на младшего помощника, а он еще кассу не умеет закрывать. Сириус схватил трость Муди, и мракоборец неуклюже упал обратно в кресло. - Какие личные проблемы? Мой папаша девушку увёл? - Нет, - проворчал он, ударив по его пальцам, - я наоборот спас одного из твоей семейки. И жалею теперь каждый день о глупом милосердии! Муди, отпихнув его, покинул дом, и Сириус без лишних слов тоже направился к двери, и вдруг Дамблдор обратился к нему. - Сириус, не откажите старику в его просьбе, сопроводите меня на прибрежной прогулке. Он раздраженно кивнул и позволил директору взять его за локоть. Хагрид поднялся, держа Пушка подмышкой, открыл дверь и свистом подозвал одного из пони, рыжеватого жеребца с золотистой гривой. - Шерри, проводи-ка гостей к руинам!       Сириус хихикнул, как зовут остальных, Виски, Бренди и Ром? Однако конёк твердо стоял на крошечных ногах, бодро задрав голову, он зацокал по каменистой дорожке. Узкая отмель соединяла Мейнленд с крошечным островком, на котором возвышались остатки крепости, море с обеих сторон наступало на берег, беспощадно поглощая гальку и песок. Шум прибоя бил по ушам, морские брызги оросили лицо и заливали за шиворот. Но пони, не превывший ростом трех футов, упрямо вел их вдоль по берегу. Его упёртость и смекалка больше подошли бы собаке! - В последние дни заботы поглотили меня с головой, - говорил Дамблдор, разглаживая белую бороду, - и, стыдно признаться, я забываю, какого цвета неба. - Голубое, он везде такое! - Я бы так не сказал, Сириус. Мне как-то доводилось бывать в Гренландии, там вечерами небо сверкает, как драгоценный камень. Сириус выжидал, когда поток словесного поноса оставит директора, и он скажет, что ему надо. Явно не погулять на свежем воздухе! - Я смело полагаю, что ваш брат мёртв, Сириус. Сегодня прибыли школьники с пасхальных каникул, и Регулуса среди них нет. Сириус нервно сглотнул слюну. - Может его похитили? - Увы, я получил новый выпуск «Ежедневного пророка» незадолго до начала заседания. От лица вашей матери появилось объявление о розыске Регулуса…мёртвым. Сириус не нашелся с ответом. - Не знаю, почему, но она явно уверена, что её сына нет в живых. Мне уже доводилось обучать вашу мать, что понять её мотивы. - Гобелен! – выпалил Сириус, - На нем наша родословная! - Занятная вещь, - серьезно произнес Дамблдор, - но очень редкая. Он показывает место смерти? Мысли пронеслись галопом. - Место? Нет! Точно, нет! - Жаль, конечно. Нам бы точно упростили поиски. «Нам». Сириус осекся, он уже не Блэк, на гобелене вместо него сияет чёрная дыра, как на Дромеде, дяде Альфарде, миссис Уизли, сквибе Мариусе, прапрабабке Айоле и, Мерлин знает, на ком еще! - В смерти Регулуса виноват Волдеморт, может, не лично, но точно он отдал приказ. Сириус с ужасом смотрел на директора, спокойного, пусть и грустного. - Зачем? - Ваш брат что-то замыслил перед смертью. Сириус закатил глаза. - Поверьте, Сириус, он с рождественнских каникул вернулся сам не свой. Развел кипучую деятельность, зачастил в библиотеке чаще, чем обычно, причем особый интерес уделял старым газетам и книгам с родословной Слизерина. Сириуса озарило. - Медальон! Так вот, что он заказал у Диггла! - Скорее, подделку, Сириус, настоящий медальон был… - …украден бывшим старостой Реддлом, да, сэр, знаю! Может, Сами-знаете… - Волдеморт, Сириус, коль хватает смелости перебивать меня, найдите еще немного и назовите зло по имени. Сириус обиженно фыркнул. - Как скажите. Он ищет медальон Слизерина, но уже украден много лет назад! А Реддла никто не нашел! Дамблдор поправил шляпу, съехавшую на бок от ветра. - Регулус также разыскивал информацию про Реддла. К сожалению, я не смог узнать, что именно он отыскал, но на пасхальные каникулы он уезжал не в лучшем настроении. Сириус пнул особо крупный камушек в воду, и тот громко булькнул. - Может, он для Волде…Волдеморта собирал? Дамблдор печально покачал головой. - Вы слышали о трагедии в Портсмуте, произошедшей зимой? Сириус напрягся, уже четвертый месяц Штаб находит по всей Британии обезглавленных инферналов. Причем надрезы довольно аккуратные, на несчастный случай не похоже. И многие из них – пропавшие магглы из Портсмута, как раз после Рождества. - Ваш брат вернулся сам не свой. Вряд ли он торжествовал. - Может струхнул, увидев, чего его хозяин стоит? - Как бы то ни было, он начал свое расследование, и результаты его привели к ранней могиле. Гнев вновь восстал. - Но я тут не причем! Дамблдор кивнул. - Я вам верю, Сириус, не сомневайтесь, но, боюсь, я в меньшинстве. - Муди пусть башку свою пролечит! - А речь шла про Аластора? Сириус замолчал, и Дамблдор поднялся с ним другой берег. Ветер со свистом пролетел сквозь руины, создав шуткое эхо. - Вы знаете, что среди нас завелся шпион? - Да, и пусть его Фенвик ищет. Он же легилимент! - Увы, даже он не сможет отыскать сразу. Волдеморт, наверняка, подготовился к возможной проверке и очистил разум своего слуги с недавних пор. И не так просто подобрать в чужие мысли, даже малейшее проникновение жертва способна ощутить и заподозрить неладное. Сириус слушал, с раздражением пиная камешки. Чего же тянет?! - У вас есть подозрения? - Пока нет, но я скажу за остальных. Многие вам не доверяют. Сириус резко остановился, но Дамблдор устоял. - С чего вдруг? Только потому, что я – Блэк?! - Нет, не только из-за семейной репутации. Муди начал подозревать из-за неудачной вылазки за бедняжкой Салли. Сириус вздрогнул, то ли от ветра, то ли от нахлынувшего воспоминания. Вокруг Волдеморта пылал воздух, и красные глаза выделялись среди обломков маски. - Ну не успел я поймать Каркароффа, Ремуса покоцали, и Салли надо было спасать. - Я вам верю, Сириус, но Муди уже не доверяет даже сам себе. Я не одобряю его поведения, но всецело понимаю. И он не один такой! - Кто еще? Дамблдор грустно потер лицо. - Я не стану называть имен, дабы не вносить больше раздора, просто отмечу, что вы пока не располагаете к себе. К тому же, у вас были причины недолюбливать Гидеона и Фабиана и желать им смерти. Сириус сжал кулаки. - Если эта потаскуха что-то навякала, то лучше дайте ей пинка под зад. Сэр! - Нет, мисс Медоуз вас ни в чем не винит. Но с Дирборном она не встречалась в интимной обстановке, скажем так, но и он не мог быть вам другом. - Тут уж мотив у Лунатика, причем куда весомей! Дамблдор поправил очки-половинки и продолжил куда серьезней. - Сириус, прошу вас, не пренебрегайте советом старика. Поменяйте свое поведение, смирите гнев в вашей юной душе. Поверьте, вам очень повезло, что я доверяю вам несмотря на шутку с оборотнем и мистером Снейпом. Сириус сорвался на крик. - Этот вонючий ублюдок сам виноват! Он выслеживал Ремуса, он пытался натравить на него Тонкса! Он сам бы убил его, будь у него, нищего выродка, серебро! Дамблдор сильней сжал его локоть. - Сириус, только не говорите мне, что вами тогда двигала одна лишь жажда справедливости. Но какими бы не были ваши мотивы, вы, Сириус, только навредили Ремусу, вы позволили нежелательному лицу узнать его сокровенную тайну. И снова, Фортуна невероятно благоволила вам. Если бы Питер не был внимательней, чем обычно, и не увидел бы Снейпа возле Ивы. Если Джеймс не стал бы, как обычно игнорировать слова вашего друга, и не перевесил бы в своей душе разум над ненавистью. Если бы бывший еще профессором Тонкс не поймал бы мистера Мальсибера с поличным на опасной шалости. Если бы профессор Слагхорн не опросил как следует мистера Мальсибера и не стал бы скрывать оплошность своего студента. Если бы сам Мальсибер был куда сильней духом и испытывал к соседу-младшекурснику что-то кроме презрения и желания использовать его знания. Если бы не все обстоятельства, то Снейп был бы или мертв, или обращен, вы, все четверо, покинули бы Хогвартс, Ремус отправился бы на вечное заключение в зону отчуждения, и его тайну знал бы весь мир. Лишь боязнь передо мной удерживает Снейпа от лишних разговоров, но я не вечен, как и страх его. Сириуса затряс гнев. - Может Снейп сам служит Волдеморту! А вы выгораживаете его! - Тогда, может, вы раздобудете мне доказательства его вины? - Да с удовольствием! Дамблдор пожал руку и невесело улыбнулся. - В любом случае, Сириус, мое предложение еще в силе. Не давайте повода в вас сомневаться. Я, скажу без ложной скромности, в какой-то степени мудрый волшебник, и мое слово имеет вес. Но я не могу вложить мудрость в каждую голову. Прощайте, Сириус. Жду вас, когда приведете мысли в порядок! Директор исчез с громким хлопком, оставив Сириуса наедине с мрачными руинами. Ветер, шум и грязь, вот где заточит он Снейпа и Муди, если предоставиться возможность!

***

4-тое ноября 1979 года       Чары Невидимости не надежны, как любая магия, говорил Флитвик с бесяче бодрой улыбочкой на крошечной лице. Поэтому чётко рассчитаете то время, когда необходимо скрыться от глаз людских, говорил он, дав задания сделать свои мантии-невидимки. Джеймс хотел соскочить и сразу выдать семейный экземпляр, благо, Сириус отговорил. Нечего разбазаривать семейное наследие, особенно, если оно хранилось в страшном сундуке с потрескавшейся печатью в виде вяза. Пришлось повозиться, и Нюниус получил отпуск от грязевых бомб на целую неделю. Но высшие балы среди всего курса (даже больше чем у задавки Эванс) того стоили.       Аккуратно держа мантию над головой, Сириус ощущал воздушную легкость. Он понятия не имел, сам ли Игнотус Певерелл сделал или Ангел Смерти подарил, как в сказке, но мантия служила на совесть. Пережила множество стирок, дождей и ужасное пребывание в трусах страдавшего от цистита Лунатика, и по-прежнему скрывает от людских глаз. Сириус рискнул подойти чуть ближе, но, как назло, заскрипела половица, и Джеймс крепко ухватил за плечо. Увы, звуки скрыть чудо-мантия не способна!       Священник стоял, уставившись в пустоту, но тётя Кассиопея требовательно махнула рукой, и он продолжил. С колотившимся сердцем Сириус наблюдал за церемонией, конечно, отец не славился приятным нравом и умением располагать к себе, но количество магов, провожавших его в последний путь, удивило. Сириус узнал лишь родственников, и только близких.       Ближе всех, разумеется, стояла матушка, без того неказистая, а в траурном одеянии совсем похожа на старуху, при том, что ей чуть за пятьдесят. Под локоть её держала тётя Лукреция, стремительно поседевшая коротышка. Понятное дело, без дочери, зятька Уизли (которого, Сириус не помнил, хоть убей) и внуков, то ли пятерых, то ли шестерых. Справа возвышалась старуха Кэсси, или как её прозвал Тонкс, Женщина-Летучая мышь, без мундштука, что удивительно. Также в первом ряду находился Люси, ой, то есть, Люциус Малфой, торжественный в траурном костюме и в гордом одиночестве. Кузина Цисси ненавидела его папашу всеми фибрами трусливой душонки, но Сириус ни за что не поверит, что она откажется от мрачного триумфа. Белла точно бы приперлась, не будь она в розыске.       Сзади стояли прочие родственники, кого Кэсси поймала сетями совести и стыда. Феликс и Августа Лонгботтомы, меж собой более близкие кузены, чем его родители, Фрэнк, растиравший красные уши, и Элис, белее, чем обычно. Все семейство перебирало чётки с столь явным неповиновением, что гриффиндорское знамя показалось бы детским лепетом. Мистер Крауч недовольно морщил усы, его супруга, по сравнению с которой Ремус – воплощение здоровья, кашляла в кружевной платочек. Их сынок Барти, худосочный в мать, вечно угрюмый в отца, дрожал от холода. Понятно, почему именно его Регулус выделял и считал другом, хоть на чьем-то фоне смотрелся выигрышно. Держала его за руку чахлого вида ведьма, низкорослая и сутулая, с неподходяще для своего вида серьезным лицом. Одна из сестер Крауча, вот имя подзабыл. Но точно с ней отец не спал, иначе бы она не рискнула появиться.       А вот Олливандеры появились в полном составе, сероволосый мистер Олливандер стоял с равнодушной миной на морщинистом лице, его жена поджимала губы. Их сынок Джервейс, светловолосый в мать и остроносый в отца, глядел в сторону покойника с нахальной улыбкой. Сириус потянулся было к палочке, если бы не два обстоятельства. Первое – Джеймс, прижавший палец к губам. - Ты невыносимый хам! Ты как… - Вся моя семейка! Как знать, Лотти, может мы еще ближе?       Оглушающая пощечина и срывавшийся крик. Крошечная ветка, застрявшая в горле дракона, последняя их ссора. Лотти стояла поодаль даже от собственной семьи, не говоря уже об остальных. Глаза голубые, как у миссис Олливандер, волосы темно-каштановые, не иссиня-чёрные, лицо сердечком, чего не было у его отца. И родилась она через год и два месяца после поспешной свадьбы Олливандеров. Но роковые слова вылетели из его рта и приговорили их отношения. История, как назло повторялась. Старый потаскун, его некрасивая жена и чересчур симпатичная родственница последней. Законный сын обманутой жены и непонятно чья дочь бывшей любовницы. Если прадедушка-тёзка напевал с высоты своего роста на слухи, то он оказался куда слабей духом.       Лотти стояла, гордая и одинокая. С болью в сердце Сириус отметил, что траур не портил её, черная мантия выделяла будто жемчужную кожу, а пышные волосы удерживала искусная сеточка. Ни слез, ни смеха, просто вежливая грусть. Если бы не его отец и не её мать, она был стала новой миссис Блэк, та, что устроила бы если не всех, то многих. Куда там дочери зеленщиков Мэри Макдональд и Доркас с увлечением коллекционировать мужчин! - ….и упаси нас от лукавого!       Перекрестившись, священник постучал палочкой по половицам, и под алтарем открылся проход. Сириус, едва дыша, следил, как паривший гроб уходил под землю, и как по одному родственники спускались за ним. Лотти, разглядывая фреску с девушкой, привязанной к колесу, отправилась последней. Сириус и Джеймс тут же бросились вниз, только их ноги коснулись ступенек, как свет померк в глазах, тело сдавило впереди и сзади, а лицо коснулось холодного камня. - Какого… - Ладно, - нарочито беззаботно произнес Джеймс, - есть идеи, Бродяга? - Да насрать, где мы! Вылезаем! - Я как раз тебя хотел спросить, как мы выберемся. Тебе же хотелось на мертвого папашу посмотреть! Сириус что есть силы забарабанил по стене и бысто выдохся от гнева. - Да, хотел! - Неужели заскучал? - Он мне нахер не сдался! - Тогда зачем? Сириус часто и прерывисто задышал. - Надо было самому пойти. - А чего ко мне пришел? Чего не к Питеру или Ремусу? - К Хвосту? Он со страху напудит, и нас по запаху вычислят. А что до Лунатика, то сейчас же полнолуние! Джеймс протянул. - Знаешь, когда с ним уже не живешь, то забываешь про лунный календарь. Сириус хмыкнул. - У тебя свой кровавый календарь, точнее, Лили. Джеймс, пыхтя, вытянул руку и пихнул его. - А ты чего согласился? - Да, надоело за Нюниусом следить. Хоть бы куда-то кроме аптеки Маллиграбс и рынка ходил! Пусть в «Дырявый котел», поймал бы с поличным и принес бы его голову Лили. - Прямо за волосы! - Фу, нет! Сириус с трудом отодвинул лицо от стены, чтобы упереться затылком в другую. - Есть идеи, где мы? - Замурованы в стену. Не иначе, как тут своя защита для непрошенных гостей. - Просто блеск, Сохатый. Мы тут сдохнем! - Нет, Бродяга, Мародеры не сдаются! - С чего ты взял? - Мы же с Гриффиндорцы. Опасность – наше второе имя! Бомбардо! Мощный взрыв откинул их вправо, и Сириус, пролетев, расцарапал грудь и спину. - Гений, блин! - Я хотя бы попытался! Сириус с большими усилиями вытащил палочку из кармана и несколько раз постучал по швам, соединявшим камни. Увы, неизвестные строители сваяли на совесть, и ни молнии, ни вибрации не нанесли ощутимого урона. - Суки траханные! Поубиваю всех строителей и отымею в жопу! - Согласен. Сириус услышал вздох друга. - Да, надо было вынюхать делишки Нюниуса. Наверняка, к проститукам ходит. - На какие деньги? - Вот и узнали бы! От спертого воздуха голова шла кругом, нос и горло саднило. Нужна срочная идея! - Давай трансгрессируем отсюда. Джеймс ругнулся. - Чего мы сразу не слиняли? Сириус в темноте нащупал ладонь Джеймса. - В церковь! - Да, нам тут нечего делать. Давящая пустота исчезла, и Сириуса обволок холод. Он открыл глаза и ощутил резкий удар воздуха в лицо. - Арресто моментум! – заорал Джеймс рядом. Сириус не видел в окружавшей тьме землю, лишь в считанных дюймах он замахал руками и задел каменную поверхность. Приземлившись, Сириус поднялся на ватных ногах и увидел вспыхнувшие факелы. - Где мы? Я нихера не вижу! - Мы в крипте, Сохатый.       Причудливая дорожка, вклиненная меж стен, пружиной спускалась вниз, откуда, из глубины исходил гул. Каменные чаши, служившие светильниками, вывели из тьмы вереницу саркофагов, мраморные мужчины, женщины и дети лежали на крышках гробов, уставившись в вечность застышими лицами и пустыми глазами. Однако коротали дни не в одиночестве, возле каждого стояла статуя оленя. Огромные самцы с ветвистыми ветвями, скромные самки, пятнистые малыши. - Акцио, очки! Окулос репаро! Так, чего застыл? - Какие-то Флимонты. Не могу вспомнить. Джеймс поднес палочку к надгробию. - Их уже нет. Последний из них был моим двоюродным прадедом, женился три раза, да без толку. - Погоди, - Сириус раскашлялся, приходя в себя, - та кошмарная тётя Гайда и Фаба что-то говорила про твоего родственника. - Да, она – его третья жена. Когда он умер, бабушка Поттер была беременна папой, и её мама просила назвать мальчика Флимонтом. - Вот услужила бабуся! Джеймс восторженно рассматривал захоронения предков, то и дело вскрикивая. - А ты знал, что если Флимонт погибал в бою, то ему в могиле клали отрубленную голову оленя, а тело съедали на поминках? - Да, Сохатый, обязательно закажу оленину! - Посмотри, там та испанка лежит, о которой говорила Дромеда. Её олениха покрашена в рыжий! - Да-да, только гитары не хватает. Он и сам заметил интересную особенность, размер рогов зависил от возраста покойных мужчин. У Аурелия Флимонта, умершего в двенадцать лет от чумы, олененок отрастил лишь небольшие рожки, его, вероятно, внучатого племянника Юстаса, прожившего десять лет, сопровождал олененок без пятен и без рогов. Вот только времени у них не особо много для изучения семейной истории. - Не знаешь, как отсюда выбраться? - Ну, ждать, когда нас откроют снаружи, нет смысла. - Да я сам догадался! - Давай пересместимся в коридор, найдем лестницу и снизу постучим. - Если нам не откроют? - Выкопаемся сами. Сириус присвистнул. - Понятно, почему ты в оленя превратился, все мозги перетекли в рога. - А я предпочитаю думать, что виной всему – мое благородное происхождение! Ладно, забираем мантию и валим. Акцио, мантия-невидимка! Пламя чуть тронулось и не более того. - Мерлинова мамаша! - Давай я! Сириус произнёс то же заклинание, чтобы получить схожий результат. - Сука! - Да, Бродяга. - Почему Манящие чары не действуют?! - Спроси что полегче, сам в шоке. Сириус долго буравил друга взглядом. - А как ты её находил? - Всегда клал на место, в сундук или под подушку. Сириус лишь спихнул камешек вниз. С какого зверя Певерелл содрал шкуру и в чьей мочи настаивал, чтобы на мантию не действуют чары! - Ладно, - сокрушенно произнес Джеймс, засучивая рукава, - будем искать вручную. Сириус в ужасе оглядел вереницу гробов. - Сохатый, ты шутишь?! - Увы, нет. - Да давай потом! У тебя же есть ключи от крипты Флимонтов. Джеймс мрачно покачал головой. - Мантия потом может понадобится.       Джеймс решительно побежал наверх, и Сириус, обреченно опустив голову, побрел за ним. Еще говорят, что он упрямей осла! Время шло, но мантия не попадалась им на глаза, хотя они обходили каждый саркофаг со всех сторон, ощупывали статуи и каменные чаши. Многочисленные Флимонты сливались и спутывались, все они не значили для Сириуса ничего. Разве что выяснилось бы, что его предки насолили им, больше ведь заняться было нечем! И его удивило наличие некой Урсы Блэк, жены Филиппа Флимонта, правда, не уточнили, кто она – Майора или Минора. Заметил Сириус, что до пятнадцатого века Флимонты носили приставку «ле», и сами имена были выгравированы с черточками над гласными буквами. - Сириус, - озадаченно спросил Джеймс, - как дела с французским? - Ни разу не пригождался, вот и не учил. - У меня – также! - Вроде как Дромеда должна знать. - Ага, так и придет она сюда!       Они дошли до конца, до затхлой катакомбы, где одно движение ноги подняло облако пыли. Чуть отдышавшись, Сириус и Джеймс осмотрели гробы Клода ле Флимонта, погибшего в битве при Гастингсе, и Томазины Ла Руж, пережившей мужа на двадцать лет. Разочарованно и устало выдохнув, они развернулись, когда услышали еле различимый стук. - Ущипни меня, Джеймс, - прошептал Сириус, озираясь, - мне кажется, рядом скачет лошадь. Джеймс напряженно согнулся, будто собрался мяч ловить. - Конь-то не подкованный, слышь, как цокает! И стук звучал все громче и чётче, Сириус направил вперед себя палочку и с удивлением услышал рёв. Джеймс в изумлении раскрыл рот. - Олень…..причем, самец. Откуда он?       Из маслянисто-чёрной стены со свистом выскочил жемчужно-белый силуэт. Сириус выпустил несколько зарядов, и все они прошли сквозь. А чудовище пролетело через него, и Сириус от неожиданности упал на спину. От проникновения тело покрылось липким потом, а сердце колотилось о ребра. - Это призрак! – крикнул он и повернулся к Джеймсу.       Но вместо него протяжно ревел другой олень, из плоти и крови. Темная для обычного животного шерсть в темноте казалось совсем чёрной, а отблески факела выделяли белые круги на морде. Однако призрачный олень не испугался и угрожающе наклонил рогатую голову. Джеймс ответил на вызов и забил копытом. Двое животных грозно надвигались друг на друга и махали рогами, пока Сириус отползал в сторону. Наколдовав Магический Щит, он поднялся на ноги и пятился назад, как увидел нечто, свисавшее с призрачных рогов. - У него мантия!       Олень тут же развернулся массивной тушей и дал деру, несмотря на отсутствие плоти, цокот его копыт отдавался громким эхом. Джеймс бросился следом, добавил шума. Сириус убрал Щит, спрятал палочку и мигом обернулся псом. Когти легко цеплялись за каменную гряду, а подушечки на лапах смягчали удар о поверхность. В нос ударило множество запахов, собственный – от шерсти, от Джеймса нечто буйное, смешанное с запахом крови и пота, а также пыли и влажного камня. И совершенно ничего – от призрака!       Сильные собачьи ноги помогли настигнуть оленя, от его лая он пытался петлять, но Джеймс взмахом рогов не давал ему увильнуть от них. Сириус совершил прыжок, лязгнул зубами, пытаясь схватить мантию, и впечатался в оленье тело. В нос забилась взмокшая шерсть, а по макушке ударили рога. Туша съежилась, утробный рёв сменился отборной бранью, от которой у дедушки Поллукса загорелись бы уши. - Убью! Убью его! Насрать, что он уже сдох! Сириус тоже обратился в человека, поднялся, потирая голову. Картинка перед глазами не сразу устаканилась, и в ушах стреляло, как от маггловского оружия. - Какие идеи? Джеймс застонал, починяя очки. - Ты не помнишь, чьи крипты рядом? Сириус чуть не взвыл, растирая синяк. - Абботов и Пруэттов, кажется. Джеймс вздохнул, стряхивая с себя пыль. - Я из Абботов знаю только жену Эдгарса Боунса и её мелкого братца. - Аналогично! - К Пруэттам? - Да, Сохатый, летим в пасть драконов! - Ага, котелок с супом из оленины и собачатины.       Рывок и снова полутёмная крипта, вспыхнувший огонь освещал надгробья, но никаких оленей. Возле каждого Пруэтта возлежал драконий череп, накрывавший собой огонь в чашах, от чего на стенах плясали «зайчики». Сириус и Джеймс шли, держа палочки наготове, но все еще обращали внимания на имена. Гайд и Фаб смотрели на него с упреком на мраморных лицах, а их отец – с подозрением. Мистер Пруэтт лежал на широком постаменте, слева от него – первая супруга, Ирмгард, а справо оставалось место для тёти Лукреции. Ниже был старший брат старика, Ираклий с женой Фионой и их сын Персифаль, отец Гидеон и мать Веста, урожденная Слагхорн. При виде директора Фабиана Сириус отвернулся, нечего давить ему на совесть.       Снова множество имен, чьи носители мало что значали, смесь героев Артурианы с древнегреческими героями, древнеримскими правителями, библейскими пророками и, Бог знает, кого еще. Возле гроба некого Оуэна Пруэтта послышалась какая-то песня на шипящем языке, и из глазниц черепа пошёл пар. Сириус и Джеймс мигом сгупировались на случай атаки. - Неужели тут дракон? Это же невозможно! - Как знать, - сказал Сириус, - Пруэтты так-то славились как убийцы!       В полутьме прорезались белые крылья, следом высунулся сам дракон с узкой мордой, длинной шеей, мощными задними лапами и кнутообразным хвостом. Он издал гулкий рёв, нечто низкое и при этом давящее на уши, грудная клетка животного затряслась, как и складки шеи. Джеймс попятился назад и потянул Сириуса за собой. - Валлийский зелёный, точнее, был им. Он вообще-то мирный. - Чего?! Дракон загудел громче, и от его звуков заныло в затылке. - Да-да, питается в основном овцами и косулями, его просто не надо злить или пугать. - От человечины не откажется. - Слышишь? Он нас пока предупреждает. - Дядюшка Ньют просветил? Дракон заревел и выпустил узкую струю огня, призрачное пламя прошло сквозь каменную тропу. Сириус и Джеймс разом пригнулись, и когда дракон затянулся, бросились вниз. Но чудовище мигом перелетело и оказалось прямо перед ними. - Он уже мертв? – трясясь, спросил Сириус. - Да, чего мы бежим? Поток призрачного огня просочился сквозь, и Сириус почувствовал себя, окуненным в холодную воду. Джеймс пустил залп, и дракон в ответ клацнул зубами. Сириус попытался сдуть его, но он замахнулся когтистой лапой. - Валим отсюда! - Куда, Джим? - Не важно, лишь бы не здесь! Новый рывок и новая крипта, но никаких драконьих черепов или статуй животных. Ближе к ним стоял гроб на широкой подставке, как у мистера Пруэтта, и огонь хорошо освещал еще не испорченный временем мрамор и вырезанных у подножья воронов в сочетании со звездами. - Сириус, мы же у тебя! - У Блэков, Джим. - А ты-то кто? - Меня же выжгли, забыл? Снаружи послышались голоса, и Сириус с Джеймсом притихли. Секунды тянулись, как жевательная резинка с подошвы ботинка, но, к счастью, наступила тишина. - Подождем чуть-чуть и свалим. - Нет, без мантии мы никуда не уйдем! - Да чтоб тебя!        Джеймс вновь принялся высматривать злочастную мантию, пока Сириус приближался к новому захоронению. Он не таким запомнил отца, не прекрасным и белоснежным, не спокойным и умиротворенным. И даже у него появились морщины и седина, а ядовитых слов хватило бы на весь мир. И ему выплатилось все причиненное зло!       У тебя не осталось друзей, думалось Сириусу, твой любимый сыночек мёртв, твои племянницы ненавидят тебя настолько, что даже твой синюшный труп им противен. Жена наверняка радуется, что не придется тебя ловит на гульках, а остальным родственникам – насрать! И только я, позор семьи, стою возле тебя! У тебя не будет чистокровных внуков, уж позабочусь об этом!       Но грудь сдавило, гнев и злость все не могли вырваться наружу. И Сириус никак не мог оторвать взгляд, тонна камня погребла отца вместе со мечтами, желаниями и прожитыми годами. Что не делай, все равно окажешься в ящике в полном мраке и одиночестве! А домочадцы предпочтут поговорить с портретом, чем спуститься вниз, под землю. - Сириус, - тихо сказал Джеймс, - с тобой все в порядке? Он вздрогнул. - Да, просто… - Я понимаю.       С трудом Сириус отошел от гроба отца, появившаяся в душе дыра нарастала. Обе бабушки, Мелани и Ирма, лежали на схожих постаментах, куда скоро придут и дедушки. Дядя Тури и его жена Лисандра находились вместе несмотря на полувековую вражду и раздельное проживание. Тётя Ликорис и дядя Регулус, два неудачника. Дядя Сигнус и его жена Друэлла, невольно даровавшие ему и брату жизнь, отец бы ни за что не женился на некрасивой кузине, и матери гулёна-родич был нужен только из-за чистой крови. Дяди Альфарда здесь нет и не будет, Сириусу удалось раскошелиться на хороший гроб сверху.       На прочих родственников он старался не обращать внимание, стыд и страх обуревал его. То предавали, то убивали родичей, то кого-то травили. Сколько еще понадобится лет, что ему искупить все грехи предков. И только ему придется! Регги, гад, подумал Сириус, проходя мимо гроба Либры и Саггитариуса, полукровок и убийц нечистокровных родственников, где же ты, когда нужен?       На середине пути Сириус с удивлением обнаружил возле Фабиолы Флимонт множество сгнивших гранатов, а у её свекрови Идунн Нотт – яблоки. Джеймс вслух удивился преданности детей, тащивших фрукты глубоко под землю, а Сириус – идиотизму, побуждавших тратить продукты явно не в лучшие времена. И разные засохшие цветы больше напоминали языческие жертвоприношения, чем воззвание к памяти. Правда, подобно возле могил отцов почти не было. - Джеймс, глянь, что написано? Они стояли возле гроба Неккара Блэка, умершего в 1380 году, вот только вместо фамилии какое-то «ле Нуар». - Вроде как раньше писали на французском, из-за Вильгельма Бастарда. - А что за «Нуар»? - Профессор Бэрбидж говорила про стиль маггловских фильмов, про детективы в черно-белой цвете.        Странности не закончивались, отец Неккара, Цетус, и брат Процион, почему-то носили двойную фамилию, «де Монтремар ле Нуар». Так были обозначены прочие предки, включая Саггитариуса I, Персиуса, Драко, Вирго и Тауруса, Кэприконуса и Гемини. И вот они добрались до истоков, подняв кучу пыли, Сириус и Джеймс осторожно подходили к двум тяжелым гробам. Черты лица не были столь хорошо вытесанны, как у их потомков, и Сириус различил длинное и худое лицо предка, его узкий подбородок под бородой и прямые волосы. Одна рука сжимала палочку, а вторая полуторный меч. Рядом с ним лежала худосочная женщина с змеевидными косами под покрывалом, а огромные глаза и крупный нос занимали пол-лица. А ладони были чуть раскрыты, будто в молитве. - Разве её звали «Мария»? – спросил Джеймс, палочкой смахнув пыль - Окрестили явно. - Нос у неё в точь-точь как у профессора Бабблинг. - Ты ей это не скажи. - Кому? Профессору или ей? - Лучше им обеим. Джеймс вздрогнул, услышав какой-то слабый звук, но Сириус смотрел на надгробие. - Сириус де Монтремар!       Джеймс дёрнул его за рукав, и Сириус обернулся. Вновь призрачный силуэт, к счастью, человеческий. Женщина ростом чуть выше Питера и тоньше Ремуса, парила в нескольких футах над поверхностью. Ночная рубашка, без изысков в виде кружевов или лент, скрывала руки до запястий и ноги до щиколоток, но распутилась на почти плоской груди. Длинные растрепанные волосы разлетелись в воздухе, и черты лица казались совсем мелкими и детскими. - Отвернитесь! Сириус фыркнул. - Не знаю, как у вас, на Востоке, принято, но на Западе принято здороваться. - Отвернитесь, мужчине не предстало наблюдать женскую наготу, даже если она мать! - У меня… - Сириус, уважим желание дамы. Джеймс трясся от переполняемого веселья. - Лили такая же, одевается и моется в одиночестве. Даже мочалкой в глаз запустила! - Странно, но в принципе понятно. А ей чего стесняться? Худшее уже случилось! Отметив её тощие ноги, Сириус с содраганием представил себе, каково быть обнимаемым ими или ощущать ребра под её кожей. - Вам дозволяю я посмотреть на меня, юноши. Привидение укрылось широким покрывалом с головы до пят, и лишь нос и большущие глаза торчали из-под чадры. - Мое имя Зулейха, я довожусь дочерью шейху Ибрагиму, сыну Али из рода Шафик, и его главной жены Зейнаб, дочери Харуна из рода Сулеймани. Кем будете вы? - Джеймс, сын Флимонта из семьи Поттеров и Дореи из семьи Блэков. Я не шейх, зато великий борец со злом. Сириусу показалось, или глаза много раз «прабабушки» блестнули. - Сириус, сын Ориона и Вальбурги Блэков. Последний мужчина, если не брать сумашедших дедов. Мы – оба ваши потомки. - Сириус, - произнесла она с отвращением, - Гяурнечестивый! Необрезанный пёс! Сириус поморщился. - Да иди ты….. Джеймс тут же толкнул его в бок и сказал. - Мэм, не откажите нам в просьбе. Мы ищем мантию-невидимку, которую отнял у нас призрак оленя из гробницы Флимонтов. Зулейха чуть опустила край чадры и мелодично засвистела. Резко, будто дуновение ветра, появился олень и покорно склонил голову. С его рогов невесомо спала мантия, котопую подобрал пораженный Джеймс. - Невозможно…призраки же не могут касаться. - Мы не можем касаться деяний рук человеческих, но кто сказал тебе, что мантия сотворена людьми? Джеймс раскрыл рот, явно желая спросить, но Сириус опередил его. - Многоуважаемая, не могли ли показать нам выход отсюда? А заодно по дороге и обсудим мантию. Зулейха недобро посмотрела на него, но взмахнула рукой, и в стене открылся проем. Она вспрохнула внутрь, и Сириус с Джеймсом побежали вслед. Никаких факелов или светильников, лишь белый силуэт освещал путь. - Что вы имели в виду, говоря, что мантия не сделана человеком? - Эта мантия сшита джиннами Сириус хихикнул. - Джим, ты волшебной лампы нигде не находил? Зулейха удосужилась повернуть закутанную голову. - Называй их, как твоей неверной душе угодно, но такую ткань ни один смертный ткач не способен сотворить. Джеймс, затолкав мантию себе за шиворот, спросил. - Мадам, скажите, откуда у вас познания о джиннах? Без ложной скромности я – один из двух лучших учеников Гриффиндора, но никогда не приходилось слышать о них. Сириус закатил глаза, как изящно он избежал упоминание о Нюниусе. - Мой отец был наделен даром повелевать ими. Что-то читал в «Священных 28», но глава о Шафиках не вызывала особого интереса. - Как ему удалось? – спрашивал Джеймс, - Наверняка, долго тренировался. - Матушка принесла в качестве приданного печать Сулеймана, что передавалась в её семье от отца к сыну. - Кого? - Вы зовете его Соломоном. Сириус нервно хихикнул. - То-то шнобель характерный. - Заткнись, - прошипел Джеймс и ткнул в бок, а потом сам спросил, - что еще за «шнобель»? - Вроде «нос» по-немецки, Тонкс как-то сказал. Зулейха вновь повернулась, и Сириус продолжил разговор. - Без обид, но у Соломона было куча жен… - Семьсот жен и триста наложниц. Сириус замешкался, он-то попался, пытаясь встречаться одновременно с двумя девушками. - Тем более, наводнил всю Иудею – потомками… - Сыны и внуки Сулеймана оказались недостойными его, и они истребляли друг друга, пока не пришли ассирийцы и вавилоняне. - В любом случае, его потомком может кто угодно. - Потому печать Сулеймана отмечала достойных его. От бесконечной ходьбы натирали ноги, от темноты болели глаза, а голова гудела – от споров. - И где же печать, стесняюсь спросить? - Сириус. - Заложили ростовщику? Зулейха гордо ответила. - Я бросила её в море, уж лучше ей храниться до Судного дня на дне, среди рыб и морских гадов, чем если бы ей владел нечестивый пёс! Сириус раздраженно пихнул камушек. - Что вы заладили, пёс да пёс! Вывели вас в люди, отмыли и одели не в балахон, а вы давайте требовать, чтобы кусок хрена отрезал! Там у себя были очередной женой в гареме у старого деда! Джеймс тихоньку взвыл, но Зулейха оставалась невозмутимой. - Это меня отмывали? Боюсь, гяур, ты сильно заблуждаешься, как вам всем свойственно. Пока нечестивец, носящий собачье имя, не привез меня в вечно туманную и вечно дождливую страну, то мылся в рубашке и в тазу, будто бедняк, упав в лужу. И в халупе, что он гордо именовал домой, гуляли ветра, как в открытом море. Я заставила его проложить трубы, укрыть стены коврами и разбить сад. Я пригрозила отлучить от ложа и тела своего, если не будет совершать омовение перед сном! Сириус едва слышно застонал. - Не женщина, а ходячий кошмар. Джеймс опять толкнул. - И все-таки, - поспешно он перехватил разговор, - вот вы говорите, что Сириус был как обезьяна, немытый, нечесанный и с мозолью на одном месте, но как ему удалось победить вашего отца? И его джиннов? Зулейха замешкалась. - Джинны не посмели тронуть того, кто сам на четверть такой же. Сириус резко задел локтем стену и взвыл от боли. - Чего? - Ну, наверняка, имеется в виду нифма, если это правда. - Нифма, а не джинн! - Я еще повторяю, гяур, для меня не имеет значения, как ваш народ именует джиннов, суть остается сутью! Сириус злился, потирая локоть. - Чушь троллья. - По-моему, она права. Что джинны, что нимфы – духи, просто разных стихий. - Ну, допустим. Итак, мадам, вот мой предок – гад, козел и подлец, и убить его мало, и джинны испугались его. Чего вы не напустили на него свои чары? Вы – колдунья или кто? Зулейха замолчала, пролетев через сталагмит. Сириус и Джеймс были вынужденно разделиться, чтобы протиснуться. - Я не знаток духов, - прошептал кузен, - тут все вопросы к мистеру Люпину, но ставлю сто галлеонов, ты надавил на больное. Зулейха нарушила молчание, ни разу не обернувшись. - Нечестивый король, которого вы называли Львиное Сердце, взял мой город, схватив многих мужчин, чтобы отрубить им голову. Вместе с отцом пленили моих братьев, не только Захира, Абдаллу и Юсуфа, бывших юношами, но и Османа, младенца двух лет от роду. Его вырвали из рук матушки, после чего умертвили её. Я понимала, что не спасу ни отца, ни старших братьев, но я предлагала золото, драгоценности и шелка за жизнь Османа. Гяур отказался, сказал, что мой брат не будет вечно невинным ребенком, он вырастет и пожелает отомстить. Я предложила свою голову взамен его, но он снова отказался, сказал, что девица не стоит мужчины, пусть и маленького, - её голос осекся, - тогда он предложил плату куда позорную, чем смерть. Джеймс и Сириус промолчали, мигом осознав. - Я стала порченной, даже бывший раб не взял бы меня в наложницы. Тогда я покинула город, ставший свидетелем моего позора, Османа я забрала с собой, чтобы он не рос, где каждый мог указать на него и сказать, какой ценой купили его жизнь. Сириус с ужасом смотрел на согнутую спину прародительницы, что-то не укладывалось в его голове. - А ему зачему понадобилось брать вас в жены? Особенно, после того, что сделал? И он тут же пожалел о вопросе, ибо от криков Зулейха задрожали стены прохода. - А кто бы отдал дочь за него? За внука джинири?! За друга принца-предателя? И чтобы он предложил жене? У его отца из богатств был только конь да меч, а мать кроме своей крови дала лишь старый дом. Он был нищий и оттого жаден. Не освобождать христиан он прибыл в наши земли, а грабить нас! Как его отец и дед, но оказался куда хитрей и кровожадней! Сириус и Джеймс переглянулись, озаряемые одной мыслью. - Монтремар была его фамилия? – спросил кузен, - Мужа Нимфадоры Черновласой? - Ничем не примечательный род, породивший ранее лишь неудачников. Я принесла ему богатства и благородных предков. Джеймс фыркнул. - Теперь понятно, откуда у твоей семейки, Сириус, растут корни всех заскоков на тему крови. - А кем прикажешь гордиться моим сыновьям? Сулейманом или Монтремаром? Как говорил пророк, Рай – под ногами матери, и долг каждого мужчины найти достойную мать детям своим. - О, я-то уже нашел! Будут в Лили – правильные, в меня – хорошие игроки, а в нас обоих – умные и красивые. А он будущую миссис Блэк потерял! - Мой муж все же нашел нашим сыновьям достойных невест, из хороших  семей и с правильным воспитанием. Они уже рассказали моим внукам и внучкам о своих великих предках, и так из поколения в поколение. Кому захочется быть лишь Монтремаром? Поэтому Кэпри и Джем изменили родовое имя и герб. - И другие Блэки избавились от имени «Монтремар», - меланхолично заметил Сириус. Снаружи доносились звуки прибоя, а под ногами зажурчали источники. - То не моя вина, - зло возразила Зулейха, - когда два неверных царя сцепились за трон, мои потомки решили также присоединиться, чтобы обогатиться. Они столкнулись с дальними родичами, что уже забыли их. Процион решил сдаться на их милость, но был убит. - Дурак, - тихо сказал Джеймс. - Нашел, где рыцарем побыть, - добавил Сириус. - Его отец Цетус пришел в ярость, но не придумал ничего лучше, чем обрушить гнев на меня. Я и так проклята, обречена терзаться между Небом и Землей до Судного дня. Ваш прародитель пытался причастить меня на смертном одре, когда лихорадка исушила мои силы. Он хотел, чтобы мне засунули в рот горький хлеб и залили в глотку дурманящее вино, выдавая за плоть и кровь Исы ибн Марьям. Я собрала все свое мужество, отказалась и умерла с именем Всевысшего на устах. А еще говорят, что он, Сириус, воплощение упрямства. - Однако я припечатала себя здесь, на Земле. Я не могу вознестись в Рай, ибо более не принадлежу истинной вере, и теперь моя участь – сторожить гробницу и всех, кто лежит в ней. У вас есть ужасный обычай, хоронить первым на кладбище животное, дабы оно служило сторожем на веки вечные, и я разделила их участь. Но я могла покидать гробницу, когда меня призывали, но Цетус запретил кому-то из домочадцев даже упоминать меня, будто я навела его сына на глупость! Сириус разрывался, от Кричера он услышал в свой адрес гадостей больше, чем от всех родственников вместе взятых, но он приносил пользу. А говорить ему, что позор семьи, и без прародительницы есть кому. - И что стало с другими Монтремарами? - Старший брат Проциона, Неккар отомстил сполна, он вернулся во Францию после эпидемии чумы и перебил всех кузенов. Отныне из всех Монтремаров имеются лишь Чёрные. Бессмысленно, Процион о французских родственниках мог узнать и без призрака предка. А Цетусу, насколько Сириус знал, доверять никогда нельзя было, он поддерживал притязания супруги на наследство Малфоев, позже обвинял её брата в убийстве жены, хотя она погибла в море. А если он не причастен к гибели племянниц Урсы и Нимфадоры, то тогда его семья – честнейшая из волшебников. - Я одного не пойму, почему никому из нас не приходило в голову спуститься и узнать правду? - Как часто ты, неверный, посещаешь могилы предков? Ты станешь приходить хотя бы к родному отцу? Джеймс усмехнулся. - Ой, не надо, ты тоже к своим не приходишь! - Я вообще занят, если ты не заметил! - Вот как раз заметил, и знаю, кем! Впереди забрезжил свет, и в нос ударил солёный аромат моря. Сириус зашагал быстрей, вот только Джеймс не думал торопиться. - Вы так хорошо говорите по-английски, разве в ваше время все важные шишки не говорили по-французски? - Я не понимаю, причем здесь кедровые шишки, но я выучила язык слуг. Полезно понимать речь тех, кто готовит пищу, стелит постель и няньчит детей. - Мои слуги говорят только на тарабарщине, - добавил Сириус, - и на ругательном английском. Сириус едва не задохнулся, резко выйдя из пещеры снаружу, а глаза его заныли от ночного неба. Круглый диск Луны плыл меж редких облаков и бил лучом по земле. Сквозь шум волн доносились птичьи крики и редкий вой вдали, неожиданно вспомнился бедолага Лунатик. Неужели родительский погреб еще сдерживает его? - Далее я не могу следовать за вами, в мир живых. - Мы разберемся, спасибо, мадам. Прощайте! Не думаю, что еще удивимся. - Только Аллах знает, когда мы удивимся, и как скоро. В мире живых ей нет место, как в мире мертвых, вот только одна несостыковка. - Погоди! – крикнул Сириус вслед закрывавшемуся проходу , - Если вы первая, похороненная здесь, то где остальные? Почему Нимфадора лежит в саду? - Таков каприз её сына. - А где его отец? - Рядом с ней. - Но там нет Гримма! - Первой там легла та, у кого не может быть души. Проход закрылся, оставив за собой лишь голую скалу. Джеймс даже постучал по ней, не услышав никого внутреннего эхо. Сириус же задумчиво оглядывал округу. Не то, чтобы он задавался вопросами корней, но ситуация понятней не стала. - Я бы побыл призраком, - говорил Джеймс, снова стуча по скале, - но там старым. Поселился бы в Хогвартсе, пугал бы детей, особенно, змей. Представь себе, заходят в душ, а тут я! - Как по мне скука смертная, ни туда, ни сюда. Смотришь на дураков вокруг и сам едешь крышей! Джеймс распрямился и побрел по пляжу, взяв друга за локоть. - Ладно тебе бухтеть, Бродяга. Придумал, как завтра будем веселиться? Сириус напоследок посмотрел на скалу. - Есть у меня одна идея, но мне нужны лопаты, топоры и несколько аморальных помощников. - В последних никогда недостатка не было!

***

5-тое ноября 1979 года       С момента побега из семьи Дромеда бывала в Рудбруке лишь изредка, на Рождество и Пасху по приглашению дяди Альфарда. Восемнадцатый день рождения, первый самостоятельный и не в школе, Сириус праздновал в узком кругу друзей. Теперь приглашал с обещанием чего-то необычного. Правда, сначала пустяк, немного прибраться. - Немного? – воскликнул Тед, - Да тут бригада нужна! - Ты же волшебник! Зачем тебе палочка?       И первая половина понедельника, ради которого отпросились на выходной, пошёл на уборку. Лили сбивала мириады паутин, соединявших меж собой люстры. Джеймс передвигал стол и стулья, Ремус и его девушка Марлин, рыжая, как Лили, но с более светлым оттенком волос и усеянная веснушками, смахивали слои пыли и подметали пол. Питеру досталась худшая участь – разгребать мусор. - И нахрена ты прилепил жвачку к полу? - В следующий раз прилеплю тебе ко лбу!       Дора же наслаждалась обязанностью натирать столовые приборы. Дома её не всегда попросишь убрать игрушки, а тут с гордым видом полирует ложки и еще пятна выискивает. Зато она с Тедом и Сириусом занялись самым страшным по слова кузена – высылкой портретов предков из гостиной. - Эти ублюдки и сукины дети… - То есть ты не Блэк, а бастард, - ехидно сказал Тед. - Не перебивай! Короче, эти уроды за мной шпионят и доносят мамашке. А еще жалуются на мое поведение. - Не верьте ему, нечестивцу! – вопил со своего портрета Кансер Блэк, осеняя себя крестом, - Он слушает богомерзкую музыку и сотрясает наши уши! И пьет хуже короля Генриха! - А ты этому королю наяривал круглые сутки! - Ложь!! - Это правда невыносимо, - поддержал потомка Гемини, - я согласен терпеть шум, но не похабщину и отсутствие ритма. Кэпри, а ведь нам в свое время не угодил Хильдегард Странный, но у него песни звучали лучше. - Да, брат, но я стою на своем и утверждаю, что Лестрейнджа нужно было четвертовать за оскорбления! Сириус взмахнул палочкой и снял портрет своего тёзки. - И так каждый день! - Поглядьте! – крикнула со своего портрета Вирго, наматывая нити на кулак, - Эта женщина носит мужскую одежду! Какой срам! Лили даже не обернулась. - Это женские джинсы, денег стоят немалых между прочим. Со стен исходили возмущенные возгласы женщин и похотливые смешки мужчин, лишь Скорпиус, сворачивая карту, сохранял спокойство. - Мне как-то доводилось лицезреть улыбку королевы Бесс, причем в те года, когда она растеряла всю хваленную красоту. Вот уж зрелище, от которого кровь стынет в жилах! - Ты также говорил, когда увидел шотландскую королеву перед казнью, - весело гаркнул его брат Аквариус, толкнув щуплого Скорпиуса. - Нет, то душераздирающее зрелище все же уступает улыбке Бесс. Тед снимал тем временем картину с Лондонским пожаром. - Проведешь мне краткую экскурсию? Дромеда лишь пожала плечами, возясь с портретом Нимфадоры. - Мои предки жили в роскоши и угнетали магглов, пока твои трудились в поте лица и голодали. Если совсем кратко. - А если не совсем кратко? Дромеда вздохнула. - Ты же не отстанешь? - А когда-то я отставал? Сириус разразился лающим смехом, таща своего гогочущего предка по лестнице. - Ты сам напросился! – ответила Дромеда, подняв картину повыше в воздух, - Вот Нимфадора Черновласая, волшебница, способная превращаться в любое животное по своему усмотрению. Умерла, как говорят, от разбитого сердца, пока её сынок прохлаждался в ссылке. - Вот ведь поганец! Нимфадора, изображенная прекрасной белолицей женщиной в сильно декольтированном платье, вздернула изящный носик. - Следи за своим языком, когда говоришь о моем сыне, виллан! - У Сириуса её сын, тоже Сириус. Сначала поддержал принца Ричарда в бунте против отца и был изгнан, затем отправился в Третий Крестовый поход, откуда привез много золота, драгоценностей и мусульманку по имени Зулейха. Сириус Первородный гордо поправил тунику с красным крестом. - Она должна быть благодарна, у себя на родине была бы десятой женой или сто первой наложницей. И тут же получил в затылок брошенной туфелькой с вышитыми на ней драгоценностями. Сама Зулейха, изображенная весьма пышной женщиной в полупрозрачных шарофарах и коротенькой тунике, бродила рядом. - Она очень рада? - Несомненно. Зулейха потом умрет от обычной простуды довольно молодой. А сам Сириус еще поучаствует в мятеже против Иоанна Безземельного и в убийстве Маркуса Певерелла, объявившего себя королем бриттов. Сам умер при подозрительных обстоятельств. - Прям талант заводить себе друзей. Сириус замахнулся в ответ окровавленным мечом. - Только можешь, что зубоскалить, виллан? Закинув картины на чердак, больше напоминавший хорошо обустроенную спальню, лишь заброшенную, они спустились за новым холстами. - Вот сыновья Сириуса, Кэприконус, он высокий и худой, в руках кисти и палитра. И Гемини, пониже и пошире, у него свиток с пером. Первый был придворным художником, расписывал стены храмов и писал портреты короля и королевы. Он придумал семейный герб. А второй – придворный хронист, записал для европейцев восточные сказания, он еще придумал девиз. Ненавидели предка Лестрейнджа даже хуже магглов. - Мерзкий мужлан! - Еще песни свои гадкие горлопанил! Тед засмеялся, снимая их портреты. - Что он вам сделал? Шляпу снять забыл? Дромеда опередила их. - Лестрейндж выступал на пиру у Генриха III, заметил двух странных господ возле короля и слишком громко спросил, почему у них смуглая кожа, как у сарацинов. Тед лишь пожал плечами. - Честно говоря, Меда, не могу их осуждать. Дромеда далее показывала на женские портреты. - Грустная блондинка, жена Кэприконуса, Оливия из Олливандеров. Ушла в монастырь, когда её зять убил её сына, а дочь сделала вид, что так и должно быть. - И чем он провинился, её сын? - Женился на маггле. Крестьянка Мэри из окрестностей Йорка. Тед хмуро промолчал. - А вот рыженькая с чашей – Розамунда Гриндур, жена Гемини. Последняя из потомков сэра Гавейна. Умерла во время паломничества, когда выпила воды из реки Иордан. - Мама всегда говорила мне, что воду надо кипятить! - Вирго, та злючка с оспинами за ткацким станком, дочь Кэприконуса и Оливии, соткала семейный гобелен. Таурус, сын Гемини и Розамунды, здоровяк с боевым молотом, пропитал своей кровью гобелен, дабы на нем появлялись новые Блэки. Они меж собой поженились. - Мерзость! И зачем же? - Чистую кровь сохранить. - Но мерзкий почему-то брат с его магглой. Таурус громко взревел от гнева. - Он покрыл нас позором, когда повел под венец ту подлую девку! Скажите, Вирго? - Полностью согласна. - Подкаблучник! – крикнул Сириус, забирая их портреты. - Мой муж обладал сильной волей, не так ли, Таурус? Тот закивал. - Что с ними случилось? – спросил Тед. - Они потом сцепились в время войны Генриха с Симоном де Монфором. Ариес, брат Вирго, ранил кузена в живот мечом, но Таурус из последних сил взмахнул молотом и сломал родственнику ребра. - А я думал, мои разборки с двоюродными братья были кровавые! - Нам наплевать на семейные неурядицы вилланов! - Что вы заладили, - сказал Тед, растирая плечо от тяжести картины, - виллан да виллан, я вообще-то из Уэльса. Хорошо, что промолчал о еврейских корнях со стороны матери. - А, валлийский дикарь! Как знать, не вешал я твоего предка на дереве. Слова принадлежали низкорослому и худому мужчину, что растягивал лук. - Их сынок, Драко. Как видишь, на внешности сказался инцест. Впрочем, был храбр в бою, сражался вместе с отцом, участвовал в Восьмом крестовом походе. - И в завоевании Уэльса! – добавил Сириус, - Лили, Лунатик, посмотрите на этого пидараса, лишившего ваших предков свободы. Лили закатила глаза, Ремус лишь хмыкнул. А Драко оставил свой лук в покое. - Медуза, любовь моя, подойдите ко мне! - С какой целью, муж мой? - Здесь юнцы сомневаются в моих предпочтениях, и я хочу их опровергнуть. - Воспользуйтесь вашей правой рукой! Мальчики захохотали, покатившись по полу. Дора с любопытством вытянула шею, и Дромеда поспешила снять портрет Драко. - Вечно мне отказывала, и вечно меня ревновала. Змея, одним словом! К слову, о валлийцах. Скажи, мне, дикарь, я не мог познать твою прапрабабушку? - Нет, иначе бы вам голову оторвали. Сириус рядом подначивал. - Расскажи про Беовульфа! - Нет! - Давай, это весело было! - Что может быть веселого в отрубании голов? Поднявшись на значительном расстоянии от Доры и её любопытных детских ушей, Дромеда начала рассказ. - Дочь Драко… - Подлая предательница! - Не перебивайте. Итак, она вышла замуж за одного из Гэмпов, не бывших тогда чистокровными. Увы, бедняжка скончалась в родах вместе с ребенком. Драко тут же распорядился перезахоронить её в семейной гробнице, но останки внука сжег в печи. И бывший зять решил отомстить. - Отравил их всех? - Нет, куда кровавей. Драко праздновал свадьбу сына Персиуса… - Его брата-близнеца Тауруса прибили в Уэльсе! - Сириус, я вообще-то рассказываю! Итак, праздновали свадьбу, решили поставить действие в честь подвигов Беовульфа. Гэмп выдал себя за бродячего актера и в самый разгар набросился на Драко с криками: «Я – Беовульф, прибыл, чтобы убить чудовище и мать его, демоницу!». Взмахнул палочкой отрубил голову Драко, следом и Вирго. Затем накинулся на жену Драко, Медузу, отрезал ей пол-руки, но она не растерялась и обездвижила его, а потом гости расправились с ним. - Замечательное торжество, - пробурчал Тед, укладывая картину, - и конкурсы интересные. - Вот ведьма с сеточкой на волосах. То его жена Медуза Гонт, одна из потомков Салазара Слизерина. - Вижу её ангельский нрав. - Тем не менее прожила еще несколько лет с отрубленной рукой. Сириус добавил. - Змеи-то сбрасывают кожу.       Дромеда дальше представляла предков. Сын Драко и Медузы, Персиус погиб в Шотландии, его супруга Демельза Гринграсс мало чем прославилась помимо ужасной свадьбы и тем фактом, что старшие братья выдали её, не дав полностью обучиться в Хогвартсе, а умерла она во время эпидемии чумы. Их старший сын Саггитариус I учавствовал в мятеже против Эдуарда II, следом присоединился к войне его сына во Франции. Погиб в битве при Креси, когда пытался убить свата французского короля, Жана Слепого, решил, что будет проще простого. Его жена Маргарита Фанкорт не родила сыновей, лишь двух дочерей Урсу и Нимфадору, старшая погибла в пыточной камере, младшая – когда обрушила стены темницы, их мать не вынесла горя. Цетус I с выгодой для себя унаследовал владения и имущество старшего брата, заложил племянниц, если верить слухам, пытался отсудить богатства Малфоев через жену Септиму. Но смерть также нашел во Франции, пытался в битве при Пуатье пленить короля и получил булавой по лицу.       Сын Цетуса Неккар и внук Бутес никаких подвигов не совершали, а возвращались во Францию для грабежа. Отличились лишь скандалами в личной жизни. Неккар первый раз женился на шотландке из Гебридских островов, Беток МакФасти, весьма боевой девице, что переоделась в мужчину и отправилась в набег на англичан. Во второй раз на гасконской чистокровной ведьме Мелюзине де Коссанж, что наставила мужа ветвистые рога. Бутеса женили на дочери мачехи от первого мужа, Альбине Кэрроу, и он таскал её везде, куда забрасывала судьба, боялся измены в разлуке. И их многочисленные дети умирали то от болезней, то становились жертвами чудовищ. Дромеда понимала, почему их отец не упоминал при знакомстве с предками, матушке бы они точно не понравились.       Цетус II, единственный выживший сын Бутеса и Альбины, правнук своего тёзки, проявил себя в подавлении восстании Оуэна Гриндура, в битве при Азенкуре и разорении Нормандии, еще сторожил Орлеанскую Деву. А погиб по глупости в Войне Алой и Белой розы, с детства избалованный и самодовольный, решил изобретенные им заклятья защищают от маггловского оружия. И в битве при Сент-Олбансе вышел без доспехов против будущего короля Эдуарда IV. Результат был предсказуем. Его жена Эльсвита Эйвери напротив была женщиной разумной, даже преподавала Астрономию в Хогвартсе. - Эдвард? – спросил Цетус и покривился, - Поганное имя! Всех его обладателей скормил бы драконам!       Их сын Алькаид, увы, унаследовал лишь худшие черты родителей, от отца – чрезмерную уверенность, от матери – склонность к близорукости. И десять лет спустя тоже принял смерть от рук Эдуарда, снял шлем и не заметил врага. Жена и дальняя родственница Сирма была последней на всем свете, кто проливала бы по нему слёзы, ибо выдали замуж только из-за наследства, ради чего не пустили маленькую сиротку в школу.       Следующий Блэк Офиукус, самый высокий из всей семьи, и под стать росту силач, пережил Войну Алой и Белой розы, сражаясь на стороне Тюдоров, но был убит последними друидами Корноулла во время восстания в 1497 году. Его жена Идунн Нотт, кроткая и хрупкая блондинка, держала на себя все хозяйство и умерла во время эпидемии потницы.Их первенец, носивший имя отца, прославился бурным развратом, но не сумел произвести ни законного, ни внебрачного ребенка, и наследовал ему набожный брат Кансер. - Мне ты не по нраву, валлиец, ты слишком похож на короля Гарри. - Я разве рыжий?       Ранее служив священником, Кансер слишком рьяно соблюдал христианские постулаты и потому поддержал короля в стремлении отделиться от Рима. Вот только Генрих считал себя добрым католиком, а появившихся протестантов –еретиками, что и привело Кансера на костер за полгода до смерти самого короля. Впрочем, он успел жениться на дальней родственнице Фабиоле Флимонт, дочери испанской чистокровной ведьмы и ярой католички. Их единственный сын Пегасус изначально рос вместе с наследником Генриха, Эдуардом VI, но из-за разногласия отцов разошлись и они. А концом их дружбы стало заключение Фабиолы в Тауэр по обвинению в предательских связях с Римом. Если бы не смерть юного короля, её бы обезглавиили. - Мой друг Тедди умер в тот день, когда появился король Эдуард!       Пегасус прожил непримечательно и незаметно, но оставил потомство сразу от трех жен. Аквариус, от Миранды Лонгботтом, утопленной по приказу Марии Кровавой, совершил множество плаваний, грабил испанские суда, сбежал из турецкого плена, сражался с королевой ирландских пиратов и даже бывал в кругосветном путешествии. Но погубила неуёмная страсть к женщинам, отец одной из соблазненных девиц убил на дуэли. Скорпиус, сын Тамарис Трэверс, умершей от драконьей оспы, с детства грезил древними картами, и ему довелось составить множество новых. Первым из Блэков он вступил на американский континент в Виргинии, но не вынес тягот местного климата, а от местной воды отказали почки. Маркаб от Мойры Уизли, пережившей мужа и двух пасынков, отличился наложением Чар Повиновения на замужних ведьм. - Да, бросьте, наверняка, и на маггловских женщин тоже! - Наглая ложь, от начала и до конца!       Одна из жертв чар Маркаба, Эбигейл Пламптон, в замужестве миссис Селвин, родила дочь Меропу и умерла. Девочку воспитала бабушка Мойра. Но другая ведьма, миссис Роули, хорошенько надавала по голове, и остаток жизни Маркаб провел в беспамятстве. Их дети если выделились, то больше замашками. Бастард Аквариус от некой испанки Беллезы де Консуэло (разумеется, ведьма!) Хавьер любил искать себе приключений. То пытался поддержать Пороховой заговор Гая Фокса, то шпионить в пользу Испании. А нашел смерть в драконьем огне. - А то, что не доел дракон, собрали по округе и похоронили!       Его юная вдова Агрипинна Слагхорн дала жизнь Цефею через четыре месяца после гибели мужа и с боем остояла право единоличной опеки. Вот только наследника муштровала похуже, чем в армии, и Цефей сбежал из дома с пуританкой Майей Блэк-Йорк, далеким потомком Ариеса. Агрипинна без колебаний отреклась от сына и даже вышла второй раз за некого Шеклболта, не пролила она ни слезинки, когда сын погиб в битве при Нейсби. Её внука Саггитариуса первые годы растили как пуританина, но тот по возвращению короля разорвал отношения с родственниками матери, и вернулся к семье отца. Чуть позже он вырежет под корень последних Блэк-Йорков, свалив все на Великий Лондонский пожар. Мать пощадил, вот только она ненадолго пережила своих братьев. Орфей, сын Скорпиуса от прелестной, но неверной Пенелопы Фоули… - Скорпи, - обратился Сириус к предку на картине, - как ты относишься, что твоя женушка вместе с магглорожденным основал род Флинтов? Скорпиус меланхолично закупоривал чернильцы на столе. - Я могу не реагировать на постельные выкрутасы моей жены? - Из-за того, что ты не реагировал, - заметил Тед, снимая картину, - она тебе и изменила.       Итак, бедный, брошенный матерью и незамечаемый отцом, мальчик вырос с ненавистью к женщинам. Скоропалительный брак с Элизабет Флитвик, торговкой из аптеки, что закончился её самоубийством, лишь убедил, что дочери Евы падки и слабы. Вот только похождения с сыновьями Адама закончились для него смертью от дурной болезни, а недруги упорно шептали о короле Якове I и герцоге Бэкингеме.       Кастор, как и отец, вырос сиротой, но в скандалы не влипал, женился на кузине Меропе, стал отцом дочери Электры и сыновей Круса и Кратера. В гражданской войне учавствовал на стороне короля не из-за верноподданических чувств, а из-за нелюбви к пуританам и парламенту. Как полагается чистокровному отцу, отрекся от дочери за брак с магглорожденным Дональдом О’Брайоном, ирландцем вдобавок. Однако все они понесли потери, Круса и Кратера поймали, лишили палочек (явно без других магов не обошлось) и повесили. Дональда убили в при взятии Дроэды маггловским ядром. Электре пришлось вернуться к родителям и подчиниться, отдать дочь Либру на воспитание и выйти замуж за чистокровного Гонта. Кастор и Меропа увидят свадьбу внучки с Саггитариусов, но вскоре умрут от чумы 1665 года - Электра сама виновата, - категорично заявил Сириус, - если бы любила, не вернулась бы! А её родители - круглые идиоты, кто же играет свадьбу во время эпидемии?!       Либра еще в Хогвартсе сумела посеять семена сомнения в душу Саггитариуса, и как гордо говорил Кричер, благодаря ей он вернулся к истокам. Рыжая и яростная, как подобает дочери Зеленого острова, метаморфомаг к всеобщему ужасу, из-за всех сил помогала мужу избавляться от неудобных родственников. Но в их убийственной гармонии что-то пошло не так, и Саггитариус неожиданно умер, а сама Либра последние годы жизни провела на чердаке. Их сын Кратер отказывался как-либо комментировать. - Да прибила она муженька, как пить дать! – вмешался в разговор Питер, - Вот поэтому надо смотреть, с кем спишь. - Ты про свою маму, Хвост? - Сириус! - Давай, кузина, продолжай уже.       Как бы то ни было, Кратер встретил восемнадцатый век, плотно дружа с бутылкой. Посуду не бил, домочадцев не тиранил, просто уходил к себе с бочонком вина или огневиски. К миру за пределами Рудбрука относился равнодушно, Статут о секретности и первые выборы министра магии прошли без его внимания. Делами заправлял новая миссис Блэк в лице Алкионы Скамандер, которую Кричер почему-то ненавидел и называл «ниффлером загребущим». Возможно, потому что новая миссис Блэк имела наглость возводить родословную к троянскому принцу Гектора, чьего сына Астианакса вовсе не убили во время штурма города, а просто отняли у матери и продали в рабство. - Как же, нашлась та, кто родовитей Блэков! Как же это пережить!       Кратер умер от последствий возлияний, и наследовал сын Дельфиниус, неумелый карточный шулер, интриган и постоянный клиент питейных заведений и публичных домов. Постоянно пытался выдвигать свою кандидатуру на должность министра магии и всегда проигрывал, лишь отсутствие внятных улик не дало министру Крауди упрятать его в Азкабан. Выбирал в жены колдуний подстать себе, первая супруга, Алекто Кэрроу, умудрилась изменить с множеством мужчин, включая министра Роули и его сына. К несчастью для неё, и, к счастью для мужа, детей не имела. Домовик Бузье, прадед Кричера, из-за большой любвик к Блэкам отравил хозяйку и лишился головы. - Бедняжка, - вдруг всхлипнула Лили.       Вторая жена Гвендолин Селвин, что в дочери годилась, после тринадцати лет брака вдруг съехала от мужа, причем забрав с собой только младшую дочь. Которая, правда, не обозначена на семейном гобелене, что наводило на нехорошую мысль. Одним из кандидатов на роль коварного соблазнителя называли будущего министра Натчбулла. Неясна и судьба сына Фаэтона, его вдруг нашли мертвого в луже крови вместе с женой Лаурой Малфой. Обоих похоронили в закрытых гробах. - Да поубивали друг друга! Может кого-то из них застукали с посторонним. - Но третьего трупа не нашли, не так ли, Дромеда?       Несчастные родители все же прожили достаточно долго, Дельфиус до 1789 года, по легенде, от сердечного приступа при известии о Французской революции. А Гвендолин увидела правнуков, начало девятнадцатого века и войну с Наполеоном. Сын Фаэтона, Лео политикой почти не интересовался, зато оказался талантливым спекулянтом, нажился на континентальной блокаде и голоде во время «Года без лета». Также финансировал зельеваров и экспериментаторов, особый интерес проявлял к вскрытиям вампиров и оборотней. - Создания Тьмы, - надменно изрек Лео, высокий и статный, вылитый Люциус, только смуглый брюнет, - не заслуживают пощады от носителей Добра. - Придурок, - сказал Ремус, протирая стену за ним.       Именно ему пришла светлая идея отобрать часть жилого дома у магглов на площади Гриммо. Место, мягко говоря, не самое престижное, возможно, так уходил от уплаты налогов. Его супруга Юнелла Поттер организовывала вечера, балы и званые обеды, о которых ходила слава по всему Лондону, но умерла она в сорок пять лет в родах вместе с новорожденной. Лео неожиданно впал в уныние и запретил старшей дочери Алексии выходить замуж. Окончательно сдал позиции, когда младшему сыну Эдуардусу дали десять лет заключения в Азкабане за помощь восставшим гоблинам. Так и бесславно закончил, будучи парализованным. - В луже… - Я понял, Сириус.       Наследник Ликорус, не отличался ни внешней красотой, ни талантами, лишь склочным характером. Первым делом отправил обеих сестер в Мунго в отдел умалишенных. Если Фиби, действительно, отставала в развитии, то Алексию назвали нимфоманкой и фактически свели в могилу варварским лечением. Дромеда помнила лекции по Истории медицины и заблуждения целителей прошлого, что связывали душевное состояние женщины и качество её магии с количеством мужчин. Его жена Магента Трип, красивая и невероятно гордая, ненавидела Ликоруса и все семейство Блэков, начиная с Нимфадоры. Она имела наглость утверждать, что её предки лично Стоунхендж построили и победили великанов. Однако разделила отношение мужа к сестрам и брату.       К детям у них было отношение, как у покойного Бири к Блэкам и всем студентам, что не могло не сказаться на их судьбах. Дочь Миссапиноя приняла предложение небогатого и немолодого Джимбо Блишвика, лишь бы не жить в родительском доме. Умудрилась прожить больше ста лет! Сигнус I путешествовал по Востоку, исследовал пирамиды и древние храмы, а погиб на войне с французами. Младший сынок Арктурус I ничего выдающегося не совершил, но прожигал молодость в сомнительных связях. - Заходил с заднего хода! Пробовал на вкус шоколадный глаз! Предпочитал драконий хвост! Летал на метле задом наперед! - Сириус, ты закончил?       Ликорус и Магента с появлением внуков, как обычно бывает со строгими родителями, мягче не стали. Невестку Эллу Макс, последнюю из рода римского происхождения, насильно отправили в Мунго и присвоили на правах опекунов её дом на острове Уайт. Справедливости ради, у неё были душевные проблемы. Но когда сын Финеас вытащил её из лечебницы вместе с тётей Фиби (Алексия не дожила), мать окончательно потеряла рассудок и остаток дней провела в изоляции.       Дедушка умер от болезни печени, бабушка – от кровоизлияния в мозг (Кричер уверял, что на самом деле их отравила внучка), но внукам они успели навредить. Сириус умер в детстве от обсыпного лишая. Финеас Найджелус, пусть и стал выдающимся специалистом в области Маггловедении, следом деканом Слизерина и директором Хогвартса, вырос совершенно черствым и безжалостным. Измены жене Урсуле, интриги против Бири и Поттера, убийство бывшего друга Фабиана, - лишь то, что они, его потомки, знают. Элладоре не давали выйти замуж из-за ошибки юности, превратив в неадекватную старую деву, что выплескивала злость на эльфах. - Кричеру бы я лично башку оторвал! Айола, великолепная зельварка, отчаялась настолько, что выскочила замуж за первого попавшегося моряка. - Тут, Дромедя, я возражу. Я изучил свадебную фотографию вашей прапрабабки, судя по погонам, Хитченс уже был капитаном. - Ладно, тебе лучше знать о маггловских рангах. - Правда, он был сыном портового грузчика, - сказал Сириус, - мать вообще работала уборщицей в таверне. - Молодец же, выбился в люди! Укладывая очередную картину, Дромеда переводила дух. - Собственно и все. Как видишь, даже вкратце есть, что рассказать. Другой вопрос, стоит ли им гордиться. Тед стоял рядом и небрежно стряхивал с себя многолетнюю пыль. - Погоди, директор Хогвартса – ваш прапрадедушка, а что дальше было? - Там особо рассказывать нечего, - невесело ответила она. Сириус же гаркнул. - Как нечего! Вот мой прадед Сириус по прямой отцовской линии так замечательно руководил Отделом магического спорта, что сборная Англии проиграла Индии со счетом двести: двадцать, а в матче с Родезией вообще ни очка не заработала. И прадедушка Джеймса выжил его из министерства. Умудрился помереть, просто подышав маггловского смога! - Сириус, тогда, правда, дышать было невозможно. Мой папа как-то был тогда в Лондоне, чуть не задохнулся. - Прабабушка Хеспер, - продолжал Сириус, - дура и истеричка, сама себя довела до приступа. Я еще помню её, до сих пор в кошмарах снится. Говорят, что её мамочка от Финеаса нагуляла. Старуха Хеспер её в детстве тоже пугала, вот только Дромеда уже успела повстречать немало несчастных и одиноких стариков. - Не надо пересказывать неумные слухи! Она-то рыжая была в юности. - Как скажешь. Двоюродный прадед Финеас поддерживал магглорожденных, ушел из семьи, уехал во Францию и помер идиотским способом. Вместо того, чтобы Манящими чарами снять книгу, полез за ней и свалился. - Не поверишь, кузен, как много стариков, даже применяя магию, теряют концентрацию и калечатся. - Вот тут наш общий прадед Сигнус, староста, глава Отдела магического правопорядка и просто говнюк. Я-то думал, что прабабушка Виолетта ему просто не нравилась, как видишь, Тедди, фамилия Булстроуд в её случае говорящая. А оказалось, что он просто любил женские наряды. Да, дедуля? Точенное лицо прадедушки исказилось от злости. - Ты вызывался всю грязь мира собрать в своей голове? Желаю удачи! - Эй, дедушка, - крикнул снизу Джеймс, - вам там корсет ничего не давил? - У него и без корсета талия всем на зависть, - заметил Тед. - Лопать меньше надо, великаний выродок! - Как скоро вы перешли на простонародный выговор, - сказала ему Дромеда, - чем еще поразите? Редким умением снимать бюстгальтер? К общему гаму присоединились прочие вопросы. Лили отметила в женской мантии бедняжку, наверняка, поддувало. Марлин попросила совета, как правильно наносить макияж на веки, а то вечно у неё плохо получается. Питер спросил, как это его никто не перепутал с представительцей древнейшей профессии. Ремус молчал, но от смеха держался за стену. Лишь Дора простодушно заметила. - Он скоро заплачет. Сигнус, поджимая дергавшиеся губы, ретировался. Дромеда мигом почувствовала опустошение. - И не жалко, уродом был при жизни, таким и остался! – резко сказал Сириус, швырнув его портрет, - дядя Тури, младший сынок Финеаса, тоже тем еще фруктом был. Довел жену до побега, радовался чужим бедам, гнобил дочерей. - Он же дед Артура Уизли? Дромеда кивнула. - Вот, его мать он выгнал из дома, хотя она была хромой калекой. А сам-то, лысый и страшный, еще тупой неудачник. Вот и умер в одиночестве! Тед потер подобородок, остановившись перед пейзажем в пустыне. - У меня похожее было. Дедушка Нед так довел папу и тётей, что они заботу за ним свалили на мою маму. Дромеда осеклась, чуть не уронив портрет Поллукса, который, как обычно, обозвал криворукой французской лягушкой. - А что с остальными? Дедушки, бабушки…        Сириус замолчал, вытирая пыль с Арктуруса. Еще оставались двое дедушек, пациентов пятого отдела Мунго, двоюродный дед-преступник, двоюродны дед-сквиб, уморенный родителями. Дяди-неудачники, пьяница и самоубийца. Пропавший без вести брат без надежды на спасение. И отец! - Там говорить особо нечего. Дромеда, права, пора бы закругляться с историческим экскурсом.       В отмытой и очищенной столовой неспешно проходила сервировка стола, Дромеда разложила скатерть, мальчики с шуточками и подколами раскладывали посуду и приборы, девушки выносили из кухню блюда. Марлин развлекала историями о службе Её величеству в качестве горничной, как собирала с обеденного стола все не тронутые лимонные дольки, как королева лично обходит дворцы и выключает везде свет, и что даже карандаши лежат у неё строго по линейке. - Нам правит чокнутая старуха! – воскликнул Питер, - Вот повезло! - Ладно, тебе, ты её семейку не встречал.       Принц Филипп то травит глупые шутки, то пребывает в унынии, в последние месяцы куда чаще второе состояние из-за дяди. Принц Уэльский никак не женится из-за большой любви к одной замужней даме. Принцесса Анна любит лошадей больше людей, включая мужа-жокея и маленького сына. Принц Эндрю поступил в Королевский военно-морской колледж, где кроме полетов еще интересуется всеми окрестными девушками. Принц Эдвард пока что учится в школе, на каникулах ведет себя как дикий кот, ходит боком и шипит. - Он же подросток, Марлин, - мягко сказал Тед, - он перерастет.       Королева-мать несмотря на возраст бодра и весела, собирает еще живых подруг и придворных дам для чаепитий. Но слышит плохо и включает маггловскую машину телевизор на полную громкость. А принцесса Маргарита – это сущий кошмар, пьет, как тролль, курит, как паравоз, и скандалит со всеми. Как-то пришлось под маскировкой пойти на вечеринку принцессы, она пела до двух часов ночи в поддатом состоянии, и никто не смел покинуть её. - А вот собачки Её величества милые! И такие игручие! Хочу такую же взять. Сириус усмехнулся, толкнув покрасневшего Ремуса в бок, а Питер сказал. - Да, а где ты денег возьмешь на собаку? Щеки Марлин загорелись. - Я сама могу заработать! Сириус тут же пихнул Питера. - Хвост, думаешь, что говоришь! Побелевший Ремус холодно произнес. - Собаку можно и взять. Джеймс беззаботно махнул рукой. - Я одолжу, не парься! - А кем ты работаешь? – спросил Тед, помогая поставить блюдо с индюшкой. Ремус отмахнулся. - В Подразделение духов помощником секретаря. Ничего сложного. Марлин раздраженно звякнула половником. - Я предлагала перейти куда-нибудь на уровень повыше, а он отказывается! Ремус лишь молча покачал головой. - Знаешь, парень, - обратился Тед, - нам в Штабе требуется работник в архив. Может подумаешь? - У меня с Зельеварением не важно. На СОВ котел расплавил. Джеймс, Сириус и Питер тихо прыснули. - Так варить зелья не надо. Ремус пробурчал нечто невразумительное и подбежал к Лили, чтобы забрать у неё накрытый стеклянным куполом  торт. После принялся помогать активней, взял у Марлин хлеб и нарезал его, помог Дромеде с сервировкой салфеток. - Тед, поаккуратней, - ехидно сказал Сириус, - сейчас Лунатик у тебя жену уведет. - Если она сама не захочет, то никто никуда не уведет. Дромеда кивнула в ответ. - Как знаешь. Ремус чистоплюй почище тебя, кузина будет в восторге! - Сириус, перестань! – восклинула Марлин, - Вот зачем ты его дергаешь? - Все просто, Марлин,  - Ремус все же открыл рот, - кто-то очень любит проецировать свои желания на других. Едва заметив пятна на лице кузена, Дромеда поспешно схватила его за руку и подтащила к себе. - То, сейчас твой день рождения, - прошептала она, - не дает тебе права издеваться над гостями. - Дружище, признайся,- присоеднился Джеймс, - ты напросился. Сириус шумно раздумывал ноздри, на лице ходили желваки, но он промолчал. Марлин победоносно усмехнулась, нежно толкнув Ремуса, который не показывал радости превосходства. Напротив, когда закончились приготовления, он подвинул стул как можно ближе к девушке. Еще надел перчатки, прежде взяться за вилку и нож. - У меня аллергия на серебро, вы не подумайте. - Не переживай, сынок, - сказал ему Тед, - уж на тебя я подумаю в последнюю очередь. Дромеда присела, не сводя глаз с юного Люпина. Еще в начале года на его шее она заметила еле заметные выемки, как от укуса животного, примем следы были узкие, от клыков или резцов, и никаких коренных. Но времени не было выяснить вид хищника. - С чего Ремусу быть оборотнем?  - спросила Марлин, обхватив его ладонь, - Он же учился в Хогвартсе. Дамблдор достаточно умен, чтобы отследить оборотня. - И мы с ним учились на одном факультете, - поддакнул Джеймс, - и вот те на, ничего не заметили! - Жаль, - насмешливо произнес Сириус, - нам бы собственный вервольф пригодился. - Ага, напустили бы на Пожирателей! – гаркнул Питер, но под внимательным взглядом Теда замолчал. Дора тоже решила не оставаться в стороне - Оборотни – злые и противные, а Лунатик – добрый! Лили промолчала, вдруг тягостно вздохнув. К счастью, Сириус переманил все внимания на себя. - Итак, - сказал он, постучав вилкой по кубку, - друзья мои, родственники дорогие! Спасибо, что нашли время и отправились в понедельник, чтобы поздравить меня даже не с юбилеем. Что же может вкушать яста, я пока подожду со своим предложением. Пиршество, если конечно так можно быть назвать трапезу девятерых, начали неприлично тихо. Разумеется, разрезали индейку, разложили картошку и рыбное филе, намазывали масло на хлеб, но слова именинника заинтриговали. А он неторопливо осушал кубок и обгрызал печенье. - Ладно, я раскрою секрет! – со звоном поставив кубок, Сириус продолжал, - Вы, наверно, заметили в нашем саду каменный крест, и под ним ручей. Замечательный вид, не так ли? А я хочу подкопать под ним! Быстро воцарилась тишина, так же скоро нарушенная звоном оброненной Питером ложки. - Сириус, - обратилась Дромеда, - ты же так неудачно пошутил? - Вот сейчас я полностью серьезен. - Зачем? – спросил Тед, - Тебе заняться нечем? Могу я помочь или попросить Муди. Сириус дёрнул плечом при упоминании куратора. - Тед, тебе-то что? Там лежит ведьма, породившая психов, помешанных на чистоте крови, ты для неё – маггл и валлийский дикарь. - Это все равно осквернение мертвых! Питер задрожал. - Сириус, а если её призрак за нами придет? - Питер, ты совсем что ли? Ремус поспешил ответить. - Питер, призрак появляется сразу после смерти, если тогда не появился, то не появится никогда. - Все равно, это ужасно, - сказала Лили, - даже если твоя прародительница была отвратительная, это будет осквернение могилы. Неуважение к усопшим. Сириус еще отпил из кубка. - Да-да, я понимаю, о мертвых либо хорошо, либо ничего. Но тут дело не в месте, уж поверьте. Просто одна сова принесла весть, что она там лежит не одна. - Конечно, - сказала Дромеда, унимая дрожь в пальцах, - её мать-нимфа, умирая, стала ручьем и более не способна принять форму девушки. У нимф, как у духов природы, не может быть души. Джеймс наклонился к Сириусу и торопливо прошептал. - Про нимфу я знаю, речь о том, что с ней может лежать кто-то из людей. - И пусть лежит, - сказала Марлин, - он, что, много места занимает? Сириус вздохнул, собираясь с мыслями. - Дело не том, что у меня в саду лишние покойники завалялись, или мне так претит семья, что я их всех хочу выгнать…. - То есть, изгнание портретов – просто развлечение? - Тед, дай ему договорить. - Благодарю, кузина. Просто в нашей семейной легенде всегда были белые пятна, которые даже Нотт в «Священных 28» не удосужился объяснить. - Это что? – спросила Марлин у Ремуса. - Список больших шишок, которым нечем, кроме предков, похвастаться. - В ней говорится, что была ведьма по имени Нимфадора… - Прям, как я! – восхищенно пискнула Дора. - И она умела менять внешность. - Я тоже могу! Дромеда легко толкнула дочь. - Дора, не перебивай старших. - К тому же, у него день рождения, - поддержал жену Тед. Надувшись, Дора все же подчинилась. - И был у неё муж, некий рыцарь. Но когда у них появился сын, его сосед напал на них, чтобы убить ведьму и её ребенка. Отец доблестно погиб, а Нимфадора превратилась в ворона, унесла в когтях младенца и улетела. Поэтому на гербе звездная ночь и три черных ворона. - А как ворон смог поднять младенца? – спросила Марлин, - Я как-то внука королева снимала с дерева, такой тяжеленный, хотя сопля на вид. - Вороны-то тоже птицы немаленькие, - возразил ей Ремус, - у нас как-то жил такой, в день целый окорок съедал. - Она же еще летела с ним целую ночь, - заметил Джеймс, - вот эта выдержка. Её бы в сборную Англии по квиддичу, капитан мог бы на метле сэкономить. - Разве играют не в человеческом обличии? - Об этом нигде не говорится, Лили, так что я отыскал лазейку! Сириус постучал по кубку. - Ребят, речь не о зоологических несостыковках. Меня просто заинтересовала личность этого рыцаря. Если он – маг, почему не убил врагов-магглов волшебной палочкой, не установил защиту? - Знаешь, Сириус, - возразил ему Тед, - слушая историю о твоих предках, я заметил, немало из них погибли от рук магглов, хотя имели все средства не допустить этого. Но как я понял, дураку даже жезл Мерлина не поможет. - Просто слишком много намеков, что он не был волшебником. Мы даже его имени не знаем, но настаиваем, что Нимфадора была замужем! Магента Трип в её далекой юности как-то засомневалась в достоверности легенды. Мол, на какую глупую ложь не пойдешь, чтобы не признаваться, что развели Нимфадору на постель, как последнюю идиотку. И не было у неё никаких нимф в предках, просто подкидыш. - Да какая тебе разница, Сириус? – вмешался Питер, шлепнув себе пюре, - Тебе какое дело, с кем твоя Нимфадора спала? - Питер! – крикнули все разом. Дора же невинно захлопала ресницами. - А может она темноты боялась? Дромеда снова толкнула её. - Поверь, Питер, есть дело. Ты не родился в семье с разными достижениями, которыми тебе в лицо вечно тычут! Тед слишком громко отодвинул от себя тарелку. - Я вот могу понять, мой дедушка по отцу получил Медаль Победы, а по матери – Железный крест. У отца моего есть награды. Вот только дедушки воевали по разные стороны. - У моих тоже есть награды, - сказал Ремус, - а дедушка даже хранит старинную грамоту, где наш предок был назначен капитаном стрелков за битву при Азенкуре. - У меня тоже старинная семья – покраснев, заявила Марлин, - проливали кровь за свободу Шотландии. Лили скромно потупилась. - У меня предки не вояки, но имеется медаль сельской ярмарки за лучший приплод кроликов. И фотография кроличьей матери с ней же! - И чучело потому, что бабушке было жалко хоронить старушку в земле. Лили тут же пихнула веселого мужа. - У меня тоже был Орден Мерлина, данным моему деду, - наконец-то Питер решился возразить. - И где же он? – спросил Джеймс. - Папаша пропил! Я впервые видел, чтобы мама его била! Сириус снова постучал по кубку. - Я не имел в виду, что только наши с Джимом, Дромедой и Дорой предки – молодцы, а ваши нет. Просто я хочу разрешить эту многолетнюю загадку. Отыскать исток чёрной крови, почему мы все такие моральные уроды, и что с нами всегда было не так! Кто со мной? Ожидаемо, что Джеймс первым поднял руку. - Я за любую шалость, друг. К тому же, Нимфадора мне тоже не чужая. Дромеда вдруг посмотрела на стену. За портретами не замечала, что она не белая. - Я тоже за! Весело же! - О да, Питер, особенно тебе! Кто еще? Ремус вздохнул. - Я с тобой только, чтобы ты еще чего не натворил. - Бывший староста в своем репертуаре. - Я с ним! - Как скажешь, Маккиннон. Перед глазами возник забытый кошмар. Бледная женщина в белых одеждах восседает на кресте, а с её глаз текут слезы. Она поднимает лицо и не обещает ничего хорошего. Её тонкий стан меняется, и по саду идет чёрный лев. - Сириус, - решилась произнести Дромеда, - ты не успокоишься, пока не разворошишь прошлое? - Ты же меня лучше всех знаешь, даже лучше Джима. В горле встал комок. - Я помогу тебе только затем, чтобы уберечь тебя. - Я согласен. - Тогда и я с вами, - с этими словами Тед положил руку ей на плечо, - вам понадобится грубая сила. - Ой, а мне можно мне? - Нет, Дора. - Ну, мама! - Да, Дора, там зрелище не для детей! - Ну, папа! - Я с тобой останусь, - неожиданно сказала Лили. Джеймс с удивлением посмотрел на жену. - Должен же кто-то прислушиваться к голосу разума, хоть иногда.

***

      Их семеро, магическое число, стояло возле замшевого камня и возвышавшегося на нем креста. Ветер стёр высеченные письмена, и лишь несколько букв сохранились до наших дней. «Н», понятное дело от «Нимфадоры», но была и вторая. Еще две буквы «М» и две «Д». А под предполагаемой фамилией виднелись «М» и «С». - Скорее всего римские цифры, - задумчиво произнес Джеймс, - помню, что в Средние века их чаще использовали. - Сморите! – подозвала Марлин, указывая на малюсенькие выемки на камне, - Здесь что-то было прибито. Сириус фыркнул. - А может это просто дырки? - Нет, смотри, - Ремус палочкой провел расстояние между выемками, - слишком ровно. - А природа не любит ровных линий, - пробурчал Питер, - Кеттлберн, вроде, говорил. Тед осторожно потыкал камень палочкой. - Получается, где-то должна быть памятная табличка. Сириус резко срезал несколько ветвей. - Ага, где-то рядом завалялась! Как удобно было бы! - Может дома лежит? – спросил покрасневший Питер Под порывом ветра оголенные осенью ветви царапнули крест, Питер от испуга угодил ногой в холодный ручей. - Вы говорили, что её тут нет! Конечно, она тут, вот только приняла иное обличие. - Сириус, ты все еще хочешь вскрыть могилу? Кузен сразу не ответил, буравя мысленно крест. Новый порыв ветра обсыпал его остатками жухлых листьев и обрывками веток, но глаза его горели. - Еще как! Давайте начнем. Диггиро! Он взмахнул палочкой, но земля оставалась неподвижной. - Так, все вместе! Общие крики и никакого результата. - Может с не той стороны копаем? – предположил Джеймс. Увы, как бы они не обходили надгробье, земля не поддавалась. - Многообещающе! – сказала Марлин, - Не иначе, как твои предки подстраховались. Но Сириус сжал кулаки. - Джим, тащи лопаты! Питер страдальчески застонал. - А кто сказал, что будет легко? Тед покачал головой и затем повернулся к Питеру. - Сынок, ты же не обязан ничего делать, если не хочешь.       Но тот в ответ насупился, молча взяв лопату. Копать решили во всех сторон, оставив лишь пространство под ручьем. Яма получилась куда глубже, чем казалось изначально, за восемьсот лет земли образовалось столько, что хватило бы целому кладбищу. И на поверхности возле креста образовалось несколько куч. - Что же она так глубоко? – отдуваясь, спросил Питер. - Тебя увидела и закопалась, - ответил ему Сириус.       Раскопки уходили все глубже и глубже, землю приходилось сдувать магией, и окрестные деревья окрасились в глинисто-желтый цвет. Почва становилась тверже по мере погружения, если бы Сириус и Джеймс дополнительно не усилили лопаты, они бы копались несколько дней. - Карты сокровищ нигде поблизости нет? – поинтересовался Ремус, прислонившись к землянистой стене. - Нет, - возразил Джеймс, убрав набравшуюся почву, - никакой Билли Боунс никому из Блэков ничего не приносил. Во всяком случае, мама не говорила. Дромеда остановилась. - Что еще за Боунс? Почему я ничего о нем от Эдгара не слышала? Тед, хихикнув, прошептал. - Я потом расскажу. - А Чёрный Пёс тут копается, - добавила Марлин, стряхивая с спины Ремуса ошметки, - не так ли, Сириус? Тот лишь пробурчал в ответ. - Мне все это напоминает одну забавную историю, - смахивая пот, сказал Тед, - хотите послушать. В ответ молча кивнули. - Мама как-то призналась, что в детстве была крайне школдливым ребенком. - Даже хуже меня? - Сириус! - Не знаю, не сравнивал. Как-то её оставили с еврейской родней в Штутгарте, и её дедушка не стал изобретать велосипед и прибег к старому способу, напугать. Питер захлопал ресницы. - Чего? - Маггловское средство передвижения, - первым ответил ему Ремус, - он без двигателя. Джеймс лишь усмехнулся над попытками друга объяснить что-то. - Есть такое чудовище в Библии, голем, человек из глины, но без души. Такой идеальный слуга. Дромеда засомневалась, разве кусок земли без мозгов поймет приказ! - И сказал, что по ночным улицам ходит голем и ищет непослушных детей, чтобы их съесть. Еще в окне показал на кого-то большого и страшного. Мама, конечно, испугалась, но вместо того, чтобы сидеть тихо и не высовываться, пошла и рассказала своей бабушке. Мальчики захихикали. - Бабушка, то есть, прабабушка провела свое расследование, и выяснилось, что вместо голема был дядя Аарон в мешковине. Хорошей, между прочим, для крупы делали. И она этим мешком как обрушила свою кару на шутника, что все казни египетские показались детским лепетом. Еще мужу своему высказала. Они неделю ей на глаза старались не попадаться. Сириус усмехнулся. - Бабушки – страшная сила, мою вот тоже все боялись, включая моего папашу. Кузен тут же поник и с особым рвением продолжала копать. Пока он трудился, его друзья потихоньку отдыхали. Питер, весь красный и потный, отложил лопату, Марлин ковыряла мозоли, Ремус от усталости сел на землю. Дромеда тоже перестала копать, чувствуя жжение в пальцах. - Я боюсь, что мы напрасно теряем время. Сириус что есть силы ударил лопатой по земле. - Если боишься, что эта древняя рухлядь придет по твою душу, так и скажи! - Дело не мести с Того Света, - хотя она могла бы выбрать и кого-то еще в семье, - понимаешь, человеческие кости они не настолько крепкие, чтобы сохраниться навечно. - Да? – изумился Питер, - Они что растворяются в земле? - Все зависит от почвы и климата. - Но ведь нашли же останки Основателей, - заговорила Марлин, - а они по разным местам разбросаны! - Значит, повезло с условиями, - настаивала Дромеда, - а бывает, что не везет. - Были же мумии у египтян, - сказал Ремус, - значит, был у них какой-то секрет. - Ничего особенного, сначала вытаскивали органы, прежде всего желудок и кишечник, дабы не образовывались трупные газы, потом выдворяли всю кровь… Джеймс перебил её. - Короче, у египтян был план, и они его придерживались. Но ни с кем они не поделились! - Все верно, кузен, большинству народов не удалось так хорошо сохранить покойников. Это я молчу о разных способах умереть. Можно утонуть, сгореть, упасть со скалы или стать обедом хищников. Как бы нам не хотелось, но люди не так неуязвимы. Тед с жутким лязгом царапнул по глинистой земле. - А если постараться, то можно уничтожить тело таким образом, что от него останется ничего, кроме пепла. Никто не докажет, что человек когда-то жил. Лишь неподвижные колдографии и сухие письма, сообщавшие миссис Тонкс об отсутствие родственников среди выживших. - Погодите, - сказал внезапно подскочивший Ремус, - я что-то услышал. Он подбежал туда, где копал Тед, и сам принялся раскапывать. - Сынок, что ты услышал? - Не знаю, не могу объяснить. Будто что-то звякнуло.       Дромеда вместе со всеми терзала застывшую землю, почва поддалась общему давлению и раступалась. Через несколько минут полотна лопат звезнели о нечто твердое, когда сдули ошметки глины, появился тёмный плоский прямоугольник. Внизу была прибита небольшая табличка с письменами, Дромеда наклонилась и коснулась палочкой её, буквы, конечно, латинские, но не поймешь, какой язык. Они копнули дальше, и появились бока гроба. Сириус разгреб землю под дном и попытался толкнуть гроб, но он оставался неподвижным. - И как его поднимать? Джеймс чуть наклонил голову, рассматривая гроб. - Давайте, для приличия поднимем магией. Иначе мы тут застрянем. Под натиском магических лучей гроб качнулся, еще залп, он чуть поднялся над землей. - Сильней! Качаясь и осыпая ошметками глины, гроб взмыл вверх. Еще рывок, и он грохнулся на поверхность. Мальчки воскликнули от радости. - Да! - У нас получилось! Тед же с изумлением смотрел внизу на гроб. - Ничего не понимаю, магией нельзя раскопать могилу, а поднять в воздух гроб – пожалуйста! - Какой уважаемый себя маг будет возиться вручную с лопатой? – насмешливо спросил его Сириус, - Видимо, на то и расчет. Марлин потыкала раскопанную землю. - А где второй гроб?       Со вздохами и проклятьями продолжались раскопки. Впрочем, следующий гроб отыскался довольно быстро, а чуть ниже, неожиданно третий. Оба – тоже с табличками, но куда легче и переместились наверх намного быстрей. После перемещения наверх состоялся небольшой совет, могилу было принято сразу не заполнять землей, вот осмотрят покойников и обратно их! Но где бы их осмотреть. - Их нельзя вскрывать на воздухе, - сразу заявила Дромеда, - может тела хорошо сохранились благодаря изоляции, а мы испортим их. - Тогда в подвал, - предложил Сириус, - там такая холодрынь, мамонта хранить можно! И стало холодно на душе, а воспаленное горем воображение дорисовало кровавые линии на стенах. - Нет. - Почему же? - Там сыро, нехорошо скажется на сохранности. Джеймс почесал затылок. - А почему? - Река же рядом, - пояснил Тед, чуть заметно мигнув Дромеде, - Круговорот воды такой коварный. Тут Питер подпрыгнул от озарения. - А давайте на кухню! Джеймс и Сириус переглянулись. - Пит, это тупо. - У Петтигрю, что, принято вскрывать мусорные пакеты во время обеда? - А причем здесь мусор? - Да хрен знает от чего они на самом деле умерли? А ты тут заразу сейчас разнесешь. - Сириус, прекрати уже, - прервал его Тед, - предложи что-нибудь умное. Марлин ухмыльнулась, предврарительно встав рядом с Ремусом. - У мисс Маккиннон, кажется, есть идея. - Ну, миссис Тонкс, - неуверенно начала она, - я бы предложила где-нибудь на первом этаже… - А как же Дора? – спросил Ремус. - …поэтому я не стала предлагать. Сириус ехидно посмеялся, и Дромеда выступила. - Хорошо, тогда я предлагаю перенести гробы в библиотеку. Там достаточно прохладно, сухо… - И никто не знает, где она находится! – весело закончил Сириус. - Ты же хозяин дома, Сириус, - сказал ему Тед, - тебе же упрек!       Еще несколько минут они думали, как бы перенести незаметно и без потерь три гроба. После взаимных подколов между Сириусом и Марлин, унижений Питера было принято сразу не тащить покойников сразу через дом по лестнице на второй этаж, а попытаться трансгрессировать. Если не получится, то уменьшить их. Первыми перенесли легкие гробы, связали их веревками и переместились без особых  проблем.       Настала неизбежная пора – третий гроб. Пришлось трансфигурировать ветки в широкие доски и поставить гроб на них и прикрепить посильней. Все вместе они взялись за края путов и трансгрессировали. От резкого перехода лопнули веревки, треснули доски, и гроб с грохотом упал на пол. Прежде чем кто-то внизу прибежал бы, Дромеда успела запереть дверь на ключ. - Что же, - с придыханием произнес Сириус, потирая руки, - начнем вскрытие? - Погоди, - вмешалась Дромеда, - давай, хотя бы разберемся, что на табличках. Попытки прочитать ни к чему не приводили, пока Питер не предложил простой, но действенный способ. Он взял три листка пергамента и затолкал внутрь, и раскрасил их чернилами. - Молодец! – похвалил его Джеймс, и водянистые глаза Питера засверкали. - Ага, не все мозги еще пропил, - сказал Сириус, закатив глаза. Уже получившиеся надписи Дромеда принялась изучать. На черном гробу и одном из легких было по одной на старофранцузском, а вот на третьем – слова явно дублировались на незнакомом языке. - «Здесь», да, «здесь упоко… лежит дама, вероятно, «госпожа»… - Ты же во Франции жила! – восклинул Джеймс. - Язык же со временем меняется. - Джим, сейчас ты читать будешь! Дромеда благодарно кивнула Сириусу и продолжала. - «Здесь лежит госпожа Нимфадора де Мон…Мон..», не пойму, то ли «Монтремар», то ли «Монтремэр». - Может «Мортимер»? – предложил Тед, - были такие графы на границе с Уэльсом. - Вряд ли. Нет, все-такие «Монтремар». «Нимфадора де Монтремар, родившаяся, нет, рожденная лордом Гаральдом Фиц-Гийомом… - Кем? – спросили сразу все. - «Фиц» на старофрацузском означает «сын». Сначала было просто нейтральным, но потом так обозначали только бастардов. Сириус глумливо хмыкнул. - Ясненько, а кто - мамочка? - «Бланикен». - Леди, госпожа? Дромеда сама же удивилась. - Нет, только имя. Я такое в первый раз слышу. - У нимф может свой язык, - предложил Ремус, - Кеттлберн говорил, что русалки на человеческих языках не говорят. - А что там дальше? – спросил Тед, заглянув за плечо. - Непонятный набор букв, наверно, римские цифры. - Дата жизни и смерти. Надо подумать. Марлин подошла поближе. - Ой, я знаю. Пятнадцатое сентября 1122 года, первое октября 1189 года. Шестьдесят семь лет старушке, неплохо для Средних веков! Мальчики удивленно посмотрели на неё. - Что? Я тоже ходила на Нумерологию! Сириус надулся, глядя на гордого Ремуса. Дромеда смотрела дальше. - Что-то на латыне, вероятно, молитва. Ремус вытянул шею, приглядываясь. - Что именно? - Не пойму, - протянула Дромеда, потирая висок, - на французский, конечно, похож, но не сильно. По-моему "Благословенны плачущие" - "Ибо они утешаются". Сириус обвел взглядом книжные шкафы. - Тут еще должна быть Библия на латинском, Кансер же был священником! Ладно, что дальше? Дромеда перешла к второму пергаменту. - «Здесь покоется сир Рауль де Монтремар, лорд Гр…Грим-двор?» Непонятно! Сириус вдруг замер. - Может «Площадь Гриммо»? – спросил Тед. - На «площадь» не похоже. В любом случае, лорд. «…сын барона Роже де Монтремара и дамы Эрембурги де Милль». Все переглянулись. - В первый раз слышу эти фамилии, - сказал Питер, и ему поддакнули. - Магглорожденный? – спросил Тед. - Или маггл, - ответил ему Ремус. - Снова даты, - Марлин бегло осмотрела цифры, - двадцатое декабря 1124 года, двадцатое седьмое августа 1157 года. - Тридцать три, - произнес Ремус уныло, - возраст Христа. Дромеда горестно вздохнула. - Опять латинский! Тед тоже посмотрел. - Может что-то понятно? - Только два слова, «истребить» и «смерть». Ремус резко поднял голову. - «Последний враг же истребится – Смерть!», - он добавил чуть смущенно, - это из послание апостола Павла к коринфянам. Дедушка что-то подобное читал. Питер присвистнул. - Очень оптимистично. Дромеда взялась за последний пергамент. - Сразу приступаю к имени, «Гаральд Фиц-Гийом, лорд Речного креста…», бред какой-то. - Наверно, устаревшее название «Рудбрука». - Возможно, Сириус. «…сын Гийома Фиц-Роберта», никаких «сиров» или «лордов» или еще чего, странно как-то. - Вдруг, простолюдин?. - Возможно, Тед. Добился всего сам или совершил подвиг и был награжден. Тут надо посмотреть на дату. Марлин назвала её, восьмое декабря 1067 года, через год после битвы при Гастингсе, когда Вильгельм Бастард вторгся в Англию. Не мог получить ни за опустошение Севера, ни за подавление восстание его сына Роберта, ибо был еще ребенком. - А умер на Рождество 1167 года, сто лет! Вот же живучий! - Цитаты из Библии пропустим, - тут Дромеда остановилась, - погоди, это английский. - Да? – спросил Сириус, притягивая к себе пергамент, - Только вот буквы не наши. - Я знаю, на что похоже, - сказал Джеймс, - на значки транскрипций. - Мда, - произнес Тед, проведя пальцем по буквам, - вот только все равно ничего непонятно. Питер подал голос. - А почему французы понимают старофранцузский, а мы староанглийский – нет? - Потому что, нынешний английский появился после завоевания Вильгельма и его французов, - ответила ему Марлин, - почти половина слов – французского происхождения. Сириус закатил глаза. - Ты и Древние Руны посещала? - Да, а ты не заметил? - Я же не Лунатик, чтобы на тебя смотреть! Марлин сжала кулаки, но Ремус встал между ней и другом. - Я два слова нашел! – вдруг крикнул он и указал на пергамент, - «Эльф» и «дар». Вот только что это значит? Джеймс посмотрел на книжные шкафы. - Может есть словарь со староанглийского? - Откуда, Джим, мы же бывшие французы! – Сириус сам же рассмеялся, - Мы – французы, вот умора! Дромеда позволила себе улыбнуться. Когда придется пытать, то есть, лечить дедушку, и он снова обозовет «лягушачьим ублюдком», напомнит, кто он на самом деле. - На самом деле важно не то, какой ты крови, а на каком языке говоришь, - возразил ему Тед. - А ты лучше знаешь немецкий или валлийский? - Сириус! - Я из любопытства! Дромеда дернула кузена за рукав. - Давай решим, что делать с надписями. Есть у кого знакомые полиглоты? Сириус, Ремус и Марлин хором произнесли. - Профессор Бабблинг! Дромеда и Тед вздрогнули. - Она не станет помогать. - К тому же она – учитель, у неё дел много. - Может кто-то из Отдела Тайн поможет? – спросил Ремус, - Они же занимаются древностями. - А что ты им скажешь, Лунатик? - Хватит ты обзывать, Сириус! Тед тут же прервал назревавший спор. - Я спрошу у Эдгара, он знает, как уговорить. - Ладно, Тед, а есть знакомые из Учета магического населения? Как нам этих Гаральдов и Раулей искать? Тед почесал подбородок. - Ну, жена Бенджи Фенвика, Чандрамани, занимается разными архивами, если я правильно помню. - Жена? – спросила Марлин, - Они разве женаты? - Я не хочу использовать слово «сожительница», грубо слишком! Ладно, она в теории может поискать. - А на практике? – вмешался в разговор Джеймс. - Не очень. У них недавно родились близняшки. Сириус хмыкнул. - Ой, да с удовольствием поможет нам. Все лучше, чем пеленки менять! Тед вздохнул, потирая переносицу. - С твоим умением располагать к себе я тебя к Фенвику не подпущу. Сам договорюсь. - Ты ему предложи шекели… Ой, Дромеда! - Сириус, - тихо прошипела она, - ты бы еще про нацистов пошутил, чтобы всем было смешно. Кузен, обидевшись, потер бок, пока Тед аккуратно сворачивал пергаменты. - Ну, Сириус, удовлетворил свое любопытство? Тот насупился и решительно подошел к одному из легких гробов. - Я все же взгляну им в лицо или в то, что осталось от них.       Его друзья с энтузиазмом окружили Сириуса, Тед покачал головой, но подошел. Марлин и Дромеде не оставалось ничего, кроме как присоединиться к ним. Взмахи палочек, и крышки гробов открылись, похоже, Сириус Первородный не озаботился сохранностью отца и деда. Воздух наполнился сыростью, а среди остатков саванов лежали старые кости. - Я, наверно, отойду, - простонал позеленевший Ремус. - Я могу помочь? - Нет, миссис Тонкс, только откройте дверь, пожалуйста. Питер хихикнул, когда Ремус покинул библиотеку, закрыв рот, и завизжал, когда Марлин палочкой подцепила руку от скелета и направила к нему. - Марлин, не тревожь дедулю. У него и так с башкой проблемы. - Мягко сказано!       Рауль де Монтремар при жизни получил множество травм, на левом плече была рубленная рана, правую ладонь явно проткнули чем-то острым, скорее всего копьем, еще выбили один клык и два коренных зубов, и сломали по ребру с обоих боков. Умудрился как-то и растянуть сухожилия на обеих стопах, и снести себе несколько ногтей. Но роковым оказался удар по макушке, убийца рассек чем-то тяжелым череп, задев левую глазницу. Кость не сраслась, даже если Рауль не умер сразу, с развитием медицины тех лет его ждало бы заражение крови. Обернув руки в воздушный пузырь, Дромеда коснулась дна гроба и извлекла локон длинных светло-русых волос. - А где его палочка? - Походу, её нет, Питер. С Раулем покоился темный от ржавчины меч, нательный крестик и тяжелый перстень на безымянном пальце. Однако палочки не наблюдалось, или оставили себе, или он ей не мог пользоваться. - Как думаешь, Сириус, он – маггл? - Похоже на то, Джим.       А палочка у Гаральда была зажата в левой руке, как и полуистлевший меч – в правой. Однако не удалось извлечь из неё искры, и Сириус вернул обратно в гроб. Дромеда вновь вспомнила уроки анатомии, до выделения зубных целителей из ряда обычных, у большей части покойников определялся возраст по отсутствию зубов. А во рту Гаральда сияло грубое подобие протезов, золотые и серебряные зубы, скрепленные металлическими кольцами. Было и множество заживших переломов, причем на каждой из костей, при взгляде на фаланги пальцев душа уходила в пятки. Но ни одна из травм не стала роковой, и Гаральд все же умер своей смертью. Среди сохранившихся вещей Дромеда отыскала крестик, украшенный раскрашенной эмалью, и тунику из грубой ткани с искусно пришитым крестом. - Крестоносец, - благовейно произнес Джеймс, - какой интересно поход? - Судя по дате, Первый, Джим. И он – один из тех, кто утопил улицы Иерусалима в крови. Что же, предки пока не удивляют. - Что же, приступаем к самому интересному? С колотившимся сердцем Дромеда направила палочку вместе с другими. Зажмурившись, она произнесла «Алохомора», но ничего не услышала. Она открыла глаза, крышка оставалась неподвижной. - Ну не «Бомбардой» же! – восклинул Джеймс. - Тут явно черное дерево, - произнес Сириус, стукнув по гробу, - Выдержит. Или эбеновое дерево воинстину столь мощное, или Сириус Первородный наложил заклятья, но крышка не поддавалась. - А вдруг она требует кровавой дани? – пискнул Питер. Сириус решительно притянул себе перо для письма и кольнул палец. Он смазал кровью выемку между частями гроба, и снова никакого результата. - Может он хочет женской крови? Тед схватил Дромеду за локоть, но она выдернулась из его хватки и взяла у Сириуса окровавленное перо. Снова тот же результат. Джеймс и Питер захохотали. - Может вы не Блэки? - Ага! - Стоило кому-то из жен изменить, и все полетело в бездну! - В волосатую! Питер тут же получил маленькой молнией в лоб. - Джеймс, - укоризненно сказал Тед, - твоя мать же тоже Блэк! Кузен притих. - Ладно, давайте я попробую. Получив третьев подношение, гроб не думал сдаваться. Сириус взвыл. - Да что ей надо! - Чтобы ты оставил её в покое и вернул на место. - Тед! - Для тебя я – Эдвард, сынок. - Дромеда! Она только развела руками. - Я могу сказать только одно, для твоего тезки мать значила больше всего на свете. - Да, дружище, жену-то он просто в каменный гроб под землю отправил. - Да плевать я хотел на его Эдипов комплекс! Должен же быть способ! Марлин задумливо посмотрела на гроб. - Может что-то произнести надо? - Что именно? - Имя, фамилия. Сколько лет прошло, любой сейчас окажется её потомком! – она покраснела, обратившись к Теду, - ну не совсем.. - Я понял, что ты имеешь в виду. - Спасибо, мистер Тонкс. В общем, чтобы она поняла, что ты не чужой, она должна знать, что ты из – её семьи. Нахмурившись, Сириус опустился на колено и торжественно представился. - Я – Сириус, из благороднейших и древнейших…аж самому смешно. - Не отвлекайся. - Ладно, кузина. Я – Сириус, из благороднейшего и древнейшего дома Блэков, клянусь, что не причиню тебе зла! Снова гробовое молчание. - Она же не знает английский, - поняла Дромеда, - нужно на французском. - Тогда давай ты. Ноги подкашивались, лишь с помощью мужа и кузенов она опустилась на колени. Джеймс вдруг напомнил ей. - Мы тут узнали, что фамилия звучала как «де Монтремар ле Нуар». Долгая история, просто знай. - Благодарю, кузен. Собравшись с духом, Дромеда сказала. - Je suis Andromède de Montremare le Noir, je jure de pur intention (Я клянусь в чистоте намерений). Тишина оставалось таковой, лишь тикание настенных часов нарушало её. Сириус уныло развел руками. - Старая…- говорил он уже беззлобно, - хитрая… гадина. Ну и лежи там. - Сириус, ты попытался, это уже хорошо! - Знаю, - он, вздохнув, обратился к покойнице, - Спокойной ночи, бабуся! Передевай привет всем своим потомкам в Аду!       Неожиданно задрожала входная дверь. Дромеда со всеми подскочила на ноги и, обступив гроб, направила вперед палочку. Дверь вновь затряслась, палочки заискрили. Раздался бум, сильно ударив по ушам. Дромеда, как и все, упала, обхватив голову. Еще удар, и двери слетели с петель. - Дора, нет! От пронзительного крика Лили сильно заболела голова, как и от последовавшего топота. - Ремус, помоги!       Дромеда подняла голову, дочь уже добежала до середины пути, как юный Люпин появился на пороге. Он пригнулся, коснувшись рукам пола, и одним прыжком настиг её. Дора завопила от неожиданности, но Ремус, сгрупировался, прижав к себе ногами и руками. Перекатившись несколько раз, они оказались прямо у гроба. - Дора! – Тед крикнул, поднявшись с колен, - Это еще такое? - Она услышала шум сверху! – ответила ему Лили, запыхавшись от бега. - Я просто хотела посмотреть! – вопила Дора, вырываясь из хватки Ремуса. Джеймс, Сириус и Ремус, вставая, напротив, выглядили счастливыми. - Вот это прыжок, Лунатик! - Да ты полон сюрпризов! - А меня научишь? Дромеда же не была настроена столь дружелюбно. - Нимфадора Сабрина Тонкс, объясни свое поведение! - Я просто посмотреть! - Тебе что непонятного в наших словах? Последней поднялась Марлин. - Рем, что с тобой? - Ничего, - пробурчал он, вставая, - если не считать, что меня запинывают насмерть. Дора умудрилась высунуть ладошку и случайно задела крышку гробу. Как вдруг из-под него послышался скрежет. Мигом наступило молчание, нарушаемое лишь воплями Доры. - Пусти, говнюк! Ремус скривился, выдержав хорошенький удар в живот. А вот Дора замолкла, когда лязг усилился. Крышка медленно и протяжно ракрывалась, пока наконец-то не обрушилась на пол всей тяжестью. - Мама! Ремус отпустил Дору, рухнув на руки Марлин. А дочь бросилась за спину Дромеды, которая сама не могла пошелевиться. - Мерлинова…. Сириус с трудом преодолел оцепенение, мелкими шагами подходя к появившейся покойнице. Дромеда, держа упиравшуюся дочь за руку, пошла вслед за ним, далее подтянулись остальные. - Это еще что-то такое? - Ты меня спрашиваешь, Хвост?       Нимфадора Черновласая, обладательница уникального дара перевоплощения, возлежала, обернутая в длинную полупрозрачную ткань. Сквозь легкую дымку, Дромеда с обретенным ужасом узнала белую одежду. Два платья, верхнее и нижнее, первое – с длинными и широкими к низу рукавами, второе – с узкими и плотно прилигающими к рукам. Пояс, стянувший тонкую талию, такую, что крепкий мужчина мог обхватить её двумя ладонями. Черные с проседью косы, украшенные лентами, покоились на небольшой груди, на изящной шее блестели нити речного жемчуга, на тонких пальцах – сияли кольца. Голову закрывало большое покрывало, закрепленное обручем, явно золотым. - Она будто спит, - с восхищением произнесла Марлин.       И правда, ни признаков разложения. Конечно, кожу стянули морщины, на лице замечались старческие пятна, под глазами залегли тени, губы посинели, и кожа казалось белой, будто лишенная цвета крови. Но плоть не обнажила кости!       Дромеда вдруг вспомнилась маггловская сказка, что читала покойная свекровь Доре. О прекрасной принцессе, с волосами черными, как эбеновое дерево, кожей белой, как снег, и губами алыми, как кровь. Злая мачеха отравила её, и гномы, что приютили перед смертью, так горевали, что не могли закопать её в землю и скормить красоту червям. Они изготовили гроб из хрусталя и золота, и держали её под открытым небом. Закончилось, правда, хорошо, прибыл прекрасный принц, уговорил гномов отдать ему девушку, и по ухабистой дороге из горла принцессы выскочил кусок отравленного яблока, и она ожила. - Что это за ткань? Джеймс с круглыми глазами ощупывал дымку, она переливалась в его руках, будто вода. - Ой, а там что?       Все посмотрели туда, куда показывая белый от ужаса Питер. Низ платья был разорван в клочья и обнажал исполосованные чулки. Сквозь  прорехи краснела плоть, будто куски филе на рынки. Дромеда чуть отодвинула ткань и резко отпрянула, ощутив мерзкий запах тухлятини. Ремус мигом позеленел, и Марлин тут же вывела его из библиотеки, следом убежал и Питер. - Дромеда, лучше закрой.       Запах пропал, но вид не стал лучше. Увлеченная невероятной красотой сохранности, Дромеда не заметила мириаду выпусклостей на тощих ногах прародительницы. Темно-бордовые, покрытые подобием панциря черепахи, они по большей части накрыли стыки суставов. Особо крупная и гадкая на вид торчала на связке таза с бедром. - Опухоли, - пораженно выдавила она из себя, - Причем, злокачественные. Джеймс и Сириус перекрестились. - Мама, - подала голос Дора, не решаясь подойти ближе, - папа. Кто она? Дромеда не решалась посмотреть на дочь. - Это наша родственница. Я, ты, дядя Сириус, дядя Джеймс и прочие, кого ты знаешь, мы все её потомки. Её много раз «правнуки». - Нимфадора Черновласая, - сказал Сириус, - и она тоже могла превращаться. Дора скривилась. - Фу, не нравится тогда имя! Тед тут же ожил. - А чего ты полезла? Тебе же человеческим языком сказали, что нельзя? Ты чем вообще слушала?! Дора попятилась от отца, но Дромеда перехватила её. - Отвечай отцу немедленно. Или ты язык проглотила?! Сириус простонал, а Лили подошла к ним. - Мистер и миссис Тонкс, простите, то моя вина! Мы просто играли в салочки, когда наверху что-то зашумело. Я пыталась её отвлечь, но она убежала. Я должна была остановить её! - Лили, - к покрасневшей жене направился Джеймс, - у неё случился первый выброс магии. Вот что ты могла сделать? - Все равно, я же была ответственной. Ну не ругайте её! - Да, не надо. Ну, подумаешь, дверь снесла, новую поставим. Не бедствуем же! Лицо Теда оставалось стянутой и суровым, и сейчас он куда больше походил на немцев с нацистких плакатов. - Лили, ты, конечно, тоже оплошала, но не надо покрывать её. Пусть тоже учится нести ответственность! - Джеймс, - добавила Дромеда, скрестив руки, - ты тоже учись. Ты не сможешь быть вечно добрым папочкой. Дора мигом встала перед Джеймсом и Лили. - Не надо их ругать, Джим и Лили – хорошие! - Конечно, хорошие, - заведенная, говорила Дромеда, - они же все разрешают! - Так, прекратите уже! – завопил Сириус, - Я как бы будто из дома предков не уходил! - Сириус, - сурово сказал ему Тед, - ты сейчас хозяин своего дома! Ты должен быть серьезней! - Серьезность и так мое имя. А насчет того, что я должен и не должен, написано в Своде законов! И ты мне не отец, мне родного хватило! - Сириус! - Это тебе-то хватило? Скажи, спасибо, что твой не орал на тебя по пустякам и обвинял в смерти брата! - Тед! - Родился в захолустной дыре у мужлана и бывшей нацистки, а строишь из себя невесть кого! - А ты даже с сотней благородных предков был шпаной и останешься такой! Тед и Сириус грозно смотрели друг на друга, пока не вмешалась Лили. - Мистер Тонкс! Сириус! Я предлагаю вместо убийства друг друга завершить начатое. - Да, - поддержал её Джеймс, - вернем покойников на место. Прах к праху, как говорится. Муж и кузен продолжали зло молчать, и Дромеда дернула обоих. - Сначала извинитесь друг перед другом за все слова. Да, вы оба! Все равно, кто первым начнет, но ни один из вас не покинет эту комнату, пока не помиритесь! Дора многозначительно смотрела на отца и дядю. - Нечего ухмыляться, юная леди, - обратилась к ней Дромеда, - мы с отцом еще выясним, откуда ты берешь разного рода выражения. И потом ты извинишься перед Ремусом! - И еще, Дора, - сказал ей Сириус, - если на тебя нападает мальчик, то бей по шарам! Тед лишь вздохнул и первым принес извинения, сначала перед Сириусом, затем вдруг - перед Нимфадоре за то, что её благородные уши наслушались всякого, и то, что потревожили, разумеется. - И вы, господа, - сказал он Раулю и Гаральду, - ругательств знаете побольше нас, но все равно извините.       Сириусу, скрепя сердце, пришлось тоже просить прощения, как Лили и Джеймсу. Дромеда же мысленно извинилась перед Нимфадорой за всех её потомков, не сумевших достойно воспитать своих отпрысков.

***

      Две книги лежали перед ней. Увесистый фолиант, чуть потрепанный от частых посещений неловких детских рук, но еще целый. Небольшая книжка с едва державшейся обложкой и темными от частных перелистываний страницами. «Истоки магической Британии» и «Священные 28», обе подаренные почившими родственниками. И Дромеда искала в них ответ на загадку.       Сира Рауля де Монтремара никто упоминать не собирался, даже в нередактированном варианте Нотт не раскрыл личности супруга Нимфадоры, лишь осторожно предположив, что он скорее был магглом, чем магом. И мало слов об её родителях, сама Нимфадора при жизни не упоминала отца, упирая лишь на материнстве от нимфы. И не училась она в Хогвартсе, в большом мире оказавшись лишь после побега из дома в шестнадцать лет.       Но Гаральда Фиц-Гийома она не нашла. Вернее, встречался некий Гаральд, но Уильямсон. В главе о Малфоев упоминается мальчик десяти-двенадцати лет, магглорожденный, но талантливый. Он помог матери избежать наказания за убийство мужа и выиграл дуэль со взрослым Армандом Вероломным. После чего похитил его палочку, сломал её, что позволило Вильгельму Бастарду захватить его и казнить. А вот, судя по «Истокам…» Гаральд успел наследить везде, где только мог. - Дромеда? Ты тут? Тед, ступая как можно тише, зашел в библиотеку. Однако половицы все равно скрипели под его шагами. - Если бы тут была Белла, она пошла тебя убивать, а не сидела бы с книжками. - Я-то знаю, - сказал он, плюхнувшись рядом на диван, - но Муди настоял бы на проверке. Как он, бедняга, живет? Он уже еду с собой таскает. - Профессиональная деформация, как она есть. Тед коснулся её плеча и прижал к себе. - Что-то нашла? - Ага, Гаральда, но Уильмсона. Довольно жуткий тип. Сощурившись, Тед перевернул страницу «Истоков». - Ну, лицо у него не самое приятное, но деяния еще хуже? Дромеда глубоко вздохнула. - Он родился у магглов, но был полукровкой на их манер. Отец – нормандский рыцарь, Гийом Фиц-Робер, в битве при Гастингсе убил англосаксонского знатного воина и смертельно ранил его сына. Мать – Эльфгифу, дочь и сестра убитых. Ей было всего пятнадцать лет, когда родные погибли, владения захватили, а её насильно выдали за Гийома. Собственно, сам Гаральд родился на следующий год. На красочной иллюстрации темно-рыжий мужчина с перекошенным от злобы лицом тащил за руку миниатюрную девушку в белом платье и с косами медового цвета. - Он рос на рассказах матери о славных днях прошлого и ненавидел отца. В десять лет Гаральд попал в Хогвартс, в Гриффиндор, через год Гийома убили в лесу на охоте. В убийстве обвиняет старый друг отца, Арманд Малфой. - Почему я не удивлен? - Потому что Арманд женился на бывшей невесте брате Эльфгифу, она явно высказала ему всякое. Итак, женщину повели на «божий суд», где она должна была выдержать прикосновение раскаленного железа. Тед невольно дёрнулся. - Но на ней не осталось ожогов. Тогда Арманд обвинил юного Гаральда в подтасовке. Визенгамот назначил «суд поединком». - Школьника выставили против  взрослого волшебника? А я на нынешних судей жаловался! - Насколько я слышала, можно было вызвать добровольца вместо себя, так часто женщины поступали. Но Гаральд решил сам защищать свою честь и неожиданно выиграл, Арманд, конечно, снова обвинил в жульничестве, но мальчика оправдали. На картинке бросались искрами тощий рыжий юнец и белобрысый высокий мужчина, враги настолько увлеклись боем, что перескочили на иллюстрации суда, всех разогнав. - Затем Вильгельм помирился с мятежным сыном, решив наказать вместо него сторонников. Гаральд явно знал из семейных посиделок, что Арманд предал короля, и теперь у него появилась возможность отомстить. Он выкрал палочку Малфоя, его гербовый перстень и принес Вильгельму в качестве доказательств. Лишившись возможности управлять магией, Арманд быстро попал в плен к королю и был казнен за измену. Тед отстранился, увидев иллюстрацию казни. - А зачем тут колесо и кучу ножей? - Оказывается, раньше отрубали голову лишь в конце. Дромеда быстро перевернула страницу. - Гаральд не успокоился, после окончания школы он был замечен в нападениях на лордов и леди французского происхождения. За его голову назначали большую награду! А крестьяне напротив обожали его, он раздавал им украденные у господ деньги и скотину. - А шайки в Шервудском лесу с ним не было? Дромеда подняла бровь. - Снова маггловская книга? - Да, долгая история. - Еще Гаральд не любил сыновей Бастарда, причем покушался на всех троих, Роберта, Вильгельма Рыжего и Генриха. Он в Первый Крестовый поход отправился лишь из-за желания убить Роберта тихо и незаметно. Но не получилось, с ним расправился его брат. - Бедняга. - Однако Вильгельма Рыжего Гаральд достал на охоте. Наложил заклинание Повиновения на одного из королевских придворных, и он выстрелил в Вильгельма. - Нам на уроке говорили, что тот лучник просто промахнулся. Дромеда пожала плечами. - В любом случае Гаральд навредил сам себе, следующим на трон сел младший Генрих, самый умный и самый хитрый в семье. Он созвал всех магов и потребовал унять Уильмсона, иначе по его просьбе Рим отлучит их всех от Церкви, и они не получат после смерти прошения за грех магии. - Он разве мог так поступить? - Я думаю, просто пугал. И напугал же, на Гаральда объявили охоту. Сыновья Арманда поступили наиболее жестоко, захватили в заложники пожилую Эльфгифу и обещали отпустить её, если Гаральд добровольно пойдет за ним в темницу. Он сдался на их милость, попросив сначала показать ему мать. И Малфои принесли её….по частям. К счастью, иллюстрировать сей ужас не стали, ибо Тед скрипнул зубами. - Сказали, что не говорили изначально, в каком состоянии они выпустят Эльфгифу. - Я надеюсь, Гаральд отомстил им? - Очень жестоко. Он учинил столь жестокое побоище, что Малфой-мэнор пришлось перестраивать, а из самих Малфоев уцелели только дети. И Генрих объявил, что Гаральд отныне – вне закона, еще и отлучили его от Церкви! Визенгамот также устроил на него охоту. Но куда он подевался, никто не знает, в последний раз видели в 1120 году, когда погиб наследник Генриха на «Белом корабле». - Авторы книги думает, что он устроил? - С Гаральда бы сталось. Тед переводил взгляд с разных книг на жену. - И чем тебе не устроил Гаральд Уильмсон? - Фамилия не та. Мало ли что детей родилось после битвы при Гастингсе. - И скольких из них звали, как убитого Гаральда Годвинсона? - Но все равно недостаточно совпадений. К тому же, он называется владельцем земель на месте, где появится Стратфорд-на-Эйвоне. - Там, где Рудбрук? - Да, и это глупо. Прятаться от мира в своем же доме! Тед почесал затылок. - Знаешь, мы постоянно выслеживаем Лестрейнджа до его дома, но внутрь никак не попадем из-за магического щита. Не упомянул её сестру, весьма умно. - И фамилии все же отличаются. Уильмсон же – английская, не французская. - Еще раз, как переводится «Фиц»? - Сын, - ответила Дромеда, но снова завелась, - но Гийома. Да, что Уильям, что Гийом – это просто варианты имени «Вильгельм». Тед хитро посмотрел на неё. - И снова, чем тебе не устроил сын Гийома? Дромеда снова перелистнула книгу. - Слишком много совпадений, слишком все просто. Отложив книги, Дромеда положила  голову на плечо мужа. - Так или иначе, Гийом, Уильям или Вильгельм, как его звали, отвратительный родитель. Как же он воспитывал сына, что тот помог мамочке убить его. Тед легонько провел пальцами ей по спине. - Я так паршиво себя чувствую после всего. - А что? Надо было похвалить её за все выходки? - Нет, конечно. Просто не стоило при всех, - Тед вдруг сжал складки её мантии, - просто я вспомнил, как папаша на меня орал. Ладно, я виноват, я заслужил, но не при тёте Гвен же! И не при её детях! Дромеда повела пальцам по щеке мужа, и он убрал руку. - Питу, конечно, чаще попадало, но и мне обычно доставалось за компанию, чтобы не радовался. Тогда  я решил, что никогда не буду орать на своих детей. И не сдержал слово! - Радуйся, что Непреложный обет не заключил! - О, да! Совсем было бы весело! - Наверняка, и твой отец что-то пообещал и не сдержал? Тед тяжело вздохнул, и Дромеда, положив руку ему на грудь, ощутила сердцебиение. - Дедушка Нед своих детей лупил за каждый пустяк, и бабушка Вики ходила вся в синяках. Папа так-то руки не распускал. А дедушку так не любили, что свалили заботу о нем на маму! Ты же доктор, сказали, вот и лечи, а мы не умеем! И подписали смертный приговор отцу. Горячую кровь потомственного кельта мигом остудила убийственная смесь немецкой практичности и еврейской хитрости. Но Дромеда вовремя замолчала. - Наверняка, и дедушку его родители били, как собаку. Рабочий люд, ничего другого мы не умеем. Дедушка Поллукс явно общался с магглами куда чаще, чем полагалось. - Интересно, у твоей мамы были какие-то обещания? Он дышал куда сильней. - Она мало говорила о детских годах, и что рассказывать. С одной стороны – сплошные запреты, не мыть крынку от молока с блюдом, на котором мясо лежало, не работай по субботам, не ходи без платка в присутствии мужчин и не болтай в синагоге. А с другой – работай до гробовой доски, ибо труд – лучшая молитва, но не забывай про воскресенье и не спи на проповеди. А еще не говори, что твоя мама – не наша, и что твой отец – из них! Мама в детстве даже считала, что на свете два Бога, и обоих страшно боялась. - Как я понимаю! - Знаешь, я не помню, чтобы она что-то запрещала в детстве. Нет, конечно, проверяла уроки, заставляла чистить зубы и мыть руки… Вот только не приучила получше причесываться и не мять одежду. - Она еще просила, чтобы мы немецкий учили, а то ей скучно. Но когда, - Тед замялся, - в общем, меня папа ругал за Мэри-Энн, мама была спокойна. Только спросила про меры защиты. Мне показалось, что Дамблдор в тот момент веселился. - Возможно, она осознала ошибки своих родственников? - Да, я сейчас только понимаю. Знаешь, дедушка Йосеф был коммунистом, он-то, сын раввина! И бабушка Гертруда не от хорошей жизни в пригороде побежала за ним. Мама, наверно, решила, что так будет лучше, но я думал в детстве, что она издевается. Дромеда отпрянула от него. - Вот ты неблагодарный! - Ну смотри, у всех мамы как мамы, кричат, ругают, запрещают, а потом целуют. А у моей – каменное лицо, готовит, убирает, стирает и учит. Нянька-робот какая-то! Я первый раз увидел хоть какие-то эмоции, когда Пита не стало. И то, слезы льет и молчит. Дромеда отвернулась и мрачно уставилась в стену. - Мой папа постоянно в детстве плакал, дедушку Поллукса особенно слезы злили. И его я не помню спокойным, только когда в лечебницу попал. Научили наконец-то разговаривать без криков. Осталось заставить найти более приличные синонимы, подождем еще шестьдесят лет. Она ощутила сильные руки на своих плечах, но не поворачивалась. - А ведь все мои ужасные предки тоже были детьми, что они на самом деле чувствовали в детстве, когда смотрели на гобелен? И что себе обещали? - Ну, они же дети, вряд ли что-то возвышенное. Что в Средние века, что в эпоху Возрождения, что в викторианской Англии. Наверняка, хотели побольше игрушек, поменьше уроков. Ладно, может еще хотели, чтобы родители не ругались и были всегда в хорошем настроении. - А потом уже их дети молились, что родители не начали выяснять отношения. Или хотя бы пусть двери закроют за собой. И цикл продолжается до сих пор. - Как думаешь, Тед, как долго Дора будет дуться? - Ровно до тех пор, пока не случится что-то еще. - И когда это уже кончится? - Пока не появятся внуки, и начнется новая канитель.