Не бойся все изменить

Новый год решено было встретить в ночном клубе. И даже Билл уже не сопротивлялся и согласился идти с Томом. На самом деле они оба с большим удовольствием бы остались вдвоем дома, но ни тот, ни другой не могли этого предложить, боясь выдать свои чувства. Том всю неделю разыгрывал из себя заботливого друга, время от времени прикасаясь к Биллу, как бы невзначай. Билл был просто сбит с толку своими чувствами к Тому, тем, что влюблялся в него все больше и больше, наслаждался его заботой и вниманием и даже не делал попытки самому прикоснуться к нему, боясь, что Том догадается, что он чувствует. К девяти вечера они собрались и были готовы к выходу. Том старался не слишком пялиться на брюнета – тот был необыкновенно хорош, опять во всем черном, накрашен ярче, чем обычно, гибкий, тонкий. «Как же я с ним весь вечер-то проведу рядом, у меня же на лице все написано. Только бы он не догадался. Я не хочу, чтобы он думал, что я чего-то от него хочу. Я-то хочу, конечно, и многого, но он не должен чувствовать себя обязанным. Ему будет не комфортно рядом со мной, если он узнает, какие на самом деле чувства у меня вызывает». В клубе уже было шумно и многолюдно. Том с Биллом проталкивались сквозь толпу к столику, за которым уже сидели Георг, Густав, еще какие-то парни. - А чего это вы в гордом одиночестве, где ваши дамы? – спросил Том, здороваясь с друзьями. - Они ушли попудрить носик, а точнее посплетничать про нас, сейчас вернутся. Кстати, там есть и для тебя подружка. Том поморщился, ну вот, опять с кем-то вежливо беседовать и делать вид, что заинтересован. - Ребята, познакомьтесь, это Билл. Парни по очереди пожали Биллу руку, некоторые смотрели с нескрываемым интересом. Георг шепнул Тому на ухо: - Это же он на столе? Но Том перебил его: - Не вспоминай это, пожалуйста. - Понял. К столику вернулись девушки, все сразу разбились на парочки, Тому досталась высокая брюнетка - очень симпатичная, как раз в его вкусе, похоже, сегодня Георг решил сделать ему подарок. Девушка подсела к Тому и завела какой-то вежливый разговор ни о чем. Том рассеянно кивал головой, крутил в руках соломинку от коктейля и осматривал зал. Вот он заметил Билла с бокалом, который пробирался обратно к столику. Но путь ему перегородил высокий, красивый парень. Билл, казалось, сначала растерялся, а потом ослепительно улыбнулся. Том наблюдал, как они о чем-то беседуют, и чувствовал, что внутри появляется ревность. Он хотел, чтобы так ослепительно Билл улыбался только ему. Удивительно, он никогда не ревновал никого из своих партнерш, никогда не ревновал Марту, считал, что ревность – только для неуверенных в себе. А сейчас ревновал, и понимал, что не имеет на это никакого права. Билл пришел сюда веселиться, и может улыбаться, общаться и танцевать с кем угодно. *** Билл уже возвращался к столику, когда навстречу ему поднялся Николя. Билл растерялся, он не ожидал здесь увидеть своего бывшего. Но замешательство сменилось равнодушием – он ничего к нему не чувствует! Совсем ничего, ни любви, ни злости, ни презрения - все прошло. Стало легко-легко, и Билл улыбнулся. - Привет, я рад тебя видеть, - тихо проговорил Николя, наклоняясь к уху Билла, чтобы тот его услышал сквозь грохот музыки. - Привет. - Билл, я скучал… - Не могу того же сказать о себе, - Билл продолжал улыбаться, не Николя, а просто от чувства свободы. - Прости меня, малыш, я глупость сделал. - Простил. Но я уже не малыш. - Билл, а если я попробую все исправить… Билл только качал головой. - Нечего исправлять, Николя, ты все правильно тогда сказал, это было всего лишь увлечение и оно прошло. - А ты изменился, всего лишь за месяц так изменился. - Не всего лишь, а целый месяц. - У тебя все в порядке, где ты сейчас живешь? - Не волнуйся, и не мучайся чувством вины, я живу у друга, - при мысли о Томе, Билл улыбнулся еще ослепительней. Николя не упустил этой улыбки. - Он просто друг? - А вот этого спрашивать ты уже не имеешь права. Извини, мне пора, и с Новым Годом тебя. - И тебя, - Николя смотрел вслед удаляющейся фигурке. Билл вернулся за столик, брюнетка Тома уже шептала что-то ему на ухо, положив подбородок на плечо. Том время от времени кивал в ответ. «Ну что, Билл, все так, как ты и ожидал. Сколько такой парень, как Том, сможет быть без девушки? Ты знал, что так все и будет, и тебе будет больно, но прятался от этих мыслей. Вот теперь посмотри правде в глаза. Бери себя в руки, и вперед, веселиться. Начни, наконец, думать о себе и жить своей жизнью. Давай, улыбку ослепительней, и вперед!» И Билл улыбнулся Тому, перехватив его взгляд. Еще несколько коктейлей – и Билл был в ударе. Он танцевал, пользуясь бешеным успехом, улыбался так, что у него уже болели скулы. Ему должно быть весело, ему не больно, главное, - не смотреть на Тома с девушкой за столиком. И он сам в это почти поверил. Том весь вечер рассеянно слушал девушку, благо ей было достаточно самой говорить, а сам украдкой наблюдал за Биллом. Первый раз он видел Билла таким веселым, даже каким-то отчаянно веселым. Как же он был красив, и как же хотелось забрать этого Билла домой, чтобы он снова был в уютном сером свитере, без косметики, с волосами, забранными в хвост, из которого постоянно выбиваются прядки, и чтобы он был только его. - Том, ты в порядке? Том не заметил, как его девушка куда-то исчезла, а перед ним сидел Густав. - Ага, - ответил Том и снова стал искать глазами Билла. - Он хорош, я рад за тебя – тихо сказал друг. - Что? Кто? - Билл. - Что ты имеешь в виду? - Том, не надо делать вид, что не понимаешь. И я на самом деле за тебя рад. И завидую. Надеюсь, когда-нибудь и я смогу полюбить кого-нибудь. И не важно, парня или девушку… - Густав, ты… Ты меня удивил… И ты нормально это воспринял? - Что ты в парня влюбился? Том, мы работаем в шоу-бизнесе, ты что, думаешь меня еще можно чем-то подобным удивить? А вот тому, что ты влюбился, я удивлен и, как уже сказал, завидую. - Да нечему завидовать, я не могу ему сказать, что люблю его, я для него только друг. - А ты попробуй. - Боюсь. - Да ты и правда влюблен… Чтобы Том Трюмпер чего-то боялся… Но все равно попробуй. - Знаешь, я не хочу его потерять, никто и никогда не вызывал у меня таких чувств, сейчас я согласен даже без взаимности, только чтобы он был рядом, была возможность видеться с ним, заботиться о нем. Как школьник, да? - Да нет, наверное, это и есть любовь, но ты же понимаешь, что долго так продолжаться не может. - Понимаю, но пусть пока так, пока я привыкаю к этому чувству, я наслаждаюсь им. Густав кивнул и похлопал Тома по плечу. К столику опять вернулись девушки, брюнетка заняла свое место рядом с Томом. Билл, снова перехватив взгляд Тома, отсалютовал ему бокалом. Том кивнул в ответ. Из клуба стали разъезжаться около четырех утра. Том понимал, что должен быть вежливым и отвезти девушку, с которой он провел сегодняшний вечер, домой. Но как же ему не хотелось! Взгляд опять нашел Билла. Брюнет последние полтора часа провел в обществе какого-то симпатичного блондина, и, похоже, им было весело вдвоем. Нда, Трюмпер, Густав прав, долго так продолжаться не может, сколько он еще так сможет любоваться им издалека и наблюдать за тем, как он флиртует с другими? Билл же устал всем улыбаться и вежливо отшивать пристающих уже к середине ночи. Но ему повезло, в клубе он встретил Марка, своего однокурсника, и тот тоже был без пары, поэтому остаток вечера они провели вместе. Сразу стало комфортнее, меньше пытались познакомиться, меньше подходили с непристойными предложениями. А Том так и просидел весь вечер в обществе своей брюнетки, они даже танцевать ни разу не вышли. Том с брюнеткой уходили первыми, Трюмпер пробрался сквозь уже редеющую толпу к Биллу. - Билл, я поеду Натали проводить, часа через два вернусь домой. Билл молча кивнул, вид у него был не радостный. - Билл, если ты хочешь, ты можешь со своим парнем ехать к нам домой, я не против, - сказал вдруг Том, и мысленно дал себе подзатыльник. Ну вот какого он это сейчас ляпнул? Он же против, еще как против! Но не брать же свои слова обратно. Билл как-то странно посмотрел на него и снова молча кивнул. - Тогда дома увидимся, пока, - и Том с Натали вышли из клуба. Билл ехал в такси домой, и ему было плохо. Плохо от того, что Том сейчас где-то там, с этой девицей. Плохо, от того, что не получается у него разыгрывать дружеские отношения, плохой из него актер. Хотя, Том вот не понял, что Билл просто ревнует, похоже, решил, что его плохое настроение из-за того, что ему некуда поехать с Марком и любезно предложил свою квартиру. Да, Билл Каулитц, пора тебе уезжать от Тома, хватит уже издеваться над собой. Том вернулся домой ровно через два часа. Первый час он отвозил девушку и рассказывал ей историю, почему он никак не может сейчас подняться к ней на кофе. Второй час слонялся в парке рядом с домом, потому что боялся вернуться слишком рано и застать Билла с парнем. Но через час не выдержал и, выбросив очередную недокуренную сигарету, пошел домой. Дома было темно. Чужой обуви и вещей в коридоре не было. Том тихо постучал в комнату Билла – никто не отозвался. Толкнул дверь – Билл спал, уткнувшись носом в подушку и закутавшись в одеяло, так, что его почти не было видно. Интересно, он один вернулся домой, или тот парень уже успел уйти? Том присел перед кроватью. Что же ты делаешь со мной, Билл? *** Неделя после праздников выдалась напряженной. Подготовка к сессии - у Билла, какие-то неотложные дела на работе - у Тома. А самое главное – напряжение. Между ними. Оба старались избегать друг друга. Билл не хотел делать себе еще больнее и старался реже встречаться с Томом, для этого он уходил раньше, чем Том проснется. Том же старался вернуться из студии позже, Билл, обычно не дождавшись его, уже спал, или делал вид, что спит. Том понимал, что загоняет себя в угол, что он не может признаться Биллу в своих чувствах, в то же время он не может и просто по-дружески проводить время с ним – слишком боялся выдать себя, слишком хотелось прикасаться к нему. А Билл просто искал себе квартиру, он решил, что до конца недели ему необходимо уехать от Тома. В субботу вечером Билл перехватил Тома в коридоре, когда тот уже собирался опять уйти. - Том, мне нужно поговорить с тобой, подожди. Том вопросительно посмотрел на Билла. - Пойдем на кухню, покурим. Когда они пришли на кухню, Билл встал у окна спиной к Тому. - Я квартиру нашел, в понедельник перееду туда. - Что??? Нет, Билл… На Тома как будто вылили ведро холодной воды, то, чего он боялся, произошло - Билл решил уйти. Все, теперь у него не будет шанса сказать ему о своих чувствах, они будут изредка видеться чисто по-дружески и Тому придется довольствоваться этими крохами. И кто сказал, что любовь прекрасна? Билл повернулся к Тому лицом, и остановил его жестом, увидев, что Том собирается что-то сказать. - Том, подожди, ты только не обижайся, я понимаю, что ты искренне мне помогаешь, но так будет лучше для нас обоих. Не перебивай… Мне пора уже начать жить своей жизнью, ты мне очень помог, и я рад, что у меня появился такой друг, как ты. - При этих словах Том вскинул голову и посмотрел в глаза Биллу. – Том, не стоит из твоей квартиры устраивать общежитие. У тебя появится девушка, у меня, я надеюсь, тоже когда-нибудь кто-нибудь появится… Ну мы же не можем водить своих партнеров сюда по очереди. - Почему? – тупо спросил Том. - Том, - Билл замялся, - ну потому что… Не можем и все. Будет лучше, если я перееду и стану самостоятельным. - А теперь ты меня послушай, и тоже не перебивай. – сказал Том, увидев, что Билл опять собирается что-то сказать. Билл, пожалуйста, останься. Мне сложно это сказать, но… Билл, не буду я водить никаких девушек. Помнишь, я сказал, что теперь знаю, что любовь существует? Теперь я это знаю точно. Благодаря тебе… Билл во все глаза смотрел на Тома, не веря тому, что слышит. - И сейчас я просто не могу тебя отпустить, я ничего не прошу, но просто не уходи, я знаю, ты считаешь меня своим другом… - Том… Билл подошел к Тому и уткнулся носом ему в плечо, Том осторожно обнял его, Билл его не оттолкнул, уже хорошо. - Том… Том, когда? Билл поднял голову и смотрел в глаза Тома. - С Рождества, тогда я окончательно понял. - Я раньше… - Ты… Том почти вплотную приблизился к лицу Билла и смотрел ему в глаза, пытаясь найти там ответ. Неужели это правда? То, что сейчас сказал Билл, он правильно понял? Билл смотрел на него огромными, почти черными глазами и непроизвольно облизывал пересохшие от волнения губы. В его глазах тоже были неверие, надежда и… любовь. Теплые, ласковые руки обвились вокруг тела, сжимая в объятиях, пальцы переплелись, горячие губы быстро скользили по виску, покрывая поцелуями. И шепот: - Том, как? Я и подумать не мог… ты меня… - Я никуда тебя… И губы, все ближе, в конце концов, они соприкоснулись. Том, не закрывая глаз, целовал губы Билла, чуть засасывал и отпускал, и целовал, целовал, ловя языком штангу, скользя кончиком по зубам, углубляя поцелуй и все сильнее вжимаясь бедрами. - Билл, почему ты молчал? - Тооом, ну ты же натурал… был, - брюнет хитро взглянул на него, - я даже подумать не мог, я боялся, что тебе будет неприятно… я представить не мог, что ты можешь в меня… - Билли, в тебя невозможно не влюбиться, у меня просто не было шанса… Том опять мягко поцеловал Билла. - Ты ведь не уедешь? - Нет, если ты не против, чтобы я остался. - Билл, Билли, все-таки любовь – это прекрасно. - Это ты о чем? – засмеялся Билл. Том только крепче его обнял. *** - В чью комнату спать пойдем? – спросил Том, заметив, что Билл уже начинает засыпать в его объятиях. Весь оставшийся день они валялись на диване в гостиной и целовались. От этого вопроса Билл тут же проснулся, внимательно посмотрел на Тома. - В мою. - Тогда пойдем, - Том подхватил Билла на руки. - Эй, поставь меня, уронишь, - засмеялся Билл. - Никогда, я всегда буду крепко держать тебя. - Держи, не отпускай… Том осторожно положил Билла на покрывало и замер, глядя ему в глаза. Так близко… Сколько раз он себе это представлял, но как это было далеко от реальности. Билл сам потянулся к нему губами. Они целовались, до мурашек, до нехватки воздуха. Наконец, оторвавшись, Том медленно заскользил вниз, по обнаженной шее. - Можно? – он взялся за край футболки. - Да, - сказал Билл и поразился, какой у него хриплый голос. Том с восхищением оглядел раскинувшегося перед ним парня, наклонился, легко, едва касаясь, провел губами по щеке, опять вниз, вынуждая брюнета откинуть голову и подставить открытую шею. Ниже, ниже, задел один сосок, Билл застонал. Колени раздвинулись шире, и Том вытянулся поверх горячего тела, крепко сжимая запястья Билла. Билл жалобно выдохнул — теперь они прижимались друг к другу, он чувствовал возбуждение Тома. - Мальчик мой, - нежно шепнул Том, целуя сухие губы. Рука медленно, задевая соски, скользя по впалому животу, остановилась у молнии джинсов. Том снова вопросительно посмотрел на Билла. Брюнет только кивнул, на голос он уже и не надеялся. Том осторожно расстегнул пуговицу, чувствуя, как дрожат руки. Ни с одним партнером он так не волновался. Стянул джинсы вместе с бельем и замер. - Биилл, - выдохнул и осторожно накрыл рукой звездочку-татуировку. Ты невероятный, ты с ума меня сводишь. Том коснулся лучиков губами, обвел языком, и Билл снова застонал. От этого стона у Тома сорвало крышу, он стал покрывать все тело беспорядочными поцелуями, шепча какие-то нежности, переплетая пальцы и заводя руки Билла за голову, ловя всхлипы и стоны ртом. - Люблю тебя, хочу… Можно? Билл только стонал и выгибался, пытаясь прижаться как можно ближе, не оставляя ни сантиметра между ними. - Билл, крем… - Там, на тумбочке. Том быстро избавился от остатков своей одежды, трясущимися руками выдавил сразу пол тюбика, и, закусив губу, осторожно опустил руку вниз, легко и уверенно лаская. На самом деле ему было страшно, страшно сделать что-нибудь не так, страшно сделать больно. Пальцы ласково гладили, проникали, Том внимательно ловил каждый вздох, каждый стон, и вот уже Билл сам подается навстречу. - Хочу, - прохныкал Билл, волосы разметались по подушки, губы искусаны. Том заменил пальцы членом и плавно вошел до половины, сцеловывая стоны, всхлипы, давая привыкнуть. - Еще, - выдохнул Билл и Том расслабился и полностью отдался желанию. Он доводил Билла до криков, до исступления, до слез, вколачиваясь в него до грани оргазма, а потом выходя и покрывая жадными поцелуями, не давая кончить, и снова брал его, пока от каждого движения не начинала бить дрожь, как от прикосновения к обнаженным нервам. Билл задыхался, цепляясь за него, обнимая, притягивая к себе, и чувствуя, как Том льнет к нему, теряясь в его поцелуях. Наконец, Том почувствовал, что и сам больше не может сдерживаться, пальцы обхватили член Билла, хватило нескольких движений, чтобы Билл с громким криком излился в руку Тома, утягивая его за собой. - Поверить не могу, - прошептал Том, перебирая волосы Билла, у того только хватило сил слегка улыбнуться, он уже спал. *** - Билл, ну не сердись, давай поговорим. - Нет, Том, этот вопрос закрыт, я не соглашусь. - Ну почему ты у меня такой упрямый… Билл, давай в долг, если так тебе не хочется, чтобы я платил, но Билл, не отказывайся сразу, не ругайся, а подумай. - Нет, спасибо, но нет. Том вздохнул, вот уже полчаса он пытался убедить Билла не переводиться в другой университет. А позволить ему заплатить за обучение. Хотя бы за оставшиеся полгода, а потом видно будет. Но Билл даже и слышать об этом не хотел. - Билл, это твое будущее… - Вот именно Том, мое. Я знаю, ты из лучших побуждений, но я не передумаю. - Упрямец. - Том, правда, не стоит. Ты решаешь все мои проблемы, с самого первого дня знакомства, и я тебе благодарен, но с этим я разберусь сам. - Иди сюда, - Том притянул Билла к себе за руку и поцеловал в висок, - любимый упрямец. Том целовал Билла и думал, как же он жил раньше без него? Без его тепла, без улыбки, без этих мурашек, которые появляются, стоит только коснуться его. А не прикасаться к нему он не мог, как можно не льнуть, не вжиматься, не тереться, когда он рядом? Тому сносило крышу от простого поцелуя, от прикосновения дрожащих губ, от бессвязного торопливого шепота — люблю тебя, люблю, люблю. Его Билл, упрямый, нежный, красивый, вызывающе дерзкий, растрепанный и теплый – такой разный, такой любимый. *** В то утро они, как обычно завтракали, смеясь и подкалывая друг друга, постоянно целуясь. Потом Том должен был отвезти Билла в университет и ехать на работу. Хотя, честно говоря, на работе от него последнее время было мало толку – он ходил, как сказал Георг, с идиотской улыбкой на лице, и вызывал у всех чувство зависти. Георг принял отношения Тома не так просто и легко, как Густав, он поверить не мог, что Том, вокруг которого всегда было много женщин, Том, который чуть не женился на красавице Марте, теперь живет с парнем. Но и он вынужден был признать, что таким счастливым Тома он еще не видел. - Билл, твой телефон… - Ага, - Билл сорвался со стула и бросился в комнату искать мобильный. Через пять минут, не дождавшись Билла, Том заглянул к нему в комнату. Билл сидел на кровати и широко раскрытыми глазами смотрел в одну точку. - Билли, что? Билл перевел на него невидящий взгляд, с трудом сглотнул. - Анна умерла… - Что??? - Пневмония, все быстро…ей же уже семьдесят восемь было… Тооом…. – Билл разрыдался, как ребенок, закрыв лицо руками. Том обхватил его, прижал к себе, стал укачивать. - Том, я еду туда. - Конечно, родной, мы вместе едем. Билл не помнил, как они собрались, как вышли из дома, он только чувствовал рядом тепло Тома, казалось, тот не отпускал его руку ни на секунду, даже машину он вел одной рукой, другой сжимая его ладонь. Том притормозил около особняка с высоким забором. Дом, больше похожий на неприступную крепость. Так вот где жил его Билли. Они подошли к калитке около больших кованых ворот, и брюнет нажал на кнопку звонка. Билл был бледен и крепко держал холодными пальцами руку Тома. Через минуту калитку открыл высокий, крепкий мужчина лет сорока - начальник охраны. - Карл… - Здравствуйте, Билл Билл сделал шаг вперед. Мужчина, замялся. - Простите меня, но ваш отец отдал распоряжение не пускать вас. Билл молча ошарашенно смотрел на Карла. - Но как же? – вместо Билла произнес Том, - Это же не по-человечески, вы не можете! - Извините, но таково распоряжение герра Каулитца. Том посмотрел на Билла, тот все так же молчал, по щекам у него текли слезы. - Когда похороны? - Завтра, - ответил охранник. Том кивнул, обнял Билла за плечи и повел к машине. Он привез Билла домой, сам раздел и уложил в постель, укутав в одеяло. Билл все так же молчал, время от времени у него начинали течь слезы из глаз, но он их не замечал. Том лежал рядом поверх одеяла и крепко прижимал к себе тонкую, неподвижную фигурку. Когда стемнело, Том включил ночник и заглянул Биллу в лицо – ничего не изменилось, все та же маска боли. - Билл, родной мой… Завтра мы поедем на кладбище, он не посмеет тебя оттуда прогнать, слышишь меня. Билл перевел на него взгляд. - Том, Йозеф… он один… Я должен был быть с ним. И Билл заплакал, уткнувшись носом в подушку, худенькие плечи дрожали, Том обхватил его, прижался к затылку лицом, не зная, как утешить, просто давая выплакаться. *** На кладбище они приехали, когда там уже собирался народ, вот и процессия показалась. Билл, держа Тома за руку, пошел к месту захоронения, но они не дошли метров двадцать, как от процессии отделился человек и пошел им навстречу. - Билл, мне очень жаль, я сочувствую Вам, я знаю, как вы любили Анну, и что Вы значили для нее, но Ваш отец запретил подпускать вас. Мне, правда, жаль… Том почувствовал, как Билл крепче вцепился в его руку, сегодня Билл уже не плакал, был собранным и решительным. - Карл, я не уйду отсюда, я не буду подходить, ради Анны я не буду устраивать скандала, но я не сдвинусь и с места. - Хорошо, Билл, с территории кладбища он Вас прогнать не может. И Карл пошел обратно к процессии. - Билл, ты как? – Том заглянул ему в глаза. - Нормально. Мы дождемся, пока все разойдутся, хорошо? И я попрощаюсь с ней. - Конечно. - Он не хочет, чтобы журналисты и весь этот народ видели меня, видели, какой у него сын… Видишь, какая толпа? Никто из них не знал и не любил Анну. Но они все пришли. Ведь у Тэда Каулица умерла родственница… Церемония продолжалась больше часа, дул ледяной ветер и шел снег. Том обнимал Билла, пытаясь его согреть, но тот, казалось, не чувствовал холода. Он стоял в черном коротком пальто нараспашку, и снег падал ему на волосы и не таял. Наконец, все начали расходиться. Через какое-то время, на кладбище кроме них никого не осталось. - Том, я сначала один… Том смотрел на тонкую, черную фигурку, которая шла по заснеженным дорожкам к холмику, усыпанному цветами. Вот Билл опустился на колени в снег и положил две белых розы поверх всех цветов. Он долго так сидел, наклонив голову и что-то выводя пальцем по снегу. Потом оглянулся, Том пошел к нему и встал на колени рядом. - Анна, это Том. Я тебе про него говорил. Не беспокойся за меня, я теперь не один. Том обнял Билла за плечи: - Анна, я очень люблю Билла, я обещаю, что я всегда буду рядом с ним, я сделаю все, чтобы он был счастлив. - Она это знает, Том. Думаю, теперь она за меня спокойна. Домой вернулись, когда уже стемнело, опять шел снег. Зима выдалась снежная. Билл, казалось, стал спокойнее, после того, как ему удалось попрощаться с Анной. Он весь вечер рассказывал Тому о своем детстве, об Анне, которая была ему и матерью, и бабушкой, и близким другом. Том молча слушал, только подливал Биллу горячего чая и обнимал, пытаясь его согреть. *** На следующий день Билл с утра уехал в университет, конец января - сессия в разгаре. Том приехал на студию, но у него все валилось из рук, и он не мог сосредоточиться на делах, мысли постоянно возвращались к Биллу. В конце концов, он перестал делать вид, что чем-то занят, а просто упал в кресло и бездумно уставился в стену. К нему подошел Густав: - Том, ты сегодняшние газеты видел? - Нет, что-то важное? - Там про Билла… - Густав протянул несколько газет. Заголовки гласили: «Тэд Каулитц не пустил сына на похороны его няни», «Сын Тэда Каулитца – гей», «Тэд Каулитц выгнал своего сына из дома», «Билл Каулитц пришел на похороны своей няни с любовником». Все статьи сопровождались фотографиями - он и Билл. Том закрыл глаза. - Что делать будешь? – нарушил молчание Густав. - А что я могу сделать? Буду делать вид, что не видел этого. Надеюсь, Билл не прочитает этой грязи, он вообще не читает газет и не смотрит новости из-за отца. - А твои родители? Твой отец читает газеты, там твое фото… - Не знаю, Густав, не знаю… Я пока сам ничего говорить не буду. Билл вернулся домой поздно, он пах свежестью и морозом. Том обнял его и долго не отпускал, уткнувшись носом в волосы. - Как ты? - Все в порядке, не волнуйся, Том, я справлюсь. - Пойдем, я тебя покормлю, - Том затащил Билла на кухню и заставил сесть. Не отказывайся, ты уже три дня нормально не ел. Когда поужинали, Билл забрался на кровать с кружкой чая. - Я сегодня домой ездил, к Йозефу. - Как он? - Он держится. Пожилые люди более философски относятся к смерти. Ему уже восемьдесят четыре, и он говорит, что рад, что она ушла первой, что ей не придется страдать, когда уйдет он. Теперь она его ждет там… - Это любовь, Билл… - Да… Он решил вернуться в Магдебург, мы же в Берлине только последние шесть лет живем. А там у него младшая сестра… Он взял с меня обещание, что когда он умрет, я похороню его рядом с Анной. Том, я больше никогда не вернусь в тот дом, я никогда не прощу отцу, что он не пустил меня на похороны. У меня нет семьи… Нет, не так, ты – моя семья. Том зажмурился, глаза предательски защипало, он только смог обнять Билла крепче, уткнуться ему в плечо. Ночью, когда Билл уже спал, Том гладил его по волосам и думал. Билл его семья, он ни за что и никогда не откажется от Билла. Но есть еще родители, брат. Долго он скрывать не сможет, возможно, они уже видели газеты. Но у него пока не хватает смелости рассказать им все. Если спросят – скажет, но первым начать разговор он не готов. *** Около полудня, сдав очередной зачет, Билл вышел из здания университета, и сердце тревожно сжалось, – напротив входа стояла большая черная машина с тонированными стеклами. Билл попытался пройти мимо, но дверь открылась. - Садись, надо поговорить. - Нам не о чем разговаривать. - О тебе и Томе Трюмпере. Сердце пропустило удар, и Билл сел в машину, сжав руки в кулаки до боли. - Ты возвращаешься домой. - Нет. - Это не просьба и не обсуждается. Билл вскинул на отца глаза, Тэд Каулитц смотрел на сына холодным, ничего не выражающим взглядом. - Ты будешь жить дома, меньше, чем через месяц выборы, и мне не нужно, чтобы газеты писали о моем сыне и его любовнике. - А если я не вернусь? - А если не вернешься, семейное дело твоего любовника пойдет ко дну. Как ты думаешь, что на это скажет его отец? - Ты не можешь… - Я многое могу, сын, и ты это знаешь. Билл знал. Он знал, что отец не пугает, это не блеф, он это сделает. - Так что тебе принимать решение… О, да, решение принимать ему. И Том об этом никогда не узнает, потому что он не может поставить Тома перед выбором между ним и его семьей. Это решение он должен принять сам. - Завтра я вернусь домой. - Я знал, что ты так решишь. До завтра, сын. Билла передернуло от такого обращения. Он вышел из машины, громко хлопнув дверью. *** Билл не помнил, как он добрался домой, сколько сидел в темноте - хорошо, что Том сегодня задерживается. Надо вставать, надо брать себя в руки. Это их последний вечер вместе, и он должен запомниться, он хочет, чтобы Том любил его всю ночь, он хочет принадлежать ему последний раз. Главное, чтобы Том ничего не заподозрил. Билл зашел в ванную – бледное лицо в зеркале, красные глаза. Умыться и выключить свет, чтобы не было видно. Услышав, как поворачивается ключ в замке, Билл рванул в коридор. Том только успел закрыть дверь, как Билл налетел на него и прижался всем телом. - Билл, ты чего? Случилось что? - Нет, Том, все хорошо, я соскучился, просто очень соскучился. - Я тоже, хороший мой, иди сюда. – Том стал целовать лицо Билла. - Не включай, - Билл заметил, что Том потянулся к выключателю, - Не надо, давай так, я так хочу… - Хорошо, - немного удивленно ответил Том. - Ты голодный? - Нет. - Тогда пойдем в комнату, хочу тебя. - Билл, мне бы в душ… - Нет, хочу… Сделай, как я прошу. Том позволил утянуть себя в комнату Билла, так повелось с первой их ночи, что теперь они спали всегда там. Билл покрывал поцелуями лицо Тома, и Тому оставалось только расслабиться и отдать инициативу брюнету. Он понимал, что сейчас лучше ни о чем не спрашивать, а подчиниться ему. - Хочу тебя… - почти беззвучно прошептал Билл, до синяков стискивая бедра Тома, одним движением вжимаясь в него. — Боже, как я тебя хочу… Хочу быть твоим. Пальцы Тома нетерпеливо рванулись, забираясь между пуговицами рубашки, убирая и обрывая их - Билл только коротко и беспомощно дышал. Том подтолкнул Билла к кровати, уронил на нее, стал лихорадочно сдирать оставшуюся одежду, рубашку, с оторванными пуговицами. Билла трясло, он цеплялся за руки Тома, за его шею. Том гладил его, стараясь ощутить под рукой как можно больше желанного тела. Руки, грудь, живот, бедра, ягодицы - Билл охнул и со стоном запрокинул голову, руки скользнули вниз - Тома уже трясло от нетерпения, от желания, от этого хриплого дыхания Билла и его сбивчивого шепота, от оглушающего, обрушивающегося сверху волной ощущения - мой, мой, весь мой, хочу, прямо сейчас хочу. - Давай… - Билл, крем… - Не надо, так… Том растерялся, потом облизал ладонь и провел ею по своему члену. Руки Билла обвились вокруг его шеи — и Том рванулся, снова накрывая губами полуоткрытый рот, проникая вглубь тела, стараясь сдерживаться, чтобы не причинить слишком много боли, чувствуя, как Билл дрожит и извивается в его руках, трется, прижимается к нему — и дурея от этого, от стонов, от низких коротких вскриков до безумия, вжимаясь, вколачиваясь, насаживая на себя, глубже, еще глубже… Он кончил вслед за Биллом, едва сам успев заметить приближение оргазма. Целуя и не находя в себе сил оторваться, рухнул сверху, зарываясь в волосы Билла, сжимая плечи, лаская спину… Весь - мой. Они любили друг друга всю ночь, под утро, когда уже не было сил, они только целовались. Страсть улеглась, осталась только нежность, нежность такая всепоглощающая, такая огромная нежность, что они тонули, захлебываясь в ней, боясь вынырнуть, как безумные, отдаваясь ей целиком. Том уснул, а Билл не позволял себе, он лежал и смотрел, пытаясь запомнить каждую черточку, каждую родинку, каждый изгиб реснички. Как только зазвенел будильник на мобильном Тома, Билл закрыл глаза и притворился спящим. Он почувствовал, как Том рядом шевельнулся и быстро выключил звук, чтобы он не разбудил брюнета. Потом почувствовал легкий поцелуй в висок, и Том вышел из комнаты. Билл открыл глаза, он лежал не шевелясь, глядя на знакомые предметы, на комнату, ставшую за такое короткое время совсем родной. Примерно через полчаса раздались шаги Тома за дверью, и Билл снова поспешно закрыл глаза. Том тихо проскользнул внутрь. Билл чувствовал, что он присел на корточки рядом с кроватью и старался ничем не выдать, что не спит. Почувствовал дыхание рядом, легкий поцелуй в уголок губы, потом в запястье. Вот и все. Том вышел из комнаты, через пару минут хлопнула входная дверь. *** Вот и все. Билл с трудом встал, на автомате принял душ и стал закидывать вещи в сумку. Всего какой-то месяц назад он так же собирал сумку, чтобы переехать сюда, а Анна стояла в дверях и плакала. Билл сейчас не мог даже заплакать, было пусто, было никак. В коридоре остановился, надо написать Тому хотя бы записку, но сил не было. В конце концов, нацарапал на листке несколько слов и положил на полку рядом с ключами, дверь просто захлопнул. Особняк встретил мертвой тишиной, кроме охраны никого не было, Йозефа после похорон увезла сестра, мать и Элиза уехали кататься в горы на лыжах, а отец всегда поздно приходил домой. Большой, пустой, холодный дом. Билл поднялся к себе в комнату, там все было прибрано заботливыми руками Анны. Билл забрался с ногами на кровать, надо было решить, что делать дальше. В этом доме, в этом городе он оставаться не мог, он понимал, что после выборов отец его не будет держать - все-таки Билл совершеннолетний, но и с Томом вместе быть не даст – ему не нужны сын и его любовник под боком, об этом легко узнают журналисты. Лучше всего после выборов уехать за границу и продолжить обучение там. Мысли вернулись к Тому. У Билла все холодело внутри, когда он представлял, как Том возвращается домой и видит его записку. Он боялся представить, как плохо будет его любимому, но изменить ничего не мог. Он не мог с ним даже встретиться, потому что не мог рассказать, почему ушел. Он знал, что Том от него не откажется, но тогда Тому придется выбирать – Билл или его семья. Он не может взвалить этот выбор на него. Из-за его проблем, из-за его не нормальных отношений с отцом не должны рушиться отношения Тома с его семьей. "Том, Том… как же тебе будет плохо и больно, любимый. Лучше бы ты меня возненавидел за мой уход, но только бы не страдал. И как же я хочу быть с тобой". Билл только теперь понял, рядом с Томом, что значит - отдаваться кому-то целиком, без остатка, мыслями и телом принадлежать кому-то, полностью доверять. С Николя все было не так, Билл всегда чувствовал эгоизм Николя, никогда ему полностью не верил, Николя брал, а Билл подстраивался. Сказывалась и шестилетняя разница в возрасте, когда они начали встречаться, Билл был наивным семнадцатилетним мальчиком. Он понимал, что их отношения однобокие, без тепла и доверия, только секс, но это были его первые отношения, и он не решался порвать их, и он был даже благодарен Николя, что тот тогда так с ним поступил – это помогло почти безболезненно поставить точку. Билл так и просидел до темноты на кровати, а когда стемнело, просто уснул, не раздеваясь, – сказалась предыдущая ночь без сна. *** Том сорвался домой пораньше, он нервничал весь день – не мог дозвониться до Билла, телефон был отключен. Это было странно, обычно они созванивались по несколько раз за день, а после сегодняшней ночи Билл обязательно должен был позвонить, к тому же утром спал. Том опять вернулся мыслями к их ночи, и его захлестнула волна нежности, какой же он все-таки, его Билл, его любимый мальчик… Том шарил по карманам и не мог найти ключи, нажал на кнопку звонка – если Билл дома, быстрее откроет – тишина. Вот они, наконец! В квартире было тихо, Том, не разуваясь, прошел в комнату Билла и замер на пороге – абсолютно пустая, чистая комната, исчезли все мелочи, разбросанные вещи. Том почувствовал, как у него быстрее начало биться сердце и задрожали руки – рванул в коридор, на полке сиротливо лежала связка ключей и клочок бумаги. Схватил, пытаясь сфокусироваться на строчках: «Должен вернуться домой, прости». И все??? Том не мог в это поверить. Как же так? Что должно было случиться, что он ушел вот так неожиданно, и ничего не объясняя? Вдруг вся вчерашняя ночь, то, как Билл его встретил, предстала ему в другом свете, - он же с ним прощался, он уже тогда знал, что уйдет. Том медленно сполз по стенке на пол и всхлипнул. "Билл, Билли, что же случилось, родной, почему ты так сделал, почему ничего не сказал, не объяснил, а ушел молча?" Том набирал номер Билла всю ночь, каждые полчаса, бесполезно – абонент недоступен. Том сходил с ума и метался по квартире, рванул к особняку, но ему не открыли. Да он и сам понимал, что это глупая мысль, туда ему точно не прорваться, если его там не хотят видеть. С утра приехал к университету и просидел в машине до обеда – Билл так и не появился. Домой вернулся как во сне, если с утра была еще надежда, то теперь накатывало отчаяние, было ощущение, что Билла он больше не увидит, что он исчез, как будто его никогда и не было в жизни Тома. Том чувствовал, что очень устал, глаза слипаются после бессонной ночи, но он заставлял себя не спать, вот сейчас дверь откроется и войдет Билл, пахнущий морозом и чем-то родным. И он не должен пропустить этот момент. Билл остановится на пороге и взволнованно спросит: "Том, ты чего тут сидишь?" Потом опустится рядом и крепко обнимет, и Том не выдержит и разрыдается, как ребенок, и ему не будет стыдно. К двенадцати ночи Том понял, что Билл не придет. С трудом заставил себя подняться с пола в коридоре и пошел в душ. В ванной на стиральной машине увидел забытый Биллом серый свитер, прижал его к лицу, вдохнул родной запах и, наконец, разрыдался. *** Следующие три дня Том вставал рано и ехал к университету. Он надеялся, что когда-нибудь Билл там все-таки появится. Ждал часов до трех-четырех, и, когда уже все расходились, уезжал домой. Дома падал на кровать Билла, зарывался лицом в его свитер и так лежал, пока не засыпал. Густав с Георгом пытались достать его по телефону и звонили в дверь – Том не отвечал и не открывал. На четвертый день он все так же сидел в машине, когда увидел тонкий силуэт. Том выскочил из машины и рванул к Биллу. - Билл… В глазах брюнета мелькнуло отчаяние и испуг, он остановился и молча смотрел на Тома. - Билли… - Том подошел и осторожно обнял парня, тот был холодный и напряженный, и на объятие не ответил. - Почему ты ушел? Что случилось? Билл отстранился, посмотрел огромными, темными глазами на Тома. - Так надо было, Том, прости… Тебе не стоило приезжать. - Что? То есть ты думаешь, что я вот так просто прочитаю записку и отпущу тебя, не попытавшись разобраться, в чем дело? Билл кивнул. Том сделал шаг навстречу, пытаясь то ли опять обнять Билла, то ли заглянуть ему в глаза, но Билл вытянул вперед руку и уперся ему в плечо, не подпуская. - Том, прости, так надо, пойми, я не мог по-другому, прости меня. - Билл, что он тебе сказал, чем запугал, что ты отказался от меня, от нас? Это же твой отец? Скажи… Билл молча смотрел на Тома, по его щекам катились слезы, но он их, похоже, не замечал. - Как ты мог все решить один за нас? Ты хоть представляешь, что я чувствовал, что чувствую? Ну что ты молчишь, скажи хоть что-нибудь, объясни… Билл только шепотом повторял - Прости, прости меня. - Билл, я не понимаю, не понимаю… Ты поступил со мной так же, как Николя с тобой… Билл резко развернулся и бросился в здание. Больно, очень больно, быстрее подальше от Тома, иначе он не выдержит. Том дернулся было следом, но остановился и вернулся к машине. Машина, резко стартовав, сорвалась с места. *** Билл просидел на подоконнике несколько часов, никакой зачет он сдавать не стал, просто не смог. Потом, с трудом поднявшись на затекшие ноги, пошел домой. Домой. Дома он был у Тома, а это тюрьма. За все время пребывания в особняке, Билл не видел ни одного человека, охрана была в своем домике у ворот, мать и сестра еще не вернулись, а отец, если и приходил ночевать, к Биллу не заходил. Все эти дни Билл сидел в своей комнате, выходить не хотелось, дом неуютный, большой, на кухню он так и не рискнул зайти, там все напоминало об Анне. Большую часть времени Билл просто лежал на кровати и старался ни о чем не думать, он впал в какое-то оцепенение, он почти ничего не чувствовал, видно, защитная реакция организма на стрессы. Но сегодня Том вывел из этого состояния, и стало снова больно… Вспомнились глаза Тома, его непонимание и отчаяние, Билл знал, что так будет, но знать и видеть любимого человека в таком состоянии – разные вещи. А еще больнее осознавать, что причина этого состояния – ты. Билл не мог больше выносить тишины в доме, взгляд упал на пульт от телевизора. Включил и начал машинально щелкать каналы. Все рекламные паузы были заполнены политической рекламой, и если раньше Билл избегал этой информации, то теперь наоборот, стал маниакально выискивать передачи с политической агитацией и новости, переключая с канала на канал. Оказывается, положение его отца уже не такое стабильное, как было несколько лет назад. И не последнюю роль в этом сыграли слухи о нем самом - сын Тэда Каулитца, возможно, гей, и живет с парнем. Хорошо, что имя этого парня нигде не мелькало, похоже, тогда на кладбище закутанного в шарф и шапку Тома никто не узнал. В некоторых передачах высказывалось осуждение тому, что Тэд выгнал своего сына из дома, в некоторых его обвиняли в том, что он не правильно воспитывал своего ребенка, уделял ему мало времени, и вот что выросло, но и там, и там осуждали Тэда Каулица. Билл почувствовал злорадство - это было незнакомое ему раньше чувство, но он даже не пытался с ним бороться. Так переключая каналы, он провел еще несколько дней, пока в одной из новостных передач не увидел знакомое лицо. Молодой, светловолосый ведущий - Билл никак не мог вспомнить, откуда он его знает. А парень говорил о толерантности, резко осуждал его отца, говорил, что такое отношение к семье и детям не приемлемо для политика. Вспомнил! Билл вспомнил - это Андреас, парень, который учился с ним в одной школе в Магдебурге. Они тогда с ним почти не пересекались, все-таки Билл был младше почти на три года, но несколько раз Андреас ему помог, когда его задевали одноклассники, а один раз они с ним вместе исполняли какую-то песню на школьной вечеринке - Билл пел, а Андреас играл на гитаре. Они не виделись шесть лет, и вот теперь этот парень защищает Билла и обвиняет его отца. В голове у Билла появилась идея, шальная идея, очень рисковая, но он за нее уцепился. Ему надо найти телефон Андреаса, Билл бросился к своему мобильному, стал лихорадочно включать аппарат. Как только он загрузился, повалились сообщения о непринятых вызовах, их было много – Том. Билл закусил губу, не сейчас, сейчас надо найти Андреаса. *** После встречи с Биллом, Том заперся дома, не отвечал на звонки и не открывал двери. Он все дни проводил в обнимку со свитером, из которого уже почти выветрился запах, но если очень глубоко уткнуться в него лицом, то еще ощущалось присутствие Билла. Временами Том злился, злился на Билла, за то, что тот так поступил, ничего не объяснив, злился на себя, что не догнал брюнета во дворе университета, на Тэда, на весь мир. Временами хотелось плакать, но слез больше не было, все выплакал тогда в ванной. Еду заменили сигареты, из комнаты Билла Том почти не выходил. Очередной звонок в дверь вывел Тома из мрачных мыслей, он только поглубже засунул голову под подушку, одновременно раздался звонок мобильного – Густав. Через пару секунд после звонка пришла смска: « Если ты не откроешь дверь, я вызываю полицию». Том понял, что лучше открыть, все-таки он исчез почти на неделю, и друзья уже всерьез взволнованы, глядишь, и правда вызовут полицию. Том поплелся к двери, голова почему-то кружилась, кое-как открыл замки, на пороге стояли Георг и Густав. - Твою ж мать, - присвистнул Георг, глядя на осунувшегося, небритого Тома. Густав молча подтолкнул Тома вглубь квартиры и захлопнул дверь. Тому ничего не оставалось делать, как пройти за друзьями на кухню. Густав рылся в шкафчиках, поставил чайник, достал остатки коньяка. Георг заглянув в холодильник и не найдя ничего пригодного для еды, заказал пиццу. Все это время Том молча смотрел в окно. - Садись, держи чай, - позвал Густав. - Я не хочу… - Садись. Том сел и взял в руки чашку. - У нас, конечно, не принято вмешиваться в личные дела друг друга, но извини, это уже перешло все границы, поэтому рассказывай. - Билл ушел… - Это мы уже поняли, что случилось? - Не знаю, он ушел, пока меня не было, написал, что должен вернуться домой. - То есть ты с ним не говорил? - Пытался, он сбежал. - Как? - Просто сбежал, развернулся и сбежал от меня. - Том, подожди, ты хочешь сказать, что что-то произошло, что заставило Билла от тебя уйти. Вы не ругались, он любит тебя? - Да. - И чего ты тогда раскис? Том непонимающе смотрел на Густава. - Том, зачем ты себя довел до такого состояния? Я понимаю, это больно, но выход всегда можно найти, пока человек любит, и пока он жив. Все остальное – временные неприятности. Вы уже не дети, вам никто не запретит встречаться. Возможно, сейчас, до выборов, Билл и не пойдет с тобой на контакт, чем-то отец на него надавил. Но ситуации меняются… Ты что, хочешь за это время до истощения себя довести? Том слушал друга, и в душе появлялась какая-то надежда, - А вдруг он прав, вдруг я рано сдался… Густав следил за лицом друга. - Вот так-то лучше, сейчас ты идешь в душ и приводишь себя в порядок, потом мы едим пиццу, а потом видно будет. В ванной Том разглядывал себя в зеркале – выглядел он ужасно, действительно, надо было брать себя в руки. После того, как вымылся и побрился, казалось, стало даже легче дышать. Том натянул на себя чистую одежду. Подумав, натянул сверху свитер Билла, расставаться с ним не хотелось, а таскаться с ним, не выпуская из рук, при друзьях было стыдно. И так они увидели его не в лучшем виде. Друзья просидели до вечера, и Том чувствовал, что ему становится лучше. Все казалось уже не таким безнадежным. Ведь и правда они взрослые люди, Том был готов на что угодно, готов отказаться от чего угодно, только бы Билл был рядом. И Билл не сможет постоянно прятаться, даже если он уедет из страны, Том его найдет, у Тома тоже есть друзья и связи. Только за Билла сердце болело – у его хрупкого мальчика не было таких друзей, он сейчас, скорее всего, в таком же состоянии, как был Том до прихода Густава и Георга, и некому о нем позаботиться.