Reclaimed

Рей не могла подняться с постели. Все тело нещадно болело, она дрожала и покрывалась потом. Ночью стало еще хуже – она не могла уснуть и постоянно просыпалась с гулким стуком сердца и дикой пульсацией в голове. Рей не имела ни малейшего понятия о том, который час, и ушел ли на работу Бен. Она не хотела, чтобы он увидел ее в таком состоянии, такой беспомощной и поломанной. Она не желала возвращаться в приют. Где-то на задворках сознания Рей уловила движение в комнате, и затем последовал звук расстёгивающейся палатки. – Эй, – тихо позвал ее Бен, – что случилось? Будто она могла сказать, что с ней происходило. Он осторожно опустил ладонь на лоб. – Да ты вся горишь. Иди сюда. Бен закутал ее в плед и поднял из гнезда. У Рей не осталось никаких сил на сопротивление. Почему он все еще дома? Она и ее глупая болезнь не должны стать причиной его отсутствия на работе. Рей чувствовала себя так, будто вот-вот выползет из кожи. Солнечный луч, тускло пробивающийся сквозь тучи, нещадно бил в глаза, а гул печи нескончаемой дрелью отбивал сумасшедший ритм в черепной коробке. Даже дыхание Бена вызывало нервную дрожь. Его запах, тот, который она так любила, сейчас был настолько приторным и насыщенным, что она еле могла дышать. Бен сел в кресло, умостив Рей к себе на колени. Она с ужасом наблюдала, как он начал что-то искать в телефоне. – Тебе больно? – обеспокоенно спросил он. Рей замешкалась, не желая признавать насколько ей плохо, но поразмыслив, кивнула. – Жарко? Она снова кивнула. – Ощущаешь чувство голода? В этот раз Рей живо покачала головой. Любая мысль о еде вызывала лишь тошноту. – Ты когда-нибудь испытывала подобное? Рей замерла. Это было так давно, но тогда она не чувствовала себя настолько плохо. Она могла припомнить только один случай. Подобное произошло лишь раз, еще до того, как Дедушка принес подавители. – Ну, испытывала? Она медленно кивнула. – Похоже, у тебя началась течка. С самого утра мысль об этом неустанно жужжала где-то глубоко в сознании, но Рей до последнего момента не желала признавать это. Ее первая течка закончилась неожиданно быстро: не прошло более двадцати одного часа, а Рей уже чувствовала себя как ни в чем не бывало. Ей никогда не приходилось проходить через течку все три дня. В ответ на молчание Бен прижал ее к себе сильнее, отчего Рей испытала непреодолимое желание одновременно расцарапать его и прильнуть к горячему телу. – Я надеялся, что подавители создали определенную систему в твоём организме. Я пытался их отыскать, но оказалось, что они в огромном дефиците. Все, что мне удалось найти, либо смешано с какими-то другими препаратами, либо стоит заоблачную цену. У Рей зашумело в ушах. Слезы заволокли зрение. Теперь Бен точно сорвётся. Никакой альфа не в силах отказать омеге в течке. Он должен будет спариться с ней, закрыть ее в темной комнате и не выпускать сутками, или, что еще хуже – отошлёт ее куда подальше. Все испорчено, испорчено… из-за ее глупого бесполезного тела. – Эй, эй, – растерянно забормотал Бен, – все хорошо. Мы найдем выход. Она покачала головой, но даже такое простое движение вызывало тупую ноющую боль. Действительность начала медленно вертеться вокруг нее, сначала – медленно, а потом все быстрее и быстрее. Рей показалось, что ее сейчас вырвет. Бен аккуратно обхватил ее лицо ладонями и повернул к себе голову. Рей медленно моргнула; она была такой слабой, почти пребывающей на грани бреда. – Я не собираюсь прикасаться к тебе, ясно? Не важно, насколько хорошо пахнешь и как сильно умоляешь. Возможно, однажды мы… ну, ты понимаешь. Но только если этого захочешь ты, а не твои гормоны. Прежде чем жар течки окутал сознание полностью, Рей поддалась вперёд и поцеловала его. Его губы дрогнули, и было заметно, как сильно он старался не поцеловать ее в ответ. Рей прикоснулась кончиком пальца к его нижней губе, и затем, проведя по своей, кивнула. Бен вопросительно взглянул на нее, будто уточняя, уверена ли она, и Рей кивнула снова. И тогда он нежно прижался к ее губам. Увлеченно лаская языком краешек его рта, она углубила поцелуй, прижавшись своим языком к его. Она могла бы с радостью утонуть в его запахе, подумала Рей и ощутила, как смазка собралась между ее ног и потекла вниз по бёдрам тонкой струйкой. Бен первым разорвал поцелуй и потерся об нее своим лбом. – Все будет хорошо. Я обещаю.

–––––––––––

Бен отпросился с работы. Чувство вины было последним, что она ощутила, прежде чем погрузиться во мрак и пустоту. В те мучительные часы Рей не ощущала и не слышала ничего, кроме настойчиво отбивающего ритм сердцебиения: хочу, хочу, хочу. Казалось, время тянулось подобно вечности. Каким-то образом вместо привычной одежды она была одета в огромную для ее маленького тела бенову футболку. Нижнее белье, как оказалось, отсутствовало. Ее ноги такие горячие. Корчась от боли, Рей ощутила, как вниз по обнаженным бёдрам потекла смазка, пачкая постельное белье. Ясность сознания простреливала какими-то обрывками и яркими вспышками. Когда Рей пришла в себя, первым, кого она увидела, был Бен. Он сидел на полу, облокотившись спиной о дверь спальной комнаты, его дыхание было рваным, а все тело напоминало натянутую струну, готовую сорваться в любой момент. Его кисти были сжаты в плотные кулаки, и Рей чувствовала, как из его горла вырывался утробный рокот, расходившийся вибрацией по полу. Она поползла к Бену, плача и ёжась от холода, и живо умостилась перед ним на колени. Лужица смазки мгновенно собралась между ее ног, и Рей буквально слышала, как та капля за каплей падала на паркетный пол. Она не могла вдохнуть. Пот проступал через тонкую футболку, а то нежное местечко между ее ног было до боли набухшим и чувствительным. Хныча, она заползла Бену на колени. Он не оттолкнул Рей, его широкие ладони обхватили ее обнаженные бедра, а пальцы с силой впились в кожу. Прошу, безмолвно произнесла Рей, припав губами к нежной коже его шеи. От ее прикосновения хватка на бедре лишь усилилась. Обняв его крепче и припав к нему всем телом, она измарала в смазке всю его одежду. Потерявшись во всепоглощающем жаре, Рей представляла, как он завладевал ею и прокусывал брачную железу, пока его узел раздувался и пульсировал внутри нее. Как жаль, что Дедушка был первым, кто пометил ее нежную шейку. Она была уверенна, что зубы Бена были бы в разы острее, а укус – сильнее. Но этому никогда не случиться, никто не захочет снова сделать ее своей, не после того, как на нее предъявил свои права другой альфа. Частью размытого сознания Рей ощущала, как его член становился твёрже и твёрже. Все, что ему надо было сделать, так это дотронуться до нее, хотя бы чуточку… Она вобрала бы в рот его пальцы. Извивалась бы у его ног. Любое касание, любая часть его обнаженного тела принесла бы ей освобождение от этой ужасной, сладкой пытки. Больше не в состоянии терпеть нарастающее напряжение, Рей мелко подрагивающими руками потянулась к пуговице на его джинсах. Но Бен перехватил ее кисти и переплел их пальцы вместе. – Не нужно, малышка, – нежно прошептал он. Рей чуть ли не зарыдала. Бен аккуратно убрал с ее лба влажные волосы и поцеловал висок. – Все почти закончилось. Еще чуточку. Бен не покидал ее ни на минуту, и даже когда Рей засыпала, он всегда оказывался рядом. Иногда он выносил ее на улицу, чтобы она могла подышать свежим воздухом. Когда Рей было невыносимо плохо, Бен включал ее любимые мультики. Порой, когда холод завладевал всем телом, он укутывал ее в мягкие пледы и так же заботливо вытягивал из уютного кокона, когда она хныкала от нестерпимой жары. Бен рычал и обнажал зубы каждый раз, когда она пыталась раздеть его, дотронуться до любого участка кожи и всячески обратить на себя внимание. Он был так же строг с ней, как и нежен. Хуже всего оказалось то, что Рей вела себя подобно зверю – одновременно любящая и неистовая. Она расцарапала его кожу, оставляя красные дорожки вдоль по шее. Но Бен совсем не злился, а лишь крепко удерживал ее за руки, пока не схлынула ее ярость. В те редкие минуты, когда к ней возвращалась ясность сознания, Рей рыдала от стыда, печали и страха. Находясь в полудрёме, Рей казалось, что она находилась дома и Дедушка отказывался давать ей таблетку. В той реальности ей пришлось терпеть все ужасы его внимания, которые не затмевало действие препарата. Она кричала, плакала и умоляла его остановиться. Рей снилось, что она снова в приюте – одна-одинешенька, умирающая с голоду в кромешной тьме. Но Бен касался ее щек, кистей, колен, и она смотрела на него глазами, полными доверия и надежды, зная, что находилась в полной безопасности.

–––––––––––

Когда Рей проснулась на третий день, весь жар течки угас, и ее охватило невероятное чувство голода. Бен уснул прямо на футоне, едва удерживая в руках поводок. Отстегнув его от ошейника, она побрела в сторону ванной. Вернувшись в комнату, она заметила, что Бен все еще спал, а потому решила быстренько сменить одежду. По-прежнему сонная, она собрала все грязное постельное и понесла его в стиральную машину. Бен проснулся от ароматного запаха бекона и, отправившись на кухню, обнаружил Рей у разделочного стола, готовящую завтрак. Он осторожно провел рукой по шее, накрывая ладонью метку Дедушки. – Тебе уже лучше? Она кивнула, и в этот раз не вздрогнув от прикосновения, наклонилась к нему ближе. Бен обвил ее руками, сжимая в крепких объятиях. – Я найду подавители, – тихо проговорил он, – я не позволю тебе пережить это снова.

–––––––––––

Это заняло несколько дней, но Бену удалось отыскать несколько блистеров, именно таких, которые Рей принимала ранее. На вкус они были просто отвратительными, и поэтому Бен позволил запить их шоколадным молоком. Она не хотела спрашивать, каким образом он их достал или сколько они стоили. С Дедушкой никогда не приходилось думать о деньгах или о наличии необходимых ей вещей, но сама мысль о том, что она поставила Бена в неудобное положение, когда он так усердно работал, и когда она точно знала, что денег было в обрез, вызывала у Рей ненавистное жжение в области желудка. Они закончили Хоббита. Они целовались каждый день бесчисленное количество раз: невинные поцелуи при приветствии и прощании, при пожелании доброго утра и доброй ночи. Теперь Рей засыпала на его коленях почти каждую ночь, и затем Бен относил ее на кровать и укутывал в мягкие пледы. Она пыталась помогать ему с уборкой дома, потихоньку учась самостоятельно питаться и убирать за собой. Рей составляла список необходимых вещей, вешала их на дверцу холодильника, и они вместе ходили в торговый центр каждые выходные. Бен никогда ни в чем ей не отказывал. Рей помыла за собой посуду после вкусного обеда – бутерброда, который она с удовольствием слопала, расположившись на диване, словно горгулья на выступе дома, все еще не чувствуя достаточной уверенности, чтобы лежать или сидеть на нем с полным комфортом. По крайней мере, теперь она не питалась сидя на полу. Бен ушел на работу и сказал, что в этот раз ему нужно уйти надолго. Спасатели совершали облаву на бойцовские ринги, и Рей очень беспокоилась о возможной опасности, которой он подвергал свою жизнь. Она хотела быть для него полезной и охватить своей благодарностью все уголки его жизни, но каким-то образом она больше не чувствовала себя лишней в этом доме, не после того, как Бен дал ясно понять, что он был рад ее здесь видеть и просто счастлив находиться в ее компании. Он никогда не говорил этого вслух, но Рей знала, что до ее появления он был очень одиноким. Она стала полезной. Просто будучи собой она делала его счастливым, Рей это знала. Она больше не хотела возвращаться домой, подумала Рей и от неожиданности выронила ложку, которую с усердием натирала моющим средством. Она не хотела возвращаться домой. Нет, она не хотела возвращаться именно в дедушкин дом. Дом Бена, ее гнездо и сам Бен – вот ее истинный родной дом. Ей не нужна клетка, чтобы быть в безопасности. У нее были все книги в мире. Любимые сладости. Удобная одежда, тёплые пледы и плюшевые зверушки. Ей больше не требовалось служить кому-то верой и правдой. Рей – самостоятельная. Это было слишком опасно, но она решила, что она обязана это сделать. Она должна рассказать Бену о своих чувствах.

–––––––––––

Этой ночью Рей не могла сомкнуть глаз. Беспокойно лёжа на кровати, она дожидалась звука открывающегося гаража. Наконец далеко за полночь она уловила столь долгожданный звук, и, прячась в тенях, прокралась на цыпочках из комнаты и выглянула из-за угла. Бен вошёл в дом. Он по-прежнему был одет в кевлар, в руке он держал шлем, который вместе с ключами бросил на столик. В отблесках включенного света его лицо выглядело уставшим. Замерев, он провел рукой по спутанным от пота волосам. Как Рей и предполагала, он сразу направился на кухню за баночкой пива, где сразу же остановился. Должно быть, он все-таки заметил записку, прикреплённую к холодильнику магнитом. Отсоединив магнит от бумаги, он наклонился ближе, чтобы лучше рассмотреть написанное. Дорогой Бен, начала Рей, волнуясь, как бы подобное обращение не прозвучало слишком формально, но, поразмыслив, решила, что такая формулировка была лучшей из всех доступных вариантов. Спасибо за то, что взял меня под свою опеку. Мне очень нравится здесь жить. Это место лучше того, откуда я пришла. Мне жаль, что мне понадобилось много времени, чтобы это увидеть. Мне нравится, что у меня нет клетки. Мне нравится, что ты не заставляешь меня кушать одни овощи. Мне нравится, когда ты мне читаешь. Мне нравится, когда ты говоришь, что я умничка. Дедушка никогда не говорил, что я умничка. Он делал со мной плохие вещи, и я не знала что они плохие. Но теперь я знаю. Я очень с тобой счастлива. Спасибо, что ты так добр ко мне. Мне очень жаль, что Дедушка первым укусил меня. Я очень хотела бы, чтобы это был ты. PS, добавила она. Моего мишку зовут Арти и собачку – Биби. Бен закончил читать и отложил записку на обеденный стол. Рей стояла неподвижно, взволнованно ожидая его действий, но он, казалось, никак не среагировал, уставившись взглядом в одну точку. И затем она заметила, как его подбородок начал мелко подрагивать, и он закрыл своё лицо руками, что были по-прежнему обтянуты перчатками. Рей совсем не ожидала такой реакции, она всего-то хотела, чтобы он был счастлив. Она вышла из тени. Половица скрипнула, и Бен резко обернулся – его глаза были красными от слез. – Иди сюда, – произнес он дрожащим голосом. Рей осторожно приблизилась ближе, и он шагнул вперёд, порывисто заключив ее в объятия, и прижался губами к обнаженной коже шеи. Рей не помнила, как долго он обнимал ее, но отстранившись, Бен приподнял ее за подбородок и поцеловал. Этот поцелуй оказался ни мягким, ни игривым. Он целовал ее глубоко, жадно и долго, целовал так, что внутри Рей пробудилось что-то доселе невиданное. Бен поднял ее на руки и усадил на столешницу, чтобы в этот раз поцеловать ее надлежащим образом. Когда он отстранился, он посмотрел ей в глаза и прошептал: – Я так рад, что нашел тебя. Рей хотела бы согласиться, но прошло почти десять лет с того момента, как она пользовалась голосом, она не думала, что сможет снова сказать что-то в ответ. Но это не имело никакого значения – Бен снова припал к ней губами, и они наслаждались друг другом еще долгое время. – Хочешь сегодня спать со мной? Рей не очень нравилась идея спать на настоящем матрасе, и маленькая частичка ее по-прежнему боялась того, что могло случиться, позволь она альфе уложить себя в постель. Но Рей отбросила все страхи, напомнив себе, что она доверяла Бену, и он никогда бы не сделал ничего без ее согласия. Она кивнула, а он, подняв Рей на руки, понес ее в свою комнату. Опустившись на кровать, Бен крепко прижал к себе ее тело и мгновенно погрузился в сон.

–––––––––––

Посреди ночи Рей встала с постели, чтобы воспользоваться уборной. Вернувшись в комнату, она заметила, что Бен уже не спал, а внимательно наблюдал за каждым ее движением. Он ничего не сказал, когда она нырнула под одеяло и уютно устроилась у него под боком. Бен провёл кончиками пальцев по ее ошейнику, и Рей погрузилась в сон с рекордной быстротой, ощущая его нежные прикосновения на своей шее. Она проснулась поздним утром ближе к десяти часам. Бен прижимался к ней сзади, обвив ее маленькое тело своей тяжёлой рукой. Будучи не в состоянии уснуть, Рей забавлялась с его кистью, прижимая к нему свою ладонь, восхищаясь ее размером и текстурой. Его рука была громадной и жёсткой, словно наждачная бумага. Ей следовало бы подняться с постели и приготовить завтрак, подумала Рей, но она была так увлечена новым занятием, что все остальные мысли быстро отлетели прочь. Бен пошевелился, его дыхание прервалось. Прижавшись сильнее, он оставил сонный поцелуй на ее шее. Его бедра вжались ей в ягодицы, и затем она ощутила, как в нее уперлось что-то твердое. То чувство, в которое она окунулась во время их поцелуев, вернулось снова. Оно не было похоже на безумный жар течки. То, что Рей испытывала в этот раз, было в разы приятнее и менее неистовым. Она с любопытством поддалась бедрами навстречу и с трудом подавила улыбку, услышав, как с его губ сорвался тихий стон. – Покажи мне, чего ты хочешь, – проурчал Бен, уткнувшись губами в шею, водя носом по ее чувствительному ушку. Рей взяла его руку и потянула ее прямо к бёдрам. – Ты уверена? – прошептал он. Рей уверенно кивнула, и его пальцы начали поглаживать ее через тонкий материал пижамных штанов. Никто никогда не трогал ее таким образом – медленно и терпеливо, исключительно ради ее собственного удовольствия. Бен скользнул рукой под ткань, и она нетерпеливо перевернулась на спину, широко расставив ноги. Он облокотил голову на изгиб ладони, с благоговением наблюдая за ней, пока его пальцы нежно ласкали клитор. Она была до бесстыдства мокрой, и Рей не смогла сдержать надрывного стона, чувствуя, как оргазм нарастал с каждым движением пальца. Конечно, она испытывала его и раньше, но удовольствие это было случайными и всегда оставляло неприятное послевкусие. Однако, когда Бен смотрел на нее и прикасался только ради ее удовлетворения, то она точно знала, что этот оргазм будет куда более сильным, чем другие. Когда она кончила, то старалась прикрыть ладошкой рвущийся изо рта крик, отчаянно пытаясь не издать ни звука. Другой рукой Рей сжала его предплечье, позволяя удовольствию окутывать тело густыми волнами, пока оно не стало практически невыносимым. Рей думала, что когда случится подобное, ей будет ненавистна показанная слабость, и Бен в конце концов покажет своё истинное лицо – потеряет хвалёное хладнокровие, перевернет на живот и ворвется в нее, пока она будет давиться рыданиями. Но он только облизал пальцы, пробуя ее вкус, и Рей ощутила, как кровать завибрировала в такт безмолвного рокота в его груди. Когда она потянулась обхватить его пальцами – абсолютно потрясенная размером, будучи не в состоянии свести вокруг него указательный и большой палец – Бен аккуратно отстранил ее руку. – Не сейчас, – прерывисто произнес он. Рей хотела узнать причину отказа, но, не имея смелости задать вопрос, упустила момент. Бен уже поднялся с постели.

–––––––––––

Все должно быть не так. Нехотя Рей постепенно признала, что она счастлива, и Бен так ни разу ее и не обидел. Казалось, с каждым днём он любил ее все сильнее и сильнее. Поцелуи, довольные звуки, исходящие из его груди каждый раз, когда Рей заползала к нему в постель, тот особенный тон, которым он читал книги, и как порой пялился на ее рисунки, будто они были настоящими произведениями искусства – все это буквально кричало об особенном к ней отношении. Как-то поздним вечером, увлеченно целуясь на кровати, Бен умудрился стащить с нее всю одежду за исключением ошейника. Рей подумала, что ей следовало бы бояться, но, вопреки всему, она с не меньшим проворством помогала избавиться от назойливой одежды. Покрывая тело воздушными поцелуями, он расположился между ее ног и прижался к ней языком. От неожиданности Рей чуть ли не взвизгнула. Никто никогда с ней такого не делал. Она позволила ему лишь раз коснуться ее языком, прежде чем живенько отползти на безопасное расстояние. – Нет? – прищурившись, спросил Бен. Его губы блестели от ее влаги, а глаза… те глаза, которые она так полюбила, сияли, переполненные желанием. Они более всего в его теле напоминали о том, что он – альфа. Рей чувствовала, как ее тело неустанно звенело от того единственного прикосновения. Немыслимое дело для альфы – унизиться перед омегой таким способом. И все же. Рей раскрыла ноги и позволила ему продолжить начатое. Она уже и не помнила, сколько раз ей удалось кончить, но точно не забыла, как безмолвно умоляла повязать ее. Никогда в жизни она не ощущала себя настолько пустой, жаждущей, а ведь она даже не была в течке. Рей пыталась погрузить его в себя, но он лишь дразнил ее головкой члена, попутно зацеловывая нежные губы. Она была до бесстыдства мокрой. – Уверена, малышка? – мягко спросил он, зарывшись носом в ее шею. – Хочешь, чтобы я выпустил в тебе узел? Рей кивнула, желая больше всего на свете прокричать: «Да!». Никогда ничего в жизни ей не хотелось настолько стильно. Когда он наконец вошёл в нее, Рей почувствовала, что она будто бы распалась на части. Никто никогда не заполнял ее тело настолько идеально и правильно. Поначалу Бен старался сдерживать себя, но затем, когда она дала ему ясно понять, что желала большего, откинул в сторону все возражения и впервые за все месяцы пребывания с ней наедине потерял самообладание. Рука Бена сомкнулась вокруг ее шеи, он начал толкаться бедрами все сильнее и быстрее, пока его узел не начал увеличиваться внутри нее. От ощущения пульсирующего члена стенки влагалища начали неустанно сжиматься вокруг узла, заставляя ее испытывать оргазм за оргазмом. Она была так наполнена им, что еле могла совершить вдох-выдох. Позже, переводя дыхание, они лежали и соприкасались лбами, ожидая пока ослабеет узел, и впервые Рей подумала о том, как хорошо было бы забеременеть от него.

–––––––––––

Раздался звонок в дверь. Бен находился на заднем дворе и раскрашивал ее новые книжные полки в голубой цвет. В это время Рей протирала окна и время от времени ловила на себе его взгляд, расплываясь в ответной улыбке. Наступили первые тёплые дни. Рей открыла дверь и сразу узнала мужчину, стоящего за порогом. Она никак не могла вспомнить ни его имя, ни того, где она его встречала ранее. Мужчина не улыбался и, не промолвив ни слова, прицепил поводок к ошейнику и сильно дёрнул, пытаясь вытащить Рей из дома. Она пыталась бороться, но он был сильнее, и затем она заметила – позади похитителя с совершенно невозмутимым видом в машине сидел Дедушка, внимательно наблюдая за ними. Джанго, вспомнила Рей. Дедушкин водитель. Ей удалось расстегнуть ошейник, но, будучи до смерти напуганной, споткнулась и со всей силы рухнула на траву. Из груди Джанго вырвался недовольный рокот, он подошел и закинул ее на плечо. Рей колотила его по спине, извивалась, пытаясь всеми силами вырваться из цепкой хватки. Они почти пересекли половину двора, как она истошно завопила: –Бен! Помоги! Казалось, прошла вечность, но на самом деле со скоростью света из-за дома выбежал безумно взволнованный Бен и со всех ног ринулся к ней. – Поставь ее на землю, – прорычал он авторитетным тоном спасателя, но Джанго, казалось, никак не отреагировал. Бен встал между ним и Дедушкой. Джанго невозмутимо продолжал свой путь и грубо оттолкнул Бена плечом. Последний же потянулся за Рей и вырвал ее из рук похитителя. Она упала снова и ударилась об асфальт, до крови расцарапав лицо и руки. Попятившись, она наблюдала, как Джанго и Бен начали бороться. Они сцепились в жестокой и нелепой хватке, пытаясь заехать друг другу локтями в лицо, выбиваясь из ритма, спотыкаясь и пытаясь удержаться от приходящих ударов. Бен размахнулся и со всей силы ударил мужчину в челюсть и, не успев увернуться от кулака, похититель упал и потерял сознание. Дедушка все так же оставался в машине и наблюдал за представлением с нескрываемой скукой. Рей была уже на полпути от дома, когда, оглянувшись на машину, нехотя поймала на себе Дедушкин взгляд и с тоской вспомнила о клетке, телеке, ванной, слугах и домашних блюдах. Все такое привычное. Сладкая безмятежность препарата и сопутствующая бесконечная пустота. Но Дедушка всегда обходился с ней грубо, даже когда Рей пыталась быть милой. Он не любил, а владел ею. Для него – она всего лишь тело. Но Бен любил ее. И даже если ей иногда приходилось убирать, готовить и порой испытывать стыд за то количество денег, которое он тратил на ее содержание, или терпеть каждую неделю ужасно нудные часы столь любимого им бейсбола – она все равно любила Бена. Рей думала, что любовь возможна только в книгах, что она чья-то фантазия, как и все на свете, но сейчас она точно знала, что любовь существует. И она прямо здесь, с ней. Поднявшись на ноги, Рей бросилась к дому. У Бена в кладовке за всем ворохом одежды стояло ружье. Она не пыталась отыскать его намеренно. Однажды Рей рылась в его вещах в поисках чего-нибудь интересненького и, случайно наткнувшись на ружье, взяла его в руки и начала внимательно изучать. Позже тем же вечером, она потащила Бена в спальную комнату и указала на находку, пытаясь выведать, что этот отвратительный предмет делал в их доме. – Койоты, – просто ответил Бен, будто это было и так очевидно. Тогда он повел Рей на задний двор, выставил в линию несколько жестяных банок и показал, как следует стрелять. Рей без колебаний схватила ружье и побежала к машине. Джанго уже успел побороть Бена в захват. Они катались по земле, и Бен безуспешно пытался высвободиться. Рей подняла ружье и, стараясь сосредоточится на каждом слоге, произнесла медленным и ясным голосом: – Убирайтесь. Джанго медленно ослабил захват и попятился назад. Наставив дуло, Рей шла за ним вплоть до самой машины. Она слышала, как Дедушка что-то орал, слышала, как он кричал «трус» и тыкал мерзкими пальцами в ее сторону, будто пытаясь заставить Джанго во что бы то ни стало вернуть ее. Рей слегка приподняла ружье и выстрелила в бок машины. Дедушка выглянул из окна, яростно сверкая глазами. На секунду Рей показалось, что он вот-вот выйдет из машины и схватит ее. Она выстрелила снова, на этот раз чуть повыше к окну. Как же в тот момент ей хотелось пристрелить его, но омеги, обвиненные в убийстве, приговаривались к смертной казни без суда и следствия. Конечно, с новым законом все могло быть иначе, но она просто не могла рисковать всем тем, что она не так давно приобрела. Дедушка быстро опустил стекло и начал орать ей в ответ все те ужасные вещи, которыми он ее обзывал, когда находился в худшем расположении духа. Он кричал что-то о том, какая она бесполезная, какая неблагодарная, отвратительная и тому подобное, но Рей решила не слушать его маразматические бредни и наблюдала, как Джанго дал задний ход, уносясь прочь. На всякий случай она решила выстрелить еще раз, просто, чтобы напоследок увидеть, как Дедушка подскочит в своём комфортном автомобиле. Когда машина унеслась за холм, полностью скрываясь из виду, она опустила оружие и облегчённо выдохнула. Бен смотрел на нее, будто не веря своим глазам. – Ты можешь говорить, – изумлённо прошептал он. Она кивнула. – Я хочу, чтобы ты говорила. Разговаривать – это хорошо. Бен шагнул ближе и провел пальцами по ее раненому подбородку. Ему прилично досталось от Джанго – на правой стороне челюсти красовался яркий синяк, а по виску стекала тонкая струйка крови. – Скажи что-нибудь. Рей медлила. Смотреть, а не слушать, кричал разум, но сразу притих, заметив на себе взгляд Бена – взволнованный и счастливый. Казалось, он совсем не беспокоился о многочисленных порезах на своей коже. – Бен, – медленно, но уверенно произнесла она. Рей едва смогла выговорить слово, как ощутила на себе его губы. Между поцелуями она произносила его имя вновь и вновь, счастливо заливаясь смехом до тех пор, пока не исчезли все ее страхи.

–––––––––––

Он любовно убрал волосы со спины, пока входил в ее разгорячённое тело ритмичными толчками. Его рука властно сомкнулась над ее шеей, прямо поверх ошейника. Он медленно вбивался в нее, рвано дыша около ее уха. – Хочешь этого, малышка? По закону Рей уже принадлежала ему, но то, чего она так хотела, сделает их связь настоящей, уничтожит злобу и боль, которую оставил в ней Дедушка, и сотрёт высеченную им на шее метку. – Да, – произнесла она, двигая бедрами ему на встречу, поднимая их, чтобы он смог погружаться так глубоко, насколько это возможно. – Бен. Прошу. Казалось, он никогда не устанет от того, как она произносит его имя. Рей все еще училась говорить, но оно всегда слетало с ее губ с лёгкостью в независимости от того, выпрашивала ли она шоколад, приветствовала ли его после долгого рабочего дня или выстанывала протяжное Бен при каждом оргазме. Рей чувствовала, как его узел начал постепенно увеличиваться. Бен царапнул зубами по ее шее в дразнящем жесте. Она ощущала, как теплота внутри ее тела разгоралась до кипящего жара, и крепко зажмурилась, представляя, как Дедушкина метка перекрывается укусом Бена. Его зубы легко вошли в кожу, крепко смыкаясь на железе. Рей кончила настолько сильно, что перед глазами пронеслась вспышка ослепительного удовольствия и боли. Она бессильно обмякла под его телом, осязая спиной его учащенное сердцебиение и блаженную наполненность выпущенного в нее узла. Она принадлежала ему. Наконец-то она принадлежала ему.