Reclaimed

Проснувшись, Рей буквально нащупала звенящую тишину – Бен ушел на работу. Кроме тех ужасных дней, проведенных в кладовой, она никогда раньше не оставалась одной. На холодильнике обнаружилась записка, которую он, по всей видимости, оставил, уходя рано утром. Почерк Бена был размашистым и причудливым; от чрезмерного давления на бумагу на обратной стороне проступили отпечатки. Буду дома к 6. Никаких конфет. Будь умничкой. В конце предложения он подписался буквой Б и маленьким сердечком около него. Рей открыла шкафчики с продуктами, попутно достав тарелку и пачку овсянки. Она не была уверена, как много ей следовало насыпать, а потому просто заполнила тарелку до краёв. Не создали же такую большую посудину для того, чтобы она пустовала, верно же? Намереваясь добавить молоко, Рей расплескала его повсюду – по тарелке, столу, полу… Это чересчур, все слишком тяжело, она так глупа, думала Рей, так глупа. Почему Бен держал ее у себя? Вместо того, чтобы убрать за собой, она скрылась в своей комнате и спряталась под футоном. Рей понадобился примерно час, чтобы собраться с силами и предстать перед совершенным ей беспорядком. Овсянка уже размякла, и ей пришлось использовать почти все бумажные полотенца. Не обнаружив мусорного ведра, Рей воспользовалась тем, которое стояло в гараже. Наконец, схватив коробку овсянки и крепко сжав зубы, Рей попыталась еще раз. В этот раз она заполнила тарелку лишь половиной молока и половиной овсянки. Но затем замерла, будучи не совсем уверенной, где же ей следовало есть. Дома в отсутствие Дедушки ее всегда кормили слуги. Сейчас кроме нее в доме не было ни души. Она могла свободно сидеть за столом. Рей хотела бы знать, смотрел ли сейчас за ней Бен? Он попросил ее быть умничкой, а просиживание на мебели не входило в список того, за что ее хвалили. Использование столовых приборов также не одобрялось. И все же, опустившись у стула Бена, она поедала овсянку так, как привыкла есть суп. Это было не так уж и ужасно, но и удобного тут было мало. Покончив с едой, Рей решила, что отныне в отсутствие Бена она будет питаться только той пищей, которую удобно удерживать пальцами.

–––––––––––

Когда Бен вернулся с работы, Рей с нетерпением повела его в комнату, чтобы показать, что она сделала. – Вот как, – хмыкнул он, – ты серьёзно? Она соорудила гнездо в самом углу комнаты. Рей переставила футон, сложила его и поставила тренировочные лавочки так, чтобы они создавали подобие арки. Вход в гнездо пролегал прямо под футоном. Она накинула на сооружение простыню и нашла маленький светильник для чтения, поместив его внутри убежища. Когда Рей увидела его реакцию – злость – подумала она, или, по крайней мере, это не было радостью – то сразу приступила к разбору гнезда, изо всех сил пытаясь сдерживать слезы. – Нет, прекрати это, подожди, – торопливо проговорил Бен и потянулся к ней в попытке схватить за руку. Отпрыгнув, Рей прижала ее к груди в защитном жесте. – Все хорошо, – осторожно произнес Бен, – я просто подумал, что мы можем улучшить его. Он снова взглянул на гнездо. – Просто сделаем все менее пожароопасным. Рей слегка наклонила голову и нахмурилась. Она полагала, что проделала хорошую работу. – Как насчёт этих маленьких, типа, рождественских огней? – спросил он. – Мы можем добавить больше подушек и пледов. Укрепим конструкцию. Уберем отсюда этот хлам. Он указал на тренировочное оборудование, сваленное кучкой в углу. – Мы сделаем тебе гнездо, по рукам? Оно не должно быть похожим на клетку. Бен принес все необходимые предметы в течение недели. Подушки, розовые простыни и мягчайшие пледы. Обрывки тканей и небольшие блестящие безделушки. Белые рождественские огни. Бумажный фонарик. А затем он вернулся домой с большой белой коробкой. Рей выползла из гнезда – она по-прежнему использовала футон в качестве входа, даже если и знала, что Бену это не по душе – и внимательно взглянула на коробку. Для большего удобства она была прислонена к стене. Коробка была длинной и узкой. Что же там находилось? К этому времени Бен полностью освободил ее комнату от лишних предметов, теперь тут стало намного больше свободного пространства. Бен разрезал коробку. Внутри находилось несколько железяк и нейлон. Рей так и не смогла понять, что же это такое, пока не взглянула на инструкцию по использованию. На первой страничке была изображена палатка. ПАЛАТКА? Быстро написала она на чистом листе бумаги. – Да, таким образом тебе более не придется выползать из-под этой штуки, – сказал Бен, махнув рукой в сторону футона. Испытывая полное недоумение, она села на пол и стала наблюдать, как он принялся устанавливать палатку. Ей нравилось своё старое гнездо, оно ведь было таким удобным. Но когда Бен наконец окончил сборку, и она увидела картину в целом – очень маленький шалашик с миленьким округленным верхом – то начала понимать смысл задумки. Он расстегнул вход, кивнув на него головой. – Ну, давай. Рей заползла внутрь. Палатка была достаточно высокой для того, чтобы сидеть, но не для того, чтобы стоять. Но зато она могла свободно лежать и не беспокоиться о том, что ее ноги будут упираться в другой конец. Внутри находилось достаточно пространства для всех пледов и подушек, и она смогла даже развесить повсюду фонарики. – Тебе нравится? – спросил Бен. Широко улыбнувшись, Рей кивнула.

–––––––––––

Дома с Дедушкой Рей вела привычную и размеренную жизнь. Ей нравилась эта рутинность, предсказуемость и простота. Но распорядок рабочего дня Бена совсем не вклинивался в эти рамки. Как и ее Дедушка, он иногда работал до вечера, но порой случалось такое, когда ему приходилось уходить вплоть до раннего утра. Бывало, что он попросту не доходил до постели. Иногда Рей находила его уснувшим в кресле и укрывала тёплым пледом. Отсутствие привычного распорядка дня вынуждало Рей чувствовать себя беспокойной, и когда Бен уходил на долгое время, она много думала о Дедушке и о том, найдет ли он ее. Она не позволяла Бену трогать себя, кроме случайных прикосновений его пальцев к губам, когда тот кормил ее с рук. По ночам, когда он был дома, Рей ютилась у его ноги, и они вместе смотрели телевизор. Его телевизионный вкус был просто отвратительным – он смотрел исключительно спорт, который сразу утомлял ее, и ужасно пугаюшие сериалы о криминальных расследованиях. Каждый раз, когда он передавал Рей пульт, она сразу же переключала на мультфильмы. Но, кажется, Бену такое было не по вкусу, так что они находились в безвыходной ситуации. Одним поздним вечером он хотел посмотреть бейсбольную игру, которую Рей ну просто не переносила, а потому стащила пульт, переключив ненавистный канал на CartoonNetwork. Бену удалось отобрать пульт и, подперев кулаком подбородок, сказал: – Я все больше скучаю по тем временам, когда ты была стесняшей. Затем, удовлетворённый, вернулся к игре. Рей продержалась всего пару минут, и когда Бен вышел из комнаты за пивом, снова включила мультики. Вернувшись назад, Бен лишь вздохнул: – Думаю, я все же куплю тебе телевизор. Рей замерла и уставилась на него. Да, она хотела личный телек, но ей начинали нравиться такие вечера с Беном, даже если он ничего не смыслил в мультиках. Она подскочила с дивана и побежала в свою комнату и, покопавшись в груде книг, возвратилась с библиотечной копией Хоббита. Переполненная гордостью, она вручила ее Бену. Он с опаской взглянул на нее. – Из меня не очень хороший чтец. Рей лишь настойчиво затрясла копией. – Ладно, ладно, – протянул он и взял в руки книгу. Рей присела на пол, на этот раз лицом к Бену, и выключила телевизор. – Хочешь, чтобы я почитал тебе? – спросил он. Она кивнула. – Если честно, фэнтези – это не моё. Рей упрямо сжала губы и продолжила стрелять глазами в сторону Хоббита. – Боже, давно ты такая? – без злости спросил он и покорно открыл первую страничку. Сделав глубокий вдох, он начал читать: – В земле была нора, а в норе жил хоббит...

–––––––––––

Иногда Бен выглядел очень грустным. Было ясно, что он всеми силами пытался не подавать виду, особенно, если рядом была Рей. Но в моменты, когда он думал, что она не обращала на него никакого внимания, он выглядел не в меру подавленным. Рей ужасно хотела испытывать к нему лишь злобу – он увез ее из дома, оставил в ужасном месте, где она едва ли не погибла, и продолжал совершать подобное с другими спасенными омегами. Но она просто не могла испытывать такое к человеку, который отдавал себя подобной работе без остатка и занимался столь опасным делом, невзирая на возможную опасность со стороны разъярённых альф или бет. Она хотела подбодрить его, но что она могла такого сделать? Когда Бен уходил на работу, она рисовала небольшие зарисовки, которые он с благодарностью прикреплял к холодильнику. Он купил всевозможные принадлежности для рисования: карандаши, фломастеры, краски, скетчбуки и блокноты. Рей в тайне старалась наверстать упущенное в написании букв, заполняя страницу за страницей, пытаясь научиться конструировать полноценные предложения. Иногда записанные в блокноте мысли принадлежали самой Рей, но в основном она цитировала любимые моменты из различных книг. Каждую ночь она прятала блокнот под гнездо, чтобы Бен не сумел его отыскать. «Слова владеют силой», – говорил Дедушка. «Молчание омег необходимо для каждого общества». Рей подумала, что с этими словами Бен вряд ли согласился. Однако, как оказалось, она и сама уже с ними не согласна. Как-то ночью, когда Бен читал для нее книгу – медленно, с расстановкой, позволяя ей насладиться историей – Рей сидела рядом и бегло водила кончиками пальцев по его босой ноге. В ответ на безобидное касание он лишь рвано вдохнул и продолжил читать. Она осторожно обвила ладонь вокруг его лодыжки, ожидая, что тот отпрянет и накричит на нее. Но Бен отреагировал так же ровно, и тогда Рей увереннее сжала голень, умостив голову на его бедре. Она не могла понять, делало ли это его счастливее. Следующим утром, когда он убирал после завтрака, Рей подошла сзади и положила ладони на его обнаженную спину. Находясь дома, Бен часто пренебрегал футболками и кофтами, а потому большую часть времени расхаживал с обнаженным торсом, вынуждая Рей нервно отводить взгляд. Сперва она не решалась смотреть открыто, опасаясь, что он заметит и высмеет ее. Но он оставался таким же безучастным, и Рей время от времени позволяла себе маленькие шалости. Судя по его поведению, Бен не имел ни малейшего понятия о том, насколько он прекрасен. – Да? – сказал он и прочистил горло. В ее прошлом доме препараты вынуждали Рей засыпать до обеда. Здесь же ее будил шум включаемого душа в шесть часов утра. Не желая пропускать без него ни минуточки, она выбиралась из тёплого гнезда и садилась возле его ноги, пока он молчаливо поедал свой завтрак и делился с ней кусочками пищи. Рей легко провела пальцами вдоль его спины, наблюдая, как стайка мурашек пробежалась по мягкой коже. Бен повернулся и взглянул на нее. Он попытался дотянуться до нее рукой, но Рей проворно увернулась. В ответ он вскинул руки в извиняющимся жесте. – Я понял. Тебе можно меня касаться, а мне – нет. Ей чрезвычайно нравилась эта идея. Шагнув ближе, Рей скользнула ладонью по изгибу его шеи. Кожа в этом месте оказалась очень теплой. Бен стоял неподвижно, уставившись на нее в полном изумлении. Тем временем, не встретив видимого сопротивления, Рей переместила ладонь на его лицо и прикоснулась к губам, наблюдая, как через приоткрытые веки он следил за каждым ее движением. Закрыв глаза, Бен потянулся навстречу ее прикосновениям. На секунду его рука дернулась и тут же замерла, пытаясь сдержать себя от ответного касания. – Хорошая девочка, – тихо проурчал он. Что-то внутри нее вспыхнуло и разлилось теплой волной. Будучи не в состоянии подавить вулкан эмоций, Рей широко улыбнулась. Открыв глаза, Бен улыбнулся в ответ и пробежался взглядом по ее губам. – Мне пора собираться на работу. Рей нехотя шагнула назад. Он приостановился, будто желая что-то сказать, а затем развернулся и ушел.

–––––––––––

Этот день тянулся дольше других. Она писала больше обычного, и каждый раз смотря на часы, ей казалось, что они шли наоборот. Наконец внизу послышался звук открывающегося гаража, и она, мигом вскочив на ноги, побежала на первый этаж и рухнула на колени перед дверью. Бен никогда не приказывал встречать его таким образом, но ей нравилось, что входя в дом, он первым делом видел ее – с ошейником на шее и золотой подвеской, сверкающей на свету. Входя в дом, он выглядел безумно изнемождённым, но как только замечал Рей, моментально преображался. Теперь она опускала голову на его бедро каждый раз, когда они сидели за обеденным столом. Этой ночью Бен не включил телевизор. Войдя в гостиную комнату, он моментально открыл книгу на том месте, на котором они остановились в прошлый раз. Удерживать внимание на прочтении было нелегко – она постоянно думала о том, как бы дотронуться до Бена. Возможно, это приведет его в ярость, хотя за все недели, проведенные вместе, он ни разу не сделал выговор и не наказал ее. Даже если у него и были какие-то правила, то она их не знала, и даже если Рей что-то и нарушила, она определенно не могла предугадать последствия. В заключение этой замечательной мысли Рей вскарабкалась ему на колени. Бен прекратил чтение, и она смогла устроиться поудобнее. Рей свернулась калачиком, уткнувшись макушкой в изгиб его шеи. Бен такой большой, такой теплый и твердый. Прочистив горло, он продолжил чтение. Рей закрыла глаза и слушала, как его голос рокотом отдавался в грудной клетке. Попутно она накрутила на палец верёвочки от толстовки, увлеченно пожевывая и перекатывая их во рту. Убегая от Голлума, Бильбо Беггинс посеял медные пуговки, и она изо всех сил старалась не заплакать. Эта часть истории – ее самая любимая; она была так погружена в сюжет, что даже не испугалась, когда рука Бена накрыла ее бедро, нежно поглаживая кожу. Рей и не осознавала, что уснула, пока он не выключил лампу и не отнес ее в постель. Бен осторожно опустил ее на гнездо, накрыв тёплым пледом. Рей потянулась к его лицу, обхватив его ладонями. – Спокойной ночи, малышка, – прошептал он и поцеловал тыльную сторону ее ладони. Внезапно Рей очнулась, тело натянулось подобно струне. Впервые она не вздрогнула от его прикосновения. Как только Бен закрыл за собой палатку, она сразу же ощутила тоску, желая всем сердцем, чтобы он остался рядом.

–––––––––––

Если бы не Рей и ее новое увлечение, то они бы давно закончили Хоббита. Она приобрела привычку постоянно отвлекать Бена во время прочтения. Так, Рей удобно располагалась на его коленях и касалась губами повсюду, куда только могла дотянуться – краешка уха, шеи, уголка рта и костяшек на руках. Однажды, она решила ласково куснуть его за ухо, и Бен от неожиданности чуть ли не выронил книгу. Когда он взглянул на нее с явным недовольством, Рей живенько чмокнула его в губы и так же быстро отстранилась. Раньше она никогда не целовала его рот. – Так ты можешь меня целовать, а я не могу? – хмыкнул он. Она самодовольно кивнула и быстро прижалась к его губам. Бен не пытался поцеловать ее в ответ, но изумлённый блеск карих глаз говорил о его явном наслаждении сложившейся ситуацией. – Если ты продолжишь в том же духе, мы никогда не закончим эту историю. Наконец он отложил книгу. Перекинув ногу через его бедро и усевшись сверху, Рей сжала ладонями его щеки, оттянула губу и провела пальцами по профилю вниз до самой ключицы, наблюдая, как напряглись мышцы его шеи. – Довольна собой? В ответ Рей прижалась своим лбом к его. Глаза Бена слились воедино. Она захохотала. Как же давно она не смеялась. – Что смешного? Твоё лицо, хотела ответить Рей. Твоё глупое, странное, чудесное лицо. Но она не могла этого произнести, а потому просто поцеловала его снова, на этот раз задержавшись на его губах чуточку подольше. Рей всегда терпеть не могла поцелуи: Дедушка, как и другие, делал их мучительными, но целовать Бена – совершенно другое дело. Возможно, это потому, что он не целовал ее в ответ, и она могла свободно наслаждаться его губами, легонько касаясь и покусывая их. Его челюсть напряглась, руки с силой впились в подлокотники, и Рей услышала, как из его горла вырвался подавленный рык. Иногда она забывала о том, что он альфа, но затем улавливала его запах или низкий рокот, исходивший из грудной клетки, и тут же вспоминала, какой огромной силой он обладал, как легко мог подмять ее под себя, овладеть ею, сделать больно и даже убить. С Дедушкой подобные вещи всегда помнились как само собой разумеющееся. – Прошу, позволь мне поцеловать тебя, – тихо прошептал он. Рей с улыбкой затрясла головой, размышляя, имело ли это «нет» для него хоть какое-то значение. Он никогда не прикасался к ней первым, и если она начинала чувствовать себя неуверенно или некомфортно, он всегда отступал и извинялся. Рей прикрыла глаза и пробежалась языком по его нижней губе. Дыхание Бена сбилось, но он оставался таким же неподвижным, не пытаясь дотронуться до нее или поцеловать в ответ. Рей не могла сказать ему спасибо, но следуя старой привычке, она выразительно закрыла глаза и вздернула свой носик. Именно таким способом она выражала благодарность слугам, когда те делали для нее что-то хорошее. В ответ Бен проделал то же самое, и она ощутила, как что-то скрутилось в груди в крепкий узел. – Пойдем, – сказал он, – тебе пора отдыхать. Рей обвила его руками, он подхватил ее и понес в комнату.

–––––––––––

Она стала целовать его при любом удобном случае – когда он уходил на работу, возвращался с нее и даже тогда, когда, укладывал ее спать. Она целовала его повсюду, куда только можно было дотянуться, даже если была уверена, что он мог накричать на нее, приказать ей остановиться или в один прекрасный момент перевернуть ее на живот и завладеть ею. Но Бен никогда не подтверждал ее опасения, и она увлеклась новым занятием – расстегиванием пуговиц. Рей обнаружила, что он обладал бесконечным терпением, даже когда она нежно дёргала его за уши или волосы, кусала или царапала (не очень сильно) и пыталась щекотать во время еды. Бен отвечал ей целым рядом эмоций: от равнодушия до обожания, и никогда не просил ее остановиться. Он никогда не сердился на нее и не делал больно. Последний тест: однажды ночью Бен поставил тарелку с ужином на стол – пасту и техасский сырный тост, которые она так любила именно потому, что все было жёлтого цвета и в них отсутствовали овощи – и занял своё место на противоположном конце стола. Рей стояла неподвижно, нервно кидая взгляд то на еду, то на Бена. Так продолжалось до тех пор, пока он не прыснул и не сказал: – Ну? С бешеным стуком сердца и крепко прижатым к груди Биби, она выдвинула стул и плюхнулась на него как подкошенная. Бен совсем на нее не злился. По-видимому, он был очень даже счастлив. – Хорошая девочка, – похвалил он ее и подвинул к ней тарелку с вилкой. Не зная как управлять такой странной штукенцией, Рей неловко сжала вилку в руках, и Бен показал ей как правильно этим пользоваться. Стул был ужасно неудобным, а потому она села так, как привыкла сидеть на полу – поджав под себя коленки. Бен, однако, ничего не сказал. И пока Рей поглощала свою порцию, он, убедившись, что она не обращает на него никакого внимания, кидал на нее осторожные взгляды.