Пять шагов навстречу

      Когда-то Шоё услышал, что между людьми существует расстояние всего в десять шагов. И каждый должен сам сделать свои пять. А если ты после этого никого не встретил на середине пути, значит, это не твой человек. И даже думать нельзя о том, чтобы делать чужие шаги вместо кого-то.       Хината не знает, сколько времени стоит у этой черты, предвещающей: «здесь вы должны встретиться». Сколько бы раз он ни показывал Кагеяме (не прямым текстом, конечно), что нуждается в нём, словно в глотке воды после очередного сетта, — связующий его не понимал или просто не хотел показывать, что понимает (а вдруг он куда больше разбирается в такого рода отношениях, чем кажется, не зря ведь его семпай — сам Великий Король). Хината делал ему бенто по своей воле, искал встреч на переменах и во время обеда, приглашал гулять после тренировок, — и эти гуляния часто оказывались дополнительными тренировками, но разве их можно за это судить, если они оба любили волейбол настолько сильно, что не могли перестать о нём думать? Вот только… у Шоё было ещё кое-что, что овладело его мыслями настолько крепко и бесповоротно. Точнее, кое-кто.       Хината смотрит вперёд, за черту пяти шагов, и невольно уговаривает себя постоять здесь ещё совсем чуть-чуть, в надежде разглядеть, что с той стороны к нему идут. Но за чертой всё так же тихо и совершенно бесчеловечно безлюдно. Ему надоело. Надоело ждать, надеяться и верить.       Он в последний раз касается прозрачной стенки, что отделяет его от чужого, но такого желанного мира, безвольно опускает руку, за ней голову и потухшим взглядом смотрит в пустоту под ногами.       И делает от черты первый шаг назад.       Он обещал себе, что прекратит попытки получить собственное счастье в лице связующего. И пусть он будет ночами лежать на кровати, сворачиваясь в клубок. Будет до беления костяшек сжимать футболку на груди от боли, которую не заглушить никакими таблетками. Пусть он не будет высыпаться, захлёбываясь по ночам слезами, пусть ему придётся глушить всхлипы в подушку, чтобы мама и сестра не услышали. Пусть.       Ведь на следующий день он будет продолжать ярко улыбаться (и никто не заметит, что он врёт этой улыбкой), будет снова весело болтать с друзьями (лишь бы Коджи и Изуми ничего не поняли), смеяться с другими членами команды (и уверять себя, что он вовсе не пытается тайком кидать взгляды в его сторону), прыгать выше и выше (Хината обещал ему, что не проиграет) и принимать чужие пасы.       (Пожалуйста, не прекращай пасовать).       Он снова будет ссориться с Кагеямой, что давно стало традицией новых Карасуно, пытаться поставить Тсуккишиму на место в словесной перепалке, смущать Ячи своими выходками вместе с Танакой-саном и Нишиноей-саном (совсем как раньше).       Ничего уже не будет, как раньше.       Если что и сделал лично для него связующий — так это научил отменно врать.       Смешно, ведь Тобио сам не способен на ложь (Хината не может не признаться себе, что за это он любит его лишь ещё больше).

***

      — Хей, Дуракагеяма!       — Не коверкай моё имя, Хината, придурок!       Шоё широко улыбается с прикрытыми глазами, стоя перед Кагеямой, который накинул на голову полотенце после тренировки и держал в одной руке бутылку с водой.       — Чего тебе? — привычно хмурится Тобио и пристально смотрит на него.       Хината опускает голову, не переставая широко улыбаться.       — Пожалуйста, выполни мою просьбу.       — Чего? Что, опять деньги на шоколадку дать?       Шоё не выдерживает и смеётся. Это ведь и правда так смешно. Хах…       — Пожалуйста, Кагеяма. Никогда не прекращай пасовать мне. Ни при каких обстоятельствах.       — Ты что несёшь? — ещё сильнее хмурится связующий.       — Прошу, только не прекращай пасовать, — шепчет Хината.       — Да чт- Стой! Ты куда стартанул?! Хината, придурок, вернись!       «Ведь твои пасы — это единственное, что у меня осталось».