Уши, лапы и хвосты.

Питер не должен ощущать себя таким счастливым, но не может сдержать улыбку, склоняясь над чашкой чая, когда Тони помогает Пеппер донести ее чемоданы до лифта. Вирджиния уезжает не из-за него. Просто квартира, которую она так искала, наконец-то нашлась. Неделя, отведенная Питеру для восстановления, подходит к концу, и он ждет, когда Тони тактично намекнет — пора выметаться. Но теперь, когда мужчина остается один в своих огромных апартаментах, Питер сомневается, что его попросят с вещами на выход. Барри, как с самого начала предвидел Старк, остается в его доме. Пеппер сказала, что собачке явно лучше с Питером, намекая на то, что парень тут явно задержится. Питер счастлив, и он не сказал Пеппер, что Тони устраивает для Барри прогулочную площадку на верхних этажах, покрыв часть смотровой площадки дерном с травой. Прошла неделя, и Питер снял ненавистную повязку с туловища, хотя он так привык к ней, что в первые часы, словно чего-то не хватало. О его ночном недоприключении теперь говорили только синяки желтого цвета. Еще несколько дней – и их не будет видно. Пора возвращаться на работу (к себе домой тоже), и Питер решил поговорить об этом с Тони. Большой букет красных роз стоит в пластиковом ведре, которое принесла откуда-то Вирджиния, у панорамного окна. От цветов идет тонкий аромат, смешиваясь с повседневными запахами гостиной: свежесваренным кофе, запахом новой мебели, которую Тони все же удосужился купить, жареного хлеба, часто заказываемой пиццы. Когда Тони возвращается, Питер протягивает ему кружку кофе: средней крепости, ложка сахара, молока до темно-бежевого оттенка. Питер научился его готовить за пару дней. Тони благодарно принимает напиток и делает большой глоток. — Что ж, вот мы и одни, — в его словах сквозит несвойственное ему кокетство. Тони шутит. Сегодня суббота и, несмотря на то, что у Старка нет выходных, он свободен. До тех пор, пока мисс Поттс разбирается с переездом. — И где теперь живет мисс Поттс? — Питера не очень это волнует, но все равно спрашивает. Ему нужно как-то перевести разговор в нужное русло. Тони пожимает плечами. — Она не сказала, опасаясь незваных гостей. Но уверен, ей там понравится. Питеру страшно говорить то, что он собирается сказать, но, вздохнув, крепче сжав в руках кружку, произносит: — Я думаю, мне следует уехать тоже сегодня. Пусть Питер не смотрит на Тони, но явно ощущает его напряженный, удивленный взгляд. — Что? — выдыхает мужчина. — В смысле, ты хочешь уехать? Питер не знает, чего он хочет. Остаться — да. Несомненно. Но это означает, что он окончательно сядет Тони на шею. Хотя его многомиллиардная шея это точно выдержит. Но Питеру противно думать об этом в таком ключе. Ему страшно уйти и страшно остаться, потерять свою свободу, независимость. — Ты сам говорил, это только на неделю. Мне уже лучше, — быстро начал говорить Питер, пытаясь убедить скорее себя, чем Тони. — Не думаю, что есть смысл оттягивать это. — Ты не ответил на мой вопрос, — кажется, все эти слова Тони пропустил мимо ушей. — Ты хочешь уехать? — Нет, — вынужден признать Питер, он бросает на мужчину опасливый взгляд. Тони выглядел как обычно. Словно закрыл от пытливых карих глаз свои истинные чувства. — Прости, — зачем-то добавляет он. Тони делает еще глоток кофе. — Если ты не хочешь уезжать, то и не надо этого делать. Я тебя не гоню. Более того, хочу, чтобы ты остался. Здесь становится слишком пусто. И кому я мебель вообще покупал? — последней фразой он пытается сделать разговор менее серьезным. — Я не могу жить за твой счет. — Поверь, мой счет это выдержит, — хмыкает Тони, переводит все в шутливую форму, пытаясь скрыть, как этот самый разговор для него важен. — Дело не в деньгах. Не только в них. А в том, как я ощущаю себя. — Окей, я вроде бы понимаю, — Тони трет переносицу. — Давай я сделаю тебе встречное предложение. — Выдержав паузу, собираясь с мыслями, он говорит: — Останься. Я прошу тебя остаться. У меня сердце сжимается, стоит мне представить, как ты возвращаешься в ту комнату. Этот весь этаж будет твой. Отсюда легко и быстро добираться до твоей работы. Это же так удобно. А Барри, — Тони приводит последний и самый важный аргумент, — без тебя он не сможет. С кем он будет? Поверь, я не хочу отнимать твою свободу. Даже заходить сюда не буду, пока не позовешь. — Ты правда этого хочешь? — Конечно. Ты вообще слушал, что я тут говорил? — Я люблю тебя! — выпаливает на эмоциях Питер и в шоке замолкает. Тони тоже шокирован, смотрит удивленно, словно никогда не слышал таких слов в свой адрес. Слышал, слишком часто. Но никогда так искренне. Они замирают на долгие несколько секунд, потом Тони подходит близко, смотрит в глаза внимательно, словно хочет рассмотреть там сомнение. Но нет, видит — в самом деле любит. Сам только сейчас это понял, как сказал. А на сердце так тепло. И это тепло течет дальше, по венам, по мышцам, окутывая все тело, сбивая на секунду дыхание. Любит. — Ох, малыш, — выдыхает Питеру прямо в губы, сам не заметил, как подошел так близко, — я тебя тоже. Люблю. Питер вздрагивает, несмело касается рук Тони. Все это так волнительно и страшно, хотя бояться нечего — он уже признался. Сказал три заветных слова, а думал, не сможет. И Тони ответил ему. Ответил. Ему. Тони приподнимает его голову, мягко касаясь пальцами подбородка. На губах мужчины улыбка и теплота в глазах. Питер так близко, что видит в них свое отражение и блики от окна. Тони такой красивый, что щемит сердце от нежности. Сердце, полностью ему принадлежащее. Давно. Наверное, с того дня, как он встретил его в Центральном парке на ярмарке собак. Питер тянется за поцелуем, и Тони дает его. Нежно, едва касаясь, словно боится навредить. Его бородка привычно колет чувствительную кожу вокруг губ. Легкий поцелуй перестает быть таковым очень быстро. Питер приподнимается с высокого барного стула, льнет к Тони, зарываясь пальцами в мягкие темные волосы, тянет на себя в привычном уже жесте. Старк покрывает поцелуями его щеки, лоб, прикрытые веки, кончик носа, прежде чем вернуться снова к губам. Питер только судорожно вздыхает в перерывах, ощущая, как от паха поднимается и затапливает полностью возбуждение. И чувствует ответное, точно такое же. И Тони подтверждает это словами: — Хочу тебя. Ты позволишь? Пожалуйста, я буду очень аккуратен. Пожалуйста, Питер. — Тони шепчет ему это в ухо, прикусывая ушную раковину, посылая вдоль позвоночника табун мурашек. Питер кивает головой быстро, словно передумать боится. Мужчина слишком легко подхватывает его, берет на руки, смыкая руки в замок под его задницей. Питер, сначала позорно взвизгнув, тут же обвивает его ногами и руками. Тони несет его в комнату, где ночевал Питер. В его комнату. Наверное, теперь можно так говорить. Поднимаясь сегодня с этой постели, Питер и подумать не мог, что через несколько часов упадет на нее спиной, а Тони будет нависать над ним, хищно улыбаясь. Питер позволяет себя раздеть, вдруг резко потеряв контроль над своими конечностями. Наблюдает, как раздевается сам Тони. Оглаживая взглядом его широкие плечи, грудь, крепкий рельефный живот. Идеальный. И только его. Питер со стоном принимает на себя вес теплого тела, выгибается, когда горячие ладони скользят вдоль тела, очерчивают ключицы, соски, вниз, до впадинки пупка, шаловливо пройдясь по паху, ниже, раздвигая ноги. Питер закрывает глаза, все слишком. Дышать тяжело, смотреть невозможно. Остаются только тактильные ощущения, которым Питер отдается со всей страстью, которая спала в нем. Тони действует чутко, осторожно. Растягивает пальцами, прикусывая тазовые косточки. Питер только глотает стоны, насаживаясь на пальцы совершенно бесстыдно. Когда Тони берет его, мягко, но напористо, войдя на всю длину в два толчка, Питер выгибается, хватаясь за плечи, царапая кожу мужчины ногтями. Боли почти нет, просто немного необычно чувствовать себя таким наполненным, таким внезапно целым, словно до этого в нем чего-то не хватало, как в паззле детальки. А теперь собралась целостная картина. И она прекрасна. Тони двигается в нем рвано, без какого-либо ритма, придерживая под бедра. Находясь на грани, Тони находит руку Питера, переплетая их пальцы. Так они дошли к пику и вместе перешли черту.

***

В приюте Питера ждал сюрприз. Впрочем, он уж понял, от кого он. Щедрое анонимное пожертвование. Наташа пребывает в шоке, не зная, что теперь делать с огромной суммой денег. Давно надо купить томограф, сделать ремонт в боксах. Или же выкупить соседнее здание и открыть там ветеринарную клинику. Питер только улыбается, когда Мишель пристально смотрит на него. Уж девушка точно поняла, от кого деньги. Через неделю она, в субботу, когда снова состоялась встреча троих друзей, с решимостью в голосе сообщает, что приняла решение уехать в Чикаго. Там у нее живет какая-то дальняя родственница, которая обещала помочь с переездом и устройством на работу. Нед ахает, так это было неожиданно. Питер, шокированный, не находит слов. — Надеюсь, ты хорошо подумала, — только говорит он. Мишель кивает. Что ж, он был рад за подругу. Все так странно. Как внезапно меняются их жизни. Какие важные решения они не боятся принимать. Питер смотрит в окно: над Нью-Йорком опять светит солнце, освещая последние теплые дни. Они сидят в кафе на Манхэттене, изменив своей любимой кебабной. Отсюда видна верхушка Старк Тауэр. Питер знает, что Тони дома. Наверное, работает над чертежами. Или набирает что-то на компьютере. Во всяком случае, он собирался поработать, когда Питер, поцеловав его у лифта, собирался на встречу с друзьями. Питер знает — по возвращении Тони будет его встречать, с легкой улыбкой на лице, готовый принять в свои объятия. И Барри будет подле его ног. И Питер с радостью и наслаждением упадет в родные объятия, уткнется носом в шею, коснется терпкой кожи кончиком языка. Тони обнимет его, прижмет к себе, пошутит обязательно, предложит заказать еду на обед, он же ужин. И Питер кивнет, потому что от счастья говорить не может. Он просто позволяет себе быть таким. Он больше не боится.