Осколки

      Мисс О’Нил закрыла мой дневник и в упор посмотрела на меня.       - Это произошло 10 дней назад. Неужели ты больше ничего не вспомнила, Тритани?       - Мисс О’Нил, вы ведь только что прочли дневник. Если бы мне вспомнилось за это время что-то еще, или приснилось – я бы обязательно это законспектировала.       - Но ты не вела записей с того дня. Совсем.       Я выжидающе посмотрела на своего психотерапевта. Просто устала объяснять ей, что не вижу смысла записывать то, что не имеет отношения к делу. На этот раз игра в гляделки продолжалась не долго.       - Хорошо. - Мисс О’Нил выдохнула, сняла очки и придавила пальцами глаза. – Раз терапия дает такие незначительные сдвиги, мы вынуждены отправить тебя домой. Возможно, прогулки по знакомым местам дадут какой-то толк.       Когда она произнесла это, мои глаза едва не выпали из своих родных мест обитания, а сердце решило, что нормальным считается биение 120 ударов в минуту.       - Боюсь, что я Вас неверно поняла. – произнесла я, стараясь контролировать голос. - Вы ведь имели в виду не Холиуэлл?       - Именно его, дорогая. Это необходимость. Тон психотерапевта не оставлял надежды на споры. И пусть с того дня прошло уже прилично времени, чтобы нормальный человек мог ходить по улицам города, причинившего ему столько боли, и не видеть призраков (которые, к слову, целиком и полностью выбивают из колеи). Позволю себе напомнить, что я НЕ нормальная! Иначе, какого черта я практически прописалась в психушке?       Психотерапевт вручила мне дневник.       - Не забывай его вести. Пеши все, что с тобой будет происходить. Это поможет восстановить память.       Я лишь коротко кивнула и покинула кабинет. Выходя на улицу, поймала себя на мысли, что мисс О’Нил я уже любила чуть меньше.       Да. Это был достаточно тяжелый шаг для меня. Но в то же время я сама чувствовала необходимость вспомнить, что же произошло. Это ощущение было похоже на зуд где-то внутри мозжечка. На одержимость идеей. Казалось, что воспоминания дадут свободу. А потому я не стала спорить с доктором, и уже вечером поезд мчал меня в город. На кладбище разбитых надежд. Надеюсь, в этих обломках прошлого мне удастся раскопать свои воспоминания.       Спустя полтора часа, я вышла на станции с небольшим чемоданом, сплошь обклеенным стиками разного рода и племени. Ну и пусть во мне остались подростковые привычки, зато выглядит круто. Особенно нравится большой ленивый кот Гарфилд на эмблеме производителя. Каждый из стиков – отдельное воспоминание из жизни. Странно, почему я помню, как и зачем покупала каждую наклейку, а вот убийства не помню. И откуда у меня этот странный камень…       Я почувствовала его тяжесть в кармане. Да, несмотря на то что этот булыжничек был явно родом не с Земли, его почему-то оставили в палате при мне. А когда я уезжала, то машинально сунула его в карман. Похлопав по карману, и убедившись, что реликвия всё еще при мне, я отправилась на стоянку. Абсолютно не хочется видеть больше одного человека в замкнутом пространстве. А потому, такси – я выбираю тебя.       Уже сидя в теплом салоне, укрывающем меня от неприятно моросящего дождика, спешащего вновь обернуться туманом, я смотрела на любимые когда-то места. Так уж вышло, что от станции до коттеджа дорога прокладывала путь по всем часто посещаемым мной раньше местам.       Я перебралась в Честер четыре с небольшим года назад из родного Холиуэлла, пригород на севере графства Уэльс. Не особо примечательный, разве что наличием заповедника, городок. Маленький и тихий, близ гор. Здесь было много рек в лесах, и не слишком далеко Ирландское море. Папа всегда любил рыбалку, и когда родители были еще живы, а я совсем маленькой, моё «нет» для родителей мало чего значило – мой рацион составляли именно морепродукты. Я их терпеть не могла. А вот Кирст говорила, что мне повезло, потому что это не только вкусно, но и полезно по всем параметрам. И ей очень бы хотелось какое-то время питаться одними только гадами морскими. Я пообещала как-нибудь привезти её на пару летних месяцев в Холиуэлл. Пока обещания выполнить не удалось. А в остальном в моем городке мне нравилось всё – и то, что он не далек от северного моря, и то, что здесь была огромнейшая библиотека, собранная местными и приезжими любителями дикой природы в округе (ведь школ в Холиуэлле нет) а как же бескрайние леса прельщали. Это особый вид зависимости. Здесь есть пара пабов, и не то, чтобы я любила выпить, но это создавало особую атмосферу. Особенно когда мы с компанией прогуливались по узким улочкам, и нет-нет, да и натыкались на концерты местных групп в подобных заведениях. Местные играют весьма талантливо. Особенно под бокал вишневого эля, единственного алкогольного напитка, который мне не противен. Но больше всего меня манит именно лес. Его было в избытке и Честере, но этот лес какой-то … особенный. Лес – это то место, где я преспокойненько могла бы жить, как не безызвестные Калены. Кирст и её парень Иен никогда не понимали, что можно так долго делать в лесу. А ведь моя персона могла зависать у «зелёных друзей» не час и не два. Почему-то время теряло счет в моей голове, когда я только переступаю за линию живой стены деревьев. Хоть здесь часто было прохладно, меня это никогда не останавливало. И вот сейчас мне уже не терпелось вернуться на излюбленные лесные полянки и пройтись по привычным и милым сердцу чащобам.       Расплатившись с таксистом и покинув теплый салон, я задержалась на какое-то время у двери. Знала, что будет тяжело, но всё же надеялась, что хотя бы достать из сумочки ключ и встав в замок открыть дверь, не составит такого морального труда. Как же я ошибалась.       Сразу накатили воспоминания о почивших так рано родителях. И о тетушке, что после меня воспитывала и жила раньше неподалеку. Интересно, она еще здесь? Еще паршивее стало от мыслей, что почти сразу после отъезда мы потеряли связь. Я была так поглощена новой городской жизнью, что сначала мы отправляли друг другу письма всего раз в неделю (тетушка терпеть не могла телефоны), а потом я и вовсе перестала писать. Друзья, учеба. Чуть позже влюбилась и потеряла голову. За что и расплачиваюсь. Не то, чтобы мы были слишком родными или слишком чужими. Она любила меня, по-своему. Но как вышло так вышло.       Мои мысли прервало странное ощущение тепла в кармане. Я опустила руку, похлопав себя по бедру. Камень действительно источал то самое тепло. А ведь раньше я за ним подобных выкрутасов не замечала. Я вообще сунула его в карман скорее машинально. Погода тем временем решила, что морось – это слишком скучно, и начала мимикрировать под реальный ливень. Эти два фактора как-то внезапно быстро и не заметно для осознания заставили меня без колебаний войти в квартиру.       Немного пыльно, а в остальном всё именно так, как и было при еще живых родителях. Здесь давно не убирались, что понять натолкнуло на мысли о тетушке. После того как мне стукнуло 5 я жила с ней, а домик остался мне в наследство. И раньше за ним ухаживала именно тетушка.       Оглядеть комнату и погрузиться в не самые приятные воспоминания мне не дал всё тот же булыжничек. Он как-то странно начал трещать, и вынув его из кармана, я увидела еще и странное розово-пурпурное сияние по трещинам. Не решив рисковать своим, итак, пошатнувшимся здоровьем, я положила камень на полку рядом со шкафом для одежды. Камень начал дребезжать, свет от него сформировался в луч. И этот луч указывал однозначное направление.       Я посмотрела сквозь пелену дождя на любимую чащобу за окном. Тетушка Мазери, однажды рассказала, что, пройдя по лесу, пять миль, не сворачивая, можно дойти до тайного места, где живут эльфы. По началу я очень плакала за мамой и папой по вечерам, и она развлекала меня байками, в которые я всем детским и наивным сердцем верила. Даже несколько раз пыталась дойти туда, когда бдительный глаз тетушки оставлял меня без присмотра. По правде говоря, я ни разу так и не смогла пройти не свернув. Что-то всегда меня отвлекало и сбивало с намеченной прямой. Это расстраивало, но заставляло верить в рассказы еще сильнее.       Я перевела взгляд на камень и еще раз проследила глазами за малиновым лучом. Да, всё верно, глазомер меня не обманул. Он указывал точно в лес. И всё бы ничего… Но этот дождь.       Поднеся руку к камню, мне хотелось найти, как его выключить. Или что-то вроде того. Не может же булыжник просто так светиться. Явно какая-то технология. Вот детектив обрадуется, когда я расскажу о свойствах этой штуки. Едва я притронулась к нему, как тут же обожгла руку.       - Эй! Ты мне так дом спалишь.       Недолго думая, я решительно отправилась на кухню за чем то, чем можно заменить прихватки. Схватив какие-то пыльные тряпки, а затем ими уже и камень, я толкнула ногой дверь и положила нечто прямо на порог, где несчастное окатило хорошей порцией проливного осеннего дождя.       - Так-то. Остынь-ка.       Благо на улице не было ни единой души. Вряд ли прохожие, заметившие мою «теплую» беседу со светящимся камнем, приняли бы мое душевное состояние за норму. Даже дорогая тетушка Мазери. Меня же, отчего то, это совершенно не удивляло. Что вы хотели от психа?       А вот дальше начало твориться что-то очень странное, даже для меня. Над «камнем» появилось поле, защищающее его от дождя. Это что, он ТАК сильно нагрелся? Или...       Подойдя поближе к каменюке, я заметила, что он просто не пропускает дождь. От слова совсем. А пятью секундами позже дождь закончился. Но только для меня. Для всей остальной улицы дождь по-прежнему лил. И свет от «булыжничка» по-прежнему указывал в однозначном направлении. В лес. Иди мол. Не бойся промокнуть. Я буду твоим технологичным плащом.       Ну, либо моей персоне это снится, и в дневник, к счастью Мисс О’Нил, попадет новая запись (хотя уснуть в такси было бы не очень знаменательным событием). Либо меня ждет приключение из ряда вон, но хоть что-то, наконец, проясниться. Что ж, вперед к свободе! Успокоив кое-как бешеное сердцебиение, я подняла «камень» с подъездной дорожки, с удивлением заметив, что он заметно полегчал. То есть слишком заметно. По весу он (хоть и был размером с мою ладонь) сейчас больше напоминал кусочек пластика. Или коры дерева. Хотя если честно, я даже сомневаюсь, стоит ли считать это странностью, учитывая все предыдущие происшествия. А я в Холиуэлл только полчаса как вернулась.       И пусть. Зато будет сухо, тепло и легко.