Под клетчатой юбкой

Изуку никогда не был в отелях и гостиницах, но даже при таком мизерном опыте мог сказать, что в Токио была необыкновенная атмосфера свободы и необдуманных решений даже в таких местах. Деку остался сидеть на мягком диванчике у входа и рассматривать отель изнутри. Бакуго ушел к обслуживающему персоналу договариваться о номере. В Токио шумно, здесь не так, как в его родном городе. Здесь какая-то путаница, неразбериха, кругом незнакомые люди и разные диалекты мешаются в один режущий слух комок. Город гудит и юноша морщится от неприятного звона в ушах. Зато здесь он не встретит Тодороки и, вероятно, сможет отдохнуть перед экзаменами, выпуском из школы и университетом. Если так подумать, Деку до сих пор не определился с будущей профессией, ведь все это время он думал о Шото, об их встрече, о том как невозможно их будущее, а время пролетело слишком быстро. Изуку ставит на колени свой рюкзак и глядит по сторонам. Все выглядит необычно дорого. Он не знает как благодарить Бакуго ведь за всю поездку Деку еще ни разу ничего не оплатил. У входа постоянно снуют постояльцы, а над головой громче желаемого играет музыка, какую Изуку еще не слышал. Но даже она была в ритме Токио. Здесь нет ни одного сходства с его домом. Все это было словно во сне и, в подтверждение этому, у Изуку поплыло перед глазами. Ему стоит отдохнуть. Мидория переводит взгляд на Кацуки, который по-хозяйски облокотился об приемную стойку и о чем-то договаривался с персоналом. Деку не слышал о чем говорит Кацуки с консьержем но вскоре Бакуго возвращается к юноше и подает ему руку. Мидория неуверенно принимает ее и Кацуки ведет его к консьержу. — У нас медовый месяц, — говорит Бакуго, обвивая рукой талию Деку. На что Изуку удивленно глядит на своего новоиспеченного мужа. «Чего-о-о? — юноше хочется воскликнуть, но что-то внутри подсказывает ему молчать, прижаться ближе к Кацуки и согласно кивнуть». — Поздравляю! — воскликнул консьерж, хлопнув в ладоши и широко улыбнувшись. — Как насчет того, чтобы я перевела вас в первоклассной номер по такому поводу? У нас специальные предложения для женатых пар. Они переглядываются, после чего рука Мидории проскальзывает на талию Кацуки: — Моему мужу и мне очень нравится эта идея. Кацуки едва держится, чтобы не рассмеяться. Им быстро оформляют документы и отправляют за вымышленным багажом, о котором Бакуго заплел язык парню из персонала, но на самом деле те просто отходят подальше от консьержа, чтобы хором засмеяться. — Я едва не сорвался, — Бакуго глядит на Деку полными восхищения и радости глазами. Похоже, он провернул что-то настолько сумасшедшее и необдуманное впервые. Изуку улыбался, закрывая ладонями рот: — Предупреждай в следующий раз, я едва не сдал нас. — Если бы я предупредил, тогда не увидел бы твоего лица. Видел бы ты себя в тот момент! — хохочет Бакуго, не спеша убирать с талии Деку руку. Изуку и не против, он сам посмеивается, ощущая, как тепло заполняет его душу. Кто бы мог подумать, что ему понравятся авантюры, созданные обожанием к спонтанности Бакуго. — Нам на предпоследний этаж, — Бакуго смотрит на него сверху вниз с легкой авантюрной ухмылкой. — Пешком?! — воскликнул Деку, вспоминая, какое громоздкое здание гостиницы было снаружи, когда они в него только заходили. Его сознание слегка одурманено необычными запахами, громкой музыкой и десятками голосов вокруг, потому он совсем позабыл про лифт. — Глупыш, на лифте, — Кацуки смеется, треплет юношу по густым растрепанным волосам и идет куда-то направо. Мидория подпрыгивает и старается поспеть за Бакуго. Казалось, Токио высасывало все силы из Деку, потому что с каждым шагом в сторону лифта он все пуще переставал соображать здраво. — Это не самое лучшее место, где мы могли остановиться, — констатирует Бакуго, рассматривая десяток карточек выданных ему консьержем. Ни одной из них ему пользоваться не хотелось. — Но зато мы поселимся не в задрыпаном номерке с плохим обслуживанием, а в номере для пар, проводящих медовый месяц. Уверен, условия там намного лучше, — он ободряюще смотрит на Мидорию и они заходят в лифт. — Главное не забыть про то, что в Токио мы с тобой мужья, — Кацуки вырисовывает пальцами в воздухе кавычки, говоря последнее слово. Но даже так он выглядит слегка смущенным тем, что предложил эту аферу. — Думаю, это будет нетрудно, — Мидория лукаво улыбнулся и отвел взгляд. Бакуго нажимает на кнопку с цифрой тридцать восемь и лифт начинает размеренно подниматься ввысь. — Но кольцами нам обзавестись стоит, если мы хотим остаться тут подольше. Изуку удивленно глядит на Кацуки, но ничего не отвечает, переводя взор на свои бледные руки. Кольцами обзавестись...? Наверное, на его худых пальцах кольцо будет смотреться довольно красиво. Лишь бы не спадало. А руки Каччана? Они выглядят восхитительно, такими взрослыми, наверное, на его безымянном пальце неплохо смотрелось бы золотое обручальное кольцо. — Странно, что тот парень не обратил внимание на наши руки, — Мидория не сводит глаз со своих пальцев. — Потому что я заговорил ему зубы, — пояснил Кацуки когда маленькое окошко над дверями лифта показывало цифру двадцать семь. Они проехали уже половину пути. — Но не думаю, что такое сработает дважды. Выйдя из лифта, Изуку принялся искать их комнату, сверяя номер каждой двери с номерком на карте. Бакуго молча наблюдал за ним, следил глазами за каждым движением, словно приглядывая за ребенком, хоть они и были одногодками. Тошнота отступила от горла в тот момент, когда Деку понял, что на этаже непривычно тихо. Они поднялись над городом на несколько сотен метров и гул Токио стал почти неслышен через толстые стены. Изуку улыбнулся сам себе и прислонил карту к детектору на двери в их комнату. Замок щелкнул и дверь тихонько отворилась. Кудрявый юноша протиснулся внутрь первым, а следом вошел Бакуго и закрыл за собой дверь. Теперь в их комнату имеют доступ только они. Никто не сможет взломать айди-замок. Они переглянулись и с легким удовлетворением выдохнули. Деку прошелся по аппартаментам и обнаружил, что их не обманули и это действительно номер для новобрачных. Здесь была всего одна двуспальная кровать, но просторная спальня с широким панорамным окном, большущая ванная комната и средних размеров прихожая, каким-то неизвестным образом сочетающая в себе элементы кухни: здесь был кухонный стол, микроволновка, некоторые приборы для готовки и небольшой холодильник. Изуку удивленно рассматривал каждый уголок их нового жилища, когда Бакуго позвал его. — Ты первым в душ? — интересуется он, кажется, без большого энтузиазма идти первым. Интересно, что у него на уме? Кацуки выглядит так, словно всегда знает чем все обернется, точно у него на любое действие есть свой план и исход, а интересуется он так, для приличия. — Хорошо. — Правильно решение, любимый, — Бакуго с шуткой акцентирует на последнем слове внимание и отправляется изучать кухню на наличие продуктов. Мидория проводил его взглядом и закрыл за собой дверь в ванную. Не на защелку, просто прикрыл. Он доверял Кацуки, знал что тот не войдет без стука. Конечно, Бакуго выглядел далеко не как джентльмен, он скорее походил на школьного задиру, каким и являлся на публике, но здесь, наедине с Деку, Кацуки был другим: он был в меру порывистым, открытым и внимательным, что ли? Юноша снимал с себя ненавистную женскую одежду с мыслями, что никогда больше не возьмет ее в руки. Все его мысли про то, что женское тело, одежда и косметика всегда были близки ему — всего лишь ложь. Ложь самому себе. Он старался уверить себя в том, что отлично справляется с ролью девушки для Тодороки, но чем больше они отдалялись, тем больше дискомфорта ему приносила эта ненастоящая оболочка, сдавливающая одежда, сексуализация своего тела в угоду Шото, пускай даже и потому что до потери пульса любил его. Изуку смывает под водой легкий макияж, моет волосы самым обычным шампунем с запахом мяты, без тысячи экстрактов приятных ароматов клубники, нарцисса и утренней свежести. Ему нужно было взять перерыв и отдохнуть от всего, что довелось пережить. Он смывает с тела мерзотные воспоминания о попытке изнасилования, к сожалению, синяки на ноге и плече смыть невозможно. Но он скроет их под одеждой до тех пор, пока они не исчезнут. Деку достает из рюкзака домашние мешковатые штаны. Кофту или что-нибудь, что можно накинуть сверху, он возьмет у Бакуго. Юноша осторожно приоткрывает дверь и окунается в необычную атмосферу по-настоящему домашнего уюта. Мидория заглянул в комнату.: — У тебя не найдется лишней кофты? — он произносит это рассеянно, глядя на Бакуго, крутящегося по спальне и раскладывающего вещи по полочкам. Казалось, ему не хватало только розового фартука и более домашней, не уличной одежды и Деку бы без сомнений назвал Кацуки своим мужем даже без предложений поселиться в пятизвездочном номере. Бакуго оторвал взгляд алых глаз от вещей и взглянул на Деку. Тот неловко выглядывал из-за двери, стараясь не показываться без верхней одежды перед Кацуки. — На, держи, — блондин стягивает с себя кофту на молнии и бросает в сторону зеленовласого юноши. — Только что надел, чистая, — Бакуго остался в черной майке и выглядел в ней чертовски привлекательно. Мидория неловко ловит одежду и быстро одевается, утопая в кофте на несколько размеров больше его. Но он чувствует легкий запах Бакуго на воротнике кофты и расслабляется. Они словно дома, словно действительно знакомы тысячу лет. Словно совсем недавно стояли под венцом и сейчас на отдыхе. Изуку переполняют теплые чувства и он заходит в комнату, застегивая по дороге молнию и садясь на край мягкой кровати. Изуку молча слушает тихое шуршание одежды. Бакуго тоже молчит. Они словно думают о чем-то своем, старательно избегая мыслей о том, что делают что-то не так. Что они не в том месте, не в то время. Не с тем с кем надо...? Почему же? Они ведь счастливы. Кацуки улыбался, Деку смеялся. От чего же тогда такие мысли? Наверное, просто от голода. Он не заметил как Бакуго тихо встал и ушел в ванную комнату. За стенкой тихо заструилась вода в душевой кабинке — теперь очередь Кацуки принимать душ. Деку, не решаясь первым лечь на кровать, лишь провел по ней рукой наслаждаясь необычной мягкостью. Приезжие сюда новобрачующиеся обязательно кувырвались на таких кроватях. А что будут делать они? Зачем они приехали в Токио? Забыться ведь? Но от чего забываться Бакуго? Если даже такому здоровяку есть о чем погрустить вечерами и о чем забыться бутылочкой игристого — вероятно Деку точно не будет чувствовать себя одиноким здесь. Когда Кацуки Бакуго вышел из ванной комнаты, с полотенцем обернутым вокруг его талии, он звучно выдохнул и улыбнулся. — Уже придумал, куда пойдем первым делом? — отозвался он со входа в спальню, интенсивно вытирая короткие волосы белоснежным гостиничным полотенцем. — Давай останемся здесь хотя бы на чуть-чуть? — умоляюще стонет Изуку, падая на кровать и сминая под собой белоснежные простыни. — Я очень устал. Кацуки засмеялся, откидывая полотенце для волос в сторону и садясь рядом на кровать. — Я тоже не против отоспаться, — Бакуго широко зевает в подтверждение. Они спят по разные стороны кровати, Но Изуку отчетливо слышит дыхание Кацуки рядом со своим ухом. Деку проснулся после полудня, когда Бакуго еще сопел рядом с ним. Он обнаружил руку своего спутника на себе, Кацуки обнимал юношу во сне. Мидория слабо улыбнулся сам себе и достал из-под подушки телефон. Не скидывая с себя руку Бакуго, он почти неслышно шуршит одеялом, устраиваясь поудобнее. Всего лишь одним глазком посмотрит кто звонил. Вдруг что-то важное — Деку пытается найти причину и оправдать свое внезапное желание проверить смартфон. Он вставил аккумулятор в телефон и телефон медленно выключился. Деку заходит в телефонную книгу и его губы замирают в немом удивлении. Ему звонил Тодороки, звонила Урарака, даже какой-то неизвестный номер и два раза пыталась ему дозвониться мама. Мидория быстро стучит по экрану сматфона подушечками пальцев и отправляет маме сообщение: «Все в порядке, мама, я с друзьями». Небеса, он ведь сейчас на другом конце Японии. Не думал Деку, что когда-либо напишет такое матери в тайне находясь за сотни километров от дома. На остальные пропущенные отвечать ему не хочется. «Прости, Тодороки. Наверное, мы просто не созданы друг для друга» Он прячет телефон под подушку и закрывает глаза. Сердце бешенно колотится, готовое выпрыгнуть из груди. Урарака никогда не звонила ему по телефону без повода. Скорее всего что-то случилось. Но их звонки с Тодороки почти синхронны во времени. Неужели они скооперировались? Будет не особо круто, если они оба начнут поиски, так и до его матери недолго. Только бы не объявили в федеральный розыск как пропавшего без вести. Деку утыкается носом в подушку и тихо скулит. Голова разболелась от уймы мыслей. «Хватит думать!» И он перестает. Потому что рука Бакуго лежащая на его предплечии соскользнула куда-то вниз. Кацуки звучно и широко зевнул, потянулся, раскинув руки в разные стороны, и улыбнулся Деку. — Добрый вечер, суженный, — Бакуго улыбается. Деку супится, хмуря брови и смущенно опуская взгляд. — Не такой уж я и суженный, — бубнит. — Ладно тебе, не хмурься, — Кацуки треплет его по душистым кудрявым волосам, глубоко утопая рукою в густых локонах. — Пора бы выдвигаться, пока не стемнело. Самое интересное здесь начинается вечером, — Бакуго спускает ноги на пол, стягивает с себя одеяло и встает, выходя из комнаты. Изуку остается под покрывалами, притягивая их к себе, накрывается с головой и закрывает глаза. В его сердце больно уколола досада. Он ожидал что их с Бакуго будет ждать более романтичное пробуждение, ему чертовски хочется забыться в его крепких прияных объятиях и почувствовать на своей талии широкие ладони Кацуки...Голос Каччана прерывает его мысли: — Вылазь уже, или я должен выполнить свой супружеский долг? — Бакуго хрипло смеется откуда-то из коридора и на лице Деку появляется легкая улыбка. Какой же Кацуки невероятный. Откуда у него столько хорошего настроения? Или, быть может, все это крепкая неприступная маска, за которой скрывается человек, просто желающий чтобы всем дорогим людям было комфортно рядом? Они одеваются, словно на рок-концерт. Мидория еще никогда не видел Бакуго в темной кожанной куртке, что пахла драйвом и безрассудностью. Под курткой — худи нежно-розового цвета. На запястьях Кацуки — браслеты с острыми украшениями. Стиль Бакуго: коктейль дерзости и нежности... «Только бы не влюбиться» — Деку думает, неотрывно глядя на своего беловласого спутника. Тот в это время подводил чем-то темным свои глаза. Они, показательно для персонала держась за руки, спускаются на лифте и проходят мимо консьержа. Тот машет им рукой, а Изуку уже не морщится от шума города, ведь рядом с ним парень, вместе с которым они смогут перекричать весь мир.