Под клетчатой юбкой

— К черту тебя! — сквозь смех, отмахивается Кацуки, откидывается на спинку сиденья авто и закрывает глаза. Они несутся по скоростной трассе в сторону Токио с редкими остановками. Изуку заливается звонким смехом в ответ, небрежно бросая в бардачок машины кубики и игральные карты, какие он по случайности нашел, когда рылся в рюкзаке в поисках теплой одежды. — Ты выиграл даже не зная правил! — Бакуго совсем не огорчен третьему поражению. И вправду, Мидория впервые видел эту настольную игру. И каким-то образом Кацуки проиграл ему всухую. Может, он специально поддавался? — Еще? — в шутку спрашивает Деку, с интересом заглядывая в ярко-красные глаза Бакуго. — Я пас, — Кацуки даже не открыл глаза. — Эй, ты чего? — Мидория привстал и коснулся миниатюрной ладошкой щеки Бакуго. Наощупь она была лишь немного колючей от щетины, которой не было и дня. — Обиделся? — Изуку налегает на Кацуки всем весом, стараясь изо всех сил поймать его взгляд, но блондин то и дело уводил зрачки в противоположную Мидории сторону, играясь с юношей и заставляя его из раза в раз наклоняться его все ближе. На дороге не было ни души, они могли позволить себе баловства даже за рулем, хотя Каччан все еще был осторожен. Изуку обиженно дует губы. Бакуго, не в силах больше сдержаться, расплывается в нежной улыбке и теперь глядит точно в глаза Деку. Тот неотрывно смотрит в ответ. — Что ты знаешь про звезды? — внезапно Бакуго спрашивает. Он выглядит серьезным, даже слегка обеспокоенным. Деку помедлил: — Ну-у, может только то, что они все светятся и далеко от нас? Секундой после Изуку засмеялся от глупости своего ответа и добавил: — Ладно, если честно, совсем без понятия. Я никогда не задумывался, да и спал на уроках астрономии. — Я-то думал, Изуку Мидория - прилежный ученик старшей школы. А он, оказывается, спит на уроках, — Бакуго тихо смеется, глядит на дорогу исподлобья. — На это были причины! — возмущается кучерявый, со злостью сжимая кулаки. И вправду, была причина - Тодороки, с которым он переписывался почти до утра все ночи напролет. Они общались обо всем на свете и на сон оставалось не больше трех часов, поэтому Деку взял в привычку спать на переменах, на уроках и на физкультуре. — И какие же? — Сугубо деловые, — бубнит Мидория. — Я по-прежнему отличник, если ты не в курсе. — Да ладно? — Каччан едва сдерживается, чтобы не засмеяться. — Может заедем в книжный по дороге? — Бакуго смотрит на кудрявого юношу украдкой. — Что? Зачем? — Чтобы купить тебе учебники по математике, отличник, — Бакуго не сдержался и залился смехом. Деку громко возмущается. Каччану нравится его дразнить, нравится видеть реакцию и обращать на себя внимание Мидории. — Я увлекался звездами в детстве, — задумчиво произнес Кацуки, возвращаясь к теме о небесных телах. — Они помогали мне отвлечься. Тебе знакомо непреодолимое желание скрыться от всего мира? Не только спрятаться, но и вовсе покинуть саму планету? Мидория вновь задумался. На этот раз, он выдал ответ более уверенно, небрежно переплетая пальцы обеих своих рук в плотный замок. Его ответ был краток и довольно решителен, по крайней мере, Изуку так показалось: — Да. — Смотри, — Бакуго привстал со своего места и ткнул пальцем в лобовое стекло машины, указывая куда-то в темное небо, густо усеянное тысячами сверкающих огоньков. — Это созвездие Журавля, — юноша вырисовал на стекле какой-то невообразимо трудный рисунок из нескольких прямых линий. Деку нахмурил брови, но ничего не сказал, кажется, распределив все свое внимание на сосредоточенных движениях указательного пальца Бакуго. — А там, вдали от нас, созвездие Кассиопеи. Звучит красиво, правда? — Кацуки устремил мимолетный взгляд, полный восхищения, на Мидорию. Изуку рассеяно кивнул, до сих пор ища глазами того самого заветного Журавля. В его воображении это была чуть ли не пернатая птица, размером, примерно, с семечку на небе. Заключением для Мидории стало то, что он совсем не разбирается в астрономии. Он, обиженный сам на себя за свою простоту и необразованность, вздыхает и глядит на Бакуго. Тот увлеченно рассказывает о том, и о сём, о созвездиях, планетах, солнечных системах, черных дырах (о каких и сам толком ничего не знал), об этом и о том, Деку оставалось лишь слушать его с застывшим на лице восхищением и неподдельным интересом, пускай даже для самого Мидории это казалось набором неизвестных слов и терминов. Наконец Кацуки возвращается на свое сиденье и устремляет взор в пустоту. Его восхищенный взгляд алых радужек вмиг наполняется печалью. — На этой планете тесно, — он не сводит взгляд с воображаемой точки где-то на черном руле автомобиля. Наверное, Бакуго довелось многое пережить, если он говорит настолько депрессивные вещи о себе. Но расскажет ли он об этом когда-нибудь Деку? О своих чувствах, переживаниях, хотя бы о чем-то? Оставалось только надеяться, что да, потому что Изуку уже успел привязаться и в его глазах образ Каччана - идеальный образ, о котором он хотел бы узнать как можно больше. Но сейчас не в его праве расспрашивать Бакуго о прошлом. Деку сочувственно глядит на Кацуки, не зная, как подступиться. Он осторожно привстает с места и целует Бакуго в щеку. Совсем просто так, без единой причины. Когда Изуку впервые встретил Бакуго, он бы сразу же охарактеризовал его как бабника, задиру, эгоистичного мудака и просто невыносимого придурка. На этом словарный запас обидных слов у Мидории закончился и он, впиваясь взглядом в необычный, слегка имеющий в чем-то сходство с греческим, профиль Бакуго, - начал раздумывать каким же Кацуки казался ему сейчас. Неимоверный, прекрасный, чудесный. Интересный, смешной, восхитительный. Приятный, нежный, приятно пахнущий, заботливый, с невозможно проницательными глазами, выделяющимися клыками, что показывались, когда розовые тонкие губы Бакуго расплывались в улыбке. Мидория помотал головой. Его занесло не в ту степь. Теперь Кацуки смотрел на него с поднятыми бровями. — Что? — рассеяно спросил Деку. Кацуки молча рассматривал Изуку, словно любуясь созданным шедевром. — Ты пялишься на меня как-то странно. Влюбился что ли? Мидория вылупился на Бакуго с неподдельным удивлением. Он сомкнул губы не зная, что ответить. Влюбился? — Шучу я, — Каччан быстро отмахивается, будто жалея, что сболтнул лишнего. Мидория опускает взгляд в пол и неуверенно теребит конец своей футболки. Как можно понять, что ты влюбился в кого-то? Как он понял тогда, что влюбился в Тодороки? Деку задумчиво перебирает свои кучерявые пряди волос левой рукой. Ему бы не хотелось думать как-то клишировано: «сердце бьется быстрее, дыхание становится чаще, ладошки потеют, хочется провести с человеком все свое свободное время». Но ведь так и есть. А что он тогда хочет от Бакуго? Экран смартфона Мидории в очередной раз засветился ярким светом, прорезая темень в салоне машины. — Ты кого-то игнорируешь? — Кацуки впивается взглядом в телефон и его брови едва заметно подрагивают в тусклых полу-тонах ночи. Деку не ожидал настолько прямого вопроса, отчего впился пальцами в сиденье, точно его вот-вот унесет резким порывом интереса Бакуго. — Думаю, сейчас это уже не важно, — неловко смеется Изуку и отключает телефон совсем, вытаскивая из него аккумулятор. — Эти люди в прошлом. — Правильно, — удовлетворенно кивнул Бакуго и вновь уперся ладонями в руль, направляя машину куда-то влево. Где-то вдалеке, над верхушками деревьев, начинало светать. — Куда бы ты хотел пойти в первую очередь, когда мы окажемся в Токио? — Не знаю, — Деку как-то мнется, не спеша с ответом, ведь его голова занята совсем другим. Изуку старается отогнать дурацкие мысли про Тодороки и глядит на Бакуго, увлеченного водительством. — Выбирай ты. — Тогда сначала снимем номер, я не против принять душ после поездки. А потом клубы, вечеринки, пьяное шатание по ночным улицам - все что любят подростки, — Бакуго как всегда предлагает что-то, в чем заключается его забота. Сейчас Изуку не отказался бы от какого-то авантюрного плана по дикой упивке всеми видами спиртного или хотя бы порабощению человечества. Все что угодно, лишь бы не думать про дурацкого Тодороки. Меньше всего ему хотелось ранить Шото и вот чем все это обернулось? Сумасшедшей поездкой в Токио с тем, кого как раз таки Изуку признавать и не хотел. «Ирония, жестокая ты сука» Впереди начали показываться высоченные небоскребы, и вечно-горящий ночными огнями Токио замерцал впереди. До города оставалось немного, а Деку до сих пор мучался от какого-то странного чувства в груди, словно вот-вот он пересечет черту, откуда не будет пути назад. Или он пересек ее еще тогда, когда ответил Тодороки от лица девушки? Он смотрит в окно, готовый вот-вот разрыдаться, но Бакуго не дает ему этого сделать. Блондин кладет широкую ладонь на плечо Деку, заставляя парня вздрогнуть от неожиданности. — Хочешь покричать в окно? — Что? — Изуку недоумевает, широко раскрыв глаза. Это какая-то шутка? — Высунуться из люка на крыше машины, расправить руки и закричать, — Бакуго смотрит на него с полной серьезностью. — Готов поспорить, что тебе станет легче. — Почему ты думаешь, что меня что-то тревожит? — Деку не смотрит на Каччана, говорит почти шепотом. — Деку, — теперь его голос действительно звучал серьезно. — Я встретил тебя на обочине, когда какой-то мудак пытался затащить тебя в машину. А до этого ты буквально сбежал откуда-то в пижаме. Сейчас тебе написывает кто-то, о ком ты хочешь забыть. И ты все еще не понимаешь почему я думаю, что тебе нужно отвлечься? Мидория широко распахнул глаза от удивления. И вправду ведь, столько всего произошло всего лишь за одну ночь. Каччан прав. Деку неотложно нужно, если не выговорится, то хотя бы истошно покричать. Изуку никогда бы не подумал, что Кацуки - местный школьный хулиган, может быть настолько хорошим и заботливым. Быть может, это все Мидориево влияние? Они настолько разные, но Каччан только с ним такой необычный, разносторонний и нежный. «Что если мы с ним в следующем году попадем в один класс? Перерастут ли наши дурачества тогда во что-то большее? Ведь рядом не будет Тодороки и...» Бакуго открывает люк на потолке, который Изуку до сих пор не замечал. В салон моментально просочился сильный порыв ветра, растрепав кудрявые волосы Мидории. Деку, выпучив глаза, убирает со лба волосы, а Бакуго кивает ему вверх, чтобы тот встал и попробовал. — Я придержу, — Кацуки говорит, с нежностью глядя на перепуганного юношу. Деку неуверенно встает, совершая подобный сумасшедший поступок впервые в жизни. И лишь бы это был не последний раз. Мидория выглядывает из люка в крыше машины и в лицо ему сразу же бьет сильный порыв ветра. Изуку хочет вернуться обратно, сесть и забыть об этом, но чувствует, как ободряюще Кацуки придерживает его ногу своей рукой и набирается уверенности. Это ведь так просто. Почти как лгать. Ведь вся его жизнь до этого — проклятая ложь. Так почему бы не исцелить себя, не расправить крылья? Мидория вылазит из люка ровно наполовину, расправляет руки и громко кричит навстречу ветру, навстречу Токио, навстречу новой жизни этим летом. Когда воздух в легких кончается, он набирает еще и кричит пуще прежнего, чувствуя, как ветер словно покоряется его решимости начать новую жизнь, начинает обтекать его тело и не так больно бить в лицо. Его зеленые густые волосы, точно буйный ветер, развиваются сзади, путаясь между собой, переливаясь на утреннем свету восходящего солнца цветами новообретенного очищения. Редкие встречные машины сигналят ему, поддерживая смелый поступок. Теперь он птица, а Бакуго — тот, кто подарил ему крылья. Этот момент, наполненный теплом, счастьем и чувством неимоверной свободы, бьющей ключом откуда-то из сердца, Деку запомнит непременно. На минуту он замолчал, почему-то решил просто осмотреться, вцепившись руками в крышу. Легкая прохлада щекотала нос и Деку вдруг подумалось, что это, вероятно, лучший день в его жизни. Или, может быть, лучший день был тогда, когда он встретил Бакуго? «А Тодороки...?» — интересуется его внутренний голос. — А Тодороки без меня будет лучше. Узнай он правду обо мне, он бы непременно возненавидел меня... Если я исчезну - будет лучше для нас обоих, — негромко отвечает сам себе Деку. — Что? Я не расслышал, — отзывается Бакуго откуда-то снизу и щеки Изуку наливаются румянцем. Он ныряет обратно с машину, приседает и смотрит на Бакуго: — Нет, ничего, я просто хотел сказать как благодарен тебе. Они вдруг почему-то без причины смеются, глядя друг другу в глаза. Оба хотят поцеловаться, но что-то незримое мешает им. Возможно, им нужно время, Деку оно нужно. А что нужно Бакуго? Юноша погружается в свои внезапные размышления о великом и не замечает, как Кацуки отворачивается от него, открывая боковое окошко. Кацуки улыбнулся Деку еще раз и высунулся в окно, продолжая удерживать руль одной рукой. Изуку с восхищением смотрел на Бакуго, как его короткие волосы игриво треплет ветер, на его необыкновенную, слегка неравномерную улыбку: Каччан улыбался на одну сторону. У Кацуки был крик полный душевной свободы и в то же время переполненный вселенским одиночеством и Деку, вдохновившись им, едва не выпрыгнул из люка, принявшись кричать в унисон с Бакуго. Даже если их сейчас остановит полицейская машина и выпишет в качестве штрафа кругленькую сумму — совершенно плевать. Ведь это особенный момент. Момент единения их с Бакуго душ. Деку давно не чувствовал себя таким свободным. Вот бы это утро длилось вечность!