Вопрос счастья

Проходя мимо домов, крыши которых покрывал искрящийся на свету снег, и людей закутанных в одежды, я думал что же будет после того, когда Лекса возмёт в руки артефакт. Встретится-ли с духом, как я? Даст-ли ей цель в жизни, показав что-то? До встречи с предтеч, я скитался без предназначения, но, после того, как я взял в руки яблоко Эдема, моя жизнь обрела смысл — борьба за свободу. А что же обретёт Александра? Будет-ли помогать мне в моём противостоянии с тамплиерами? Если и будет помогать, то по какой причине? Может, зная будущее и прошлое, она поймёт что истина на стороне ассасинов? Я шёл, неся на своих плечах, помимо колчана со стрелами и луком, рюкзак Лексы. Моя голова была битком набита вопросами, которые не имели ответов, а только ничем неподкреплённые догадки. Виновница моих раздумий шла рядом, легко улыбаясь и восторженно рассматривая всё окружающее её.  — Почему ты так реагируешь на Бостон? Ты не выходила из таверны? — не скрывая удивления, спросил я. На мой вопрос девушка, неизвестно из-за чего, с укором посмотрела на меня и ответила:  — Ну, знаешь-ли, Коннор, когда на тебя ведут охоту и ассасины и, вероятно, тамплиеры как-то не до вечерних прогулок становится. Твоей единственной и главной заботой, в этот момент, является спасением твоей тушки любыми способами от таких сталкеров. — отчеканила девушка, ходя маленькими аккуратными шашками по льду большой лужы, совсем как ребёнок. Смотря на неё, бостонцы, отворачиваясь, перешёптывались, а некоторые смеялись, крутя пальцем у виска.  — Кто такие «сталкеры»? Это наёмные убийцы? — от моего вопроса Александра внезапно остановилась на середине льда. Тот начал покрываться паутиной трещин под её ногами. Алекс заметно занервничала и юркнула, проскальзив по ещё целому льду, на дорогу, подальше от застывшей лужи, я же остановился возле неё. Девушка с минуту стояла с широко раскрытыми глазами, как статуя, уперев ладони в колени, а потом с восторгом посмотрела на меня. И чему она так радуется?  — Ухты! Вот это я даю! Ты видел как я, словно Флеш, долетела до дороги?! Любой холоп позавидует моей ловкости! — на вид ей лет двадцать, а ведёт себя на пять. Теперь я сомневаюсь, что у неё есть суженый. Кто такую безрассудную кому-то, не стыдясь, в жёны порекомендует?  — Александра, тебе сколько лет? — спросил я, смотря на неё, пытаясь найти в её лице хоть капельку серьёзности. Но, увы, видимо, после разговора в таверне, её как ветром сдуло.  — Мне семнадцать, а что? — девушка была явно удивлена моим вопросом и не скрывала этого. Оказывается, она моя ровесница, тогда почему ведёт себя так глупо?  — А как твой муж и семья относится к твоему безрассудству? — если моему прошлому вопросу она просто удивилась, то на этот выпала в осадок. Я же уже начал думать что сказал не так. Разве в этом возрасте не выдают дам замуж? Пока я гадал что сказал не так, Алекс собралась с духом.  — Коннор, в моём времени девушек больше не выдают замуж — они в праве сами за кого и когда пойти. *Хоть за ковры! Кстати, в Америке это вполне законно, как и однополые браки.- с ухмылкой, смотря на меня, проговорила Лекса. На её слова я в неверии распахнул глаза и остановился. Что за дикие нравы?! Александра же, не замечая моей реакции, продолжила. — А моё поведение, по меркам моего века, вполне приличное. Я же не ору на всю Ивановскую песни Шнурова?  — Александра, как это брак с ковром? Кто это смог допустить? Как это однополые браки? — не веря абсурдным словам Лексы, начал я заваливать её вопросами, надеясь что моя страна, за которую я борюсь не жалея пота и крови, не могла докатиться до такого безумства.  — Ну, вот так! Берёш ковёр, берёш кольцо и идёшь в загс с бумажкой, которая подпишет тебе добрая тётя за пьедесталом Амура. И вуаля! Ты и твой коврик теперь семья! Осталось только люстру зарегистрировать, как приёмную доцю. — сказала Лекса, качая на руках невидимую «доцю». Под моими ногами как-будто проломился лёд, совсем как на той луже, от её слов. Александра же, видимо, решила меня выбить из колеи окончательно. — А однополые браки уже не новость для моего времени! *Их зарегистрировали ещё в США, в 19 веке. Так что никто не удивляется заметив на улице своего подъезда целующихся мужчин или в ПУДе обнимающихся девочек. — на её последней фразе я, невольно, внимательно посмотрел на неё. Она же ответила мне тем же, стоя от меня на расстоянии вытянутой руки.  — А ты тоже? — осмелился я задать волнующий меня вопрос, после её невероятных, для моего сознания, рассказов. Лекса в непонятках посмотрела на меня. — Ты тоже как они… ну… — не мог подобрать я правильных слов, стыдясь это сказать. Алекс понимающе улыбнулась над моими потугами и, к моему великому счастью, ответила, не дав мне договорить.  — Нет, Коннор, я не как они. У меня вообще нет парня. — сказала она, а потом, из-за чего-то покраснев, живо отвернулась от меня. Я чем-то её смутил? Но она тут же прервала мою мысль: — Что ты ещё хочешь узнать о моём времени?  — Почему ты так странно говоришь? — не долго думая, поинтересовался я. Я не считаю её речь неприятной, напротив, мне нравится та лёгкость, которую я испытываю, когда с ней общаюсь. Хотя некоторые её слова мне непонятны.  — Странно, это как?  — Я слышал как ты говоришь с мистером Монино и ты следовала всем правилам этикета. В нашем разговоре, ты говоришь о тех вещах и людей, о которых я никогда не слышал. А там в закоулке ты говорила иначе, употребляя грубые слова. — Лекса только, уже привычно, ухмыльнулась.  — Эх, ничего ты не знаешь, Джон Сноу. — покачав головой, с сожалением сказала девушка. Я, не зная кто этот «Джон Сноу», растерянно посмотрел на неё, чуть наклонив голову набок. Александра, от моей реакции, рассмеялась. — Будь у меня фотик засняла бы и над кроватью повесила!  — Что смешного? — с раздражением спросил я, чем вызвал новый приступ смеха у кареглазой.  — Ой, не могу! Ты такой растерянный сейчас! Но, так уж и быть, поведую я тебе, падаван, о жаргоне двадцать первого века. Её рассказ растянулся на час и нам пришлось остановиться и присесть на лавочку. Слушая Алекс, я узнал так много разнообразных нецензурных слов, что даже самый закалённый морской волк позавидует моему обновлённому лексикону. Ведь наврятли он знает что слова «блять» и «блядь» — это две, совершенно разные, вещи. Но я так и не смог понять кто такой «падаван» и «Великий Ктулху», но девушка уверяла меня что «такие словечки в любом случае зашибись» и мне стоит их запомнить. После познавательной лекции я повёл её на местную конюшню, где нас ждал мой конь. Алекс посмотрела на лошадь и с опаской подошла, намереваясь погладить. Я, как только заметил это, живо подошёл к ней и, в дюйме от морды коня, схватил её за ладонь.  — Не стоит, он не доверяет незнакомцам и может укусить тебя. — предупредил я девушку, Оствинд, именно так зовут этого страптивого жеребца, зафыркал на мои слова и забил передним копытом по земле.  — Я уже и забыла, что в этом времени нет ещё машин. — с очарованием смотря на Оствинда, проговорила Лекса. Я, удостоверившись что она поняла мои предупреждения, опустил её руку.  — Машин? Что это такое?  — Это такие механизмы, которые в будущем заменят лошадей. Они не требуют отдыха и разгоняются на такие скорости, что тебе даже и не снилось. — я был поражён её словами и не знал, поначалу, что и сказать.  — Это удобно. — но эта фраза даже сотую долю не описала моего восхищения от «машины». Я проверил седло Оствинда и ремешки узды, перед скорой поездкой.  — Да, Коннор, это удобно. Но губительно для природы.  — Почему? — я сел на коня и протянул руку Алекс. Та сразу смекнула, что надо делать и схватилась за мою конечность, и, с моей помощью, уселась передо мной.  — Ну, для того чтобы что-то создать в моём мире, нужно построить завод, который работает на таком топливе, что тот портит атмосферу, а отходы сбрасывают в океан. Есть, конечно, такие предприниматели, которые ставят фильтры, благодаря им, фильтрам, окружающая среда остаётся в безопасности. Но таких людей мало. Теперь понял, почему губительно? — спросив, повернулась ко мне Алекс, покачиваясь от рыси коня. Я, стараясь придерживать девушку чтоб та не упала, кивнул. На минуту между нами воцарилось молчание. — Знаешь, вот такой красоты как тут: эти зелёные леса, безграничные поля, кристально чистый океан и животные, в моём времени их почти не осталось. Да, они есть, но их уже испортили, почти что погубили. — наклонив голову к шее скакуна, с тоской прошептала Лекса. Но, вскоре, расправила плечи. — Так что цени, Коннор, красоту доиндустриального мира. После этих слов, наша поездка проходила в тишине. Оствинд бодрой рысью, позвякивая подковами, шёл по дороге, а Алекс, крутя головой во все стороны, чуть-ли не выпадая из седла, любовалась пейзажами леса, которые окружали нас. Я и сам невольно был очарован красотой природы, хотя видел эту картину не одну сотни раз, ведь вырос в лесу, в народе, который ценит природу как святыню и точно не допустит того ужаса, что с ней случилось в будущем. Эти мысли подтолкнули развеять молчание, которое окутало меня и Лексу.  — Александра.  — Да, Коннор? — не отрывая глаз от енота, ответила мне девушка.  — Какова судьба моего народа? — как только Алекс услышала мой вопрос, напряглась всем телом, что не ускользнуло от меня. Она с опаской повернулась ко мне, как будто я граната, которая вот-вот взорвется. Я не понимал её реакции, ведь думал что она уже привыкла ко мне за этот день, как и я к ней. — Что-то не так?  — Я не могу дать ответ на этот вопрос.  — Почему? Ты же знаешь будущее! Ты же мне столько рассказала. — сказал я, не отрывая от её лица глаз, наблюдая за её эмоциями.  — Я не буду отвечать на вопросы, которые касаются истории. — уверенно проговорила Лекса, отвечая на мой взгляд. Я же, на её слова, только сильнее сжал поводья.  — Может ты мне просто врёшь, поэтому не отвечаешь?  — Ты знаешь что это не так, Радунхагейду. — услышав своё родное имя с её уст, я не смог сдержать потрясения. — А не отвечаю, поскольку мой ответ может разрушить естественный ход истории. Надеюсь, ты меня понял. — со сталью в голосе, которую я не ожидал услышать от неё, проговорила девушка и отвернулась от меня, как только увидела мой согласный кивок. Тишина снова окутала нас и только пение птиц прерывали её.

***

Приехав в поместье я, по привычному пути, подъехал к конюшне и, крепко встав на ноги, помог спуститься Лексе. Та пошатнувшись, схватилась за меня и, кое-как, устояла на ногах и, заметив свою руку на моём плече, живо отпрянула, виновато посмотрев на меня. Что удивительно, для меня, я не почувствовал привычного дискомфорта, от её касания. Не став зацикливаться на этом, я поправив рюкзак девушки, повёл её в поместье. Александра разглядывала дом, стараясь ничего не упустить своим взглядом.  — Коннор, ты вернулся. И, как я погляжу, не один. — поприветствовал Ахиллес, как только мы зашли. Старик внимательно разглядел Александру и его цепкий глаз ухватился за соломенное колечко, о котором я забыл вовсе, и усмехнулся, взглянув на меня. Я же почувствовал, что от старческих козней мне не спастись.  — Добрый день, мистер Дэвенпорт. Меня зовут Александра Вороная. — приветливо улыбнулась она старику. Я, услышав непривычное для моих ушей обращение к моему учителю, чуть не подавился воздухом, а сам старик только улыбнулся, углубляя свои морщины.  — Можно без всех этих официальностей обойтись. Просто Ахиллес. Проходите в дом, незачем на пороге стоять. Мы прошли в дом. Я по привычке скинул оружие и положил его на сундук в прихожей, старик только покачал головой, но при госте не стал читать лекцию «о правильном хранение оружия» и посмотрел на Лексу.  — Я приготовил тебе комнату на втором этаже, давай я тебя проведу, а Коннор что-то приготовить поесть, хорошо?  — Да, как скажите, Ахиллес. — ответила Алекс и подошла ко мне забрать рюкзак. Дэвенпорт отсутствовал недолго и, как только спустился ко мне на кухню, где я уже накрывал на стол, с улыбкой, с которой он обычно дразнил меня в детстве, когда я совершал какую-то глупость, уселся за стол.  — Ты не говорил что она замужем.  — А она и не замужем. — спокойно ответил я, хотя знал что старик будет набирать обороты.  — Да, скорее всего. Ведь какой здравомыслящий человек окольцует девушку соломинкой? — с шаловливым тоном проговорил он. Я же, совсем как в детстве, опустил глаза и покраснел, осознавая свой глупый поступок.  — Так было нужно. Она не соглашалась идти в особняк без «исключительно близких отношений». — передразнил я слова девушки, наливая чай. Старик от души засмеялся, опираясь на свою трость.  — И ты решил сделать её своей невестой? — я кивнул. — И она не была против? — я пожал плечами и, ставя возле старика кружку с свежезаваренным чаем, ответил:  — Ну, она не возражала.  — Эх, Коннор, — проговорил Ахиллес, взяв в руки кружку и дунув на напиток. — пора тебе задуматься о наследнике.  — О чём это ты? — спросил я, уже заканчивая накрывать стол.  — Раз уж свадьба уже не загорами, пора задуматься о маленьких кричащих детишках. — невозмутимо ответил Ахиллес, отхлебнув из кружки. Я же на пару секунд так и стоял с зависшими над столом руками, которые держали тарелку с рагу из кролика, не осознавая ЧТО сказал старик. А потом, когда понял, судя по довольному лицу мастера, покраснел сравнявшись с цветом моего алого пояса.  — Ахиллес! Я едва её знаю!  — *Для Ромео и Джульетты это помехой не было. — сказал Ахиллес, продолжая невозмутимо пить чай. Я ещё мог многое что сказать старику, но тут на кухню зашла виновница нашего спора. Она с удивлением посмотрела на всклоченного меня и, невозмутимо пьющего чай, Дэвенпорта.  — Я вам помешала? Если да, то я могу зайти попозже. — проговорила Алекс и собиралась было уже уйти, как её тут же остановил Ахиллес.  — Нет-нет, что ты! Проходи и садись. Порадуй старика на старости лет вкусным обедом в приятной компании.  — Не стоит так говорить, Ахиллес. Вы самый молодой старик из всех стариков, которых я знаю. — со смехом проговорила Лекса, садясь за стол.  — А ты так много знаешь стариков? Или в твоём времени шестьдесят четыре года — не старость? — спросил Дэвенпорт, внимательно посмотрев на Лексу, которая с аппетитом уплетала рагу.  — Нет, просто в моём времени и стране менталитет другой, так что мне вы кажитесь не стариком, а умудрённым жизнью мужчиной.  — А из какой ты страны? — с интересом продолжил любопытствовать он.  — Из России, сейчас она зовется Российской империей и в ней правит Екатерина II. — ответила Александра и отпила чай. За такой, вполне себе невозмутимой повседневной беседой прошёл обед. После трапезы, когда я послал Александру готовиться к поездке к Ганьягэха, Ахиллес велел следить за ней и не упускать из виду. Когда девушка спустилась, я окинул её взглядом. Она сменила юбку на те самые штаны, которые я заметил при первой нашей встречи, и обула сапоги. На мой взгляд она ответила:  — Уж лучше на меня будут пялиться как на седьмое чудо света, чем терпеть юбку во время прогулок по лесу. — и с гордым видом прошла мимо меня к конюшням я же, неожиданно для самого себя, прыснул в кулак от смеха. Я прошёл в конюшню, где уже ждала меня Лекса. За время нашего обеда Оствинд успел как следует отдохнуть и уже был готов к новой поездке. Как только я закончил с его сбруей, обратился к Алекс.  — Ты умеешь ездить верхом? — девушка на меня посмотрела так, будто у меня выросли рога.  — Если ты намекаешь на то, что я должна ехать на лошади то, уверяю тебя, ты лишишься своей невесты в тот миг, когда я в одну харю полезу в седло.  — Это означает «нет»?  — Нет. — я только вздохнул и рывком залез на коня, а после, совсем как днём, протянул руку девушке. Та, немедля, ухватилась за неё и ловко села. Когда она уместилась посмотрела на меня, повернувшись в седле.  — Неужели всё так легко? Они так просто меня пустят к себе в деревню? — я приструнил коня и мы выехали с конюшни.  — Они меня послушают, так что не волнуйся. Мы выехали за территорию поместья, когда уже сгущались сумерки. Лекса облокотившись на меня и запрокинув голову на моё плечо любовалась на чистое небо, на котором уже появлялись первые звёзды, я, в это время, смотрел на дорогу, украдкой поглядывая на умиротворенную девушку, наслаждаясь шумом вечернего леса.