Коктейль (MIXED) все смешать, не взбалтывать

Слушать - Banana Skin – Look Back Жарко, ужасно жарко под этим одеялом. Оно сбилось в комок и лежит на мне, мёртвое и неподвижное. *** Хината открыла глаза. Ей не показалось, в тёмной комнате было ужасно жарко, она чувствовала, как умирает на этой кровати, голова раскалывалась, а во рту было сухо. Хината провела языком по губам и поморщилась. Язык стал наждаком, раздирающим тонкую кожу губ. Девушка уткнулась лицом в подушку, ей не хотелось подниматься. Ей хотелось умереть прямо здесь, в этой куче мертвечины, под этим душным одеялом. Как только она твёрдо решила умереть, в дверь заскреблись и заскулили. Что-то большое ломилось внутрь. Хината замерла под одеялом, обливаясь потом. Вчера был ужасный день. Она снова крутанула колесо дьявольской рулетки. Поэтому сейчас она чувствовала приятную ломоту в теле, но вот голову будто сверлили изнутри. - Киба! - в дверь забарабанили, послышался женский голос. Хината вдруг испугалась. Она не дома? Так что это за мёртвая комната?! Она, конечно, помнила, как заставила Кибу с ней переспать прямо в грязной подворотне, но как она могла ещё и оказаться у него дома? Хината соскочила с кровати на пол и тут же наткнулась на спящего Кибу. Он сжимал подушку руками, а между ног было зажато тоненькое одеяльце. Он причмокивал губами во сне. Хината решила, что обязательно извинится перед ним позднее, а пока что она, что было сил, ткнула его ногой. Парень охнул и перевернулся на другой бок. В дверь стали бить сильнее. - Киба-а! - и кричали уже что было сил, так что у Хинаты заложило уши. И как Киба ещё не проснулся? К тому же его мобильник, выглядывающий из кармана брюк, стал вибрировать и жутко вопить. За дверью вместо крика послышался оглушительный собачий лай. - Да-да, Акамару... гулять... - пролепетал Киба и спокойно отвернулся от источника шума. - Ну всё, - злилась девушка за дверью, - если не откроешь через пять секунд, я это сделаю сама. Пять! - дверь ещё раз содрогнулась от сильного удара, щёлкнул замок, и внутрь вошла взлохмаченная стройная девушка, очень похожая на Кибу. У неё под ногами путалась огромная собака, настоящий волкодав белого окраса, который радостно гавкнул открытой двери, влетел комнату и стал топтаться на Кибе. Который всё равно не проснулся. Хината задержала дыхание, чтобы не закричать, пока огромная собака носилась совсем рядом с ней. Девушка во все глаза смотрела на раскрытую пасть и свешивающийся набок длинный язык... - А ты... - заговорила сестра Кибы, - его девушка? - она прищурилась, окидывая взглядом расстёгнутую блузку Хинаты, из разреза которой выглядывал край ливчика. - Да я, - Хината заулыбалась и замахала руками, в этот самый момент её и обнаружил Акамару, уставший носиться вокруг хозяина. Он гавкнул и понёсся на незнакомку. Хината закричала. - Плохой пёс! - сестра Кибы поспешила на выручку, схватила Хинату за локоть и потащила прочь из комнаты, закрыв за собой дверь. Лай собаки остался позади, но от быстрой смены событий Хината никак не могла прийти в себя, даже перестала расстраиваться и ударяться в раскаяние. Когда девушка очнулась, она стояла на кухне, и эта комната явно не выглядела мёртвой. В окно лился солнечный свет, прохлада проникала сюда через открытую форточку, а ещё... ещё в этой комнате находились люди. - ...забрала от Кибы его девушку, - как раз заканчивала предложение Ханна. Хината снова испугалась и попробовала привести себя в порядок. Но сестра Кибы уже толкнула девушку к раковине и наказала умыться. После этого усадила на стул прямо перед родителями. - Привет... - поздоровалась Хината. Отец Кибы - человек средних лет с густыми бровями и бакенбардами - пробасил "приятного аппетита". А мать криво, но дружелюбно усмехнулась и придвинула к Хинате тарелку с салатом. Через какое-то время Ханна буквально втащила Хинату в общий разговор, а когда снова послышался смех, вниз спустился Киба. Он чесал волосы на макушке и зевал так, что было слышно, как хрустит челюсть. Он поздоровался с Хинатой, родителями и сестрой как ни в чём не бывало. А потом уселся рядом с девушкой, с которой провёл и ночь. Никаких угрызений совести. Хината же буквально заставляла себя чувствовать раскаяние. И от этого слёзы всё время грозили выступить на глаза. Но с другой стороны... перед кем же ей нужно было чувствовать угрызения совести? Хината оглядела собравшихся рядом с ней людей - счастливых, доброжелательных - и подумала ещё раз. Угрызения совести перед парнем, в которого она влюбилась, которого совсем не знала и который видел её вчера, пьяную вдрызг? Правда? Хината подумала ещё. Она правда должна это чувствовать? Угрызения совести чуть-чуть отступили. Хината съела тост с джемом. Киба улыбнулся ей. Хината съела ещё. Девушка не помнила точно, какого цвета были глаза у того парня или волосы. Знала только, что волосы были встопорщенными, а глаза слишком яркими, голубыми? Она не знала, но если бы ей довелось увидеть его ещё... она бы узнала. Это точно. - Хин, ты чего? - Киба тронул Хинату за плечо. - Я... так сожалею, - она плакала. Кухня снова замерла в нелепом ожидании чуда. *** Хината быстро ушла домой, а Киба, проверив после завтрака телефон, и сам согнулся под непомерным грузом сожалений. Ему звонила Эми, сестра Ино. В утренней суматохе он не слышал этого важного звонка, а когда перезвонил ей сейчас, оказалось, что Ино пришла в себя. Киба опешил. Он не знал, что и делать. Собрался, схватил ошейник Акамару и его поводок, опять чуть не забыл собаку дома и пошёл куда-то... куда-то вперёд. Акамару сам вернулся домой, за другой конец поводка никто не держался. Киба был уже на пути в больницу. В палате сидела заплаканная Сакура, но вот Ино не было. Окно было открыто настежь, под кроватью валялась пачка чипсов. Никому не было до неё дела, это понятно. Сама виновница переполоха вошла позже. Она была такой же бледной, как и обычно, но какой-то более дёрганной, она нервно теребила край длинной белой рубахи и поэтому казалась человеком, а не ожившей статуей. А ещё, только увидев Кибу, она начала кусать губы. Она не бросилась к нему на руки, не поздоровалась, даже не улыбнулась - у Кибы на душе камнем повисло её нежелание видеть его. - Ладно, тогда я пойду, - просто сказал он. Вышел из больницы и подумал вдруг: "И что я здесь забыл?" - Я забыл её... - ответил он сам себе. Попытался соврать и убедить себя в этой лжи. Немного вышло. *** Хината пробралась в дом. Было уже время завтрака, поэтому не было шансов, чтоб её отсутствия не заметили. - Ах вот ты где шатаешься, сестрёнка, - Ханаби сложила руки на груди и посмотрела на сестру как надзиратель. Эффект усиливался ещё и оттого, что пока Хината склонилась над завязками туфель, Ханаби как бы нависла над ней. Этого Хината терпеть не могла, она выпрямилась - так она была на полголовы выше Хинаби. - Отец говорил, что хочет поговорить с тобой... - поспешила сообщить она ей вдогонку. - А мне пришлось завтракать бутербродами! Хината хмыкнула. Конечно, отец просто жаждет поговорить с ней. Утром она не помогла ему в додзё, а потом ещё и не приготовила завтрак. Пустые длинные коридоры, которые тянулись вплоть до Хинатиной комнаты, её угнетали. Она поговорит с отцом не сейчас, позже. Сначала ей хотелось умыться, прогнать красноту с глаз, избавиться от соли и промыть рот. Сегодняшний завтрак грозился выйти наружу. Глаза опять щипало - почему? Хината подняла руку к глазам и почувствовала влажность. Снова слёзы. "Неужели мне так стыдно перед тем неизвестным парнем? Неужели мне так нужен именно он, человек, которого я даже не знаю?" Никто Хинате не отвечал. Только слёзы всё текли, и девушка, зайдя в свою комнату, со злостью швырнула сумку в угол комнаты. Гнев наполнил её. И вечный вопрос "почему" крутился в голове. Мысли от него разбегались. Оставались только слёзы, слёзы... тонны слёз. Хината склонилась над унитазом. Она кричала и плакала, и её выворачивало наизнанку от её же криков. Ханаби не решалась даже постучать в комнату сестры. Она всё слышала. *** - А ещё, я никогда не курила, - сказала Хината вслух. Она сидела на скамейке в парке. Одна, люди обходили её стороной и недоумевали, с кем же она разговаривает. Хината нашла себе одноразового собеседника - сигарету. От первой затяжки она чуть не закашлялась, но протолкнула дым поглубже в себя, и там он спокойно устроился в желудке. Девушке стало не по себе, но она не закончила. Она затягивалась глубоко-глубоко ещё несколько раз, пока сигарета не кончилась. А в перерывах, пытаясь сдержать кашель, она спрашивала что-нибудь у окурка, или сама говорила. - А ещё никогда не трахалась в парке, - сказала Хината после очередной затяжки, - раньше. Но у неё не было выбора. Теперь уже Киба попросил её об одолжении. Он пришёл к ней домой и позвонил с её лужайки на Хинатин сотовый. Она как раз лежала на кровати, пытаясь отдышаться после недавних криков. Когда он сказал, что у него ещё много чего есть выпить, дело было решено. Ханаби молча смотрела, как её сестра надевает юбку вместе с кроссовками, поджимала губы, но встревать не стала. Она бы всё равно не смогла вклиниться в потоки мыслей и желаний Хинаты. А та хотела снова крутануть колесо Фортуны. И с чего она раньше называла этот аттракцион Дьявольской рулеткой? Вот так глупость... Ханаби ничего не сказала даже тогда, когда сестра попросила у неё денег на сигареты. Молча отдала свой кошелёк. Дверь захлопнулась, в доме стало ещё темнее и тоскливее. А на лестнице снова послышались шорохи длинной белой сорочки, в которой их мать ходила по дому. Как призрак. Ханаби не хотела на неё оборачиваться. Хината тем временем купила пачку сигарет, зажигалку и встретилась с Кибой. У них не было какой-то особой связи - всего лишь одноклассники - но у каждого было о чём поплакать. Он долбил, сжав зубы и глядя за плечо Хинаты. А она закрыла глаза, присматриваясь к вспышкам фейерверка перед глазами. Оба добились, чего хотели. Вымотались, устали. Теперь у них больше не было сил думать о чём-то ещё. Хината курила впервые. Киба рассеянно думал о том, что их вполне мог кто-то видеть. Только ему всё равно не было до этого дела. Он мстительно представлял, как Ино могла их заметить. Как она могла разреветься прямо здесь, или разозлить настолько всерьёз, что забыла бы даже о Саске. Какое-то время и Киба, и Хината упивались ощущением неудавшейся любви, упивались своими разочарованиями. Они рушили построенный по кирпичикам внутренний мир и пировали на его развалинах. Да, всем это нравится. Потом Киба ушёл... А Хината стала курить больше. - Неудачница, - говорила Хината, - понимаешь, я неудачница, - она глядела на свои ноги, как нелепо смотрелись кроссовки на голых ногах. Жёлтого мячика, погрызенного и помятого, не было. А ведь он был символом надежды, счастья. Он был солнцем, сияющим постоянно, даже когда настоящее солнце - как сейчас - садится за горизонт. Хината бросила окурок на траву и стала усердно топтать его подошвой. - Девушка, - на звук она подняла голову, - у вас не найдётся одной для меня? Хината кивнула и протянула наполовину пустую пачку парню, ради которого готова была сделать всё, что угодно. Она не знала его имени, но он ей улыбнулся, потом подождал, когда Хината спохватится и найдёт зажигалку. Щёлкнуло колёсико, вспыхнул огонёк, но этот парень закашлялся от затяжки сразу же. Прямо как Хината. Она улыбнулась, но её улыбка была похожа на гримасу. Опухшие глаза явно не хотели глядеть прямо в ясные голубые... - Я только что переспала с моим другом, - вот что Хината сказала, уставившись в землю. Парень не кашлял, не смеялся. - Всякое бывает, - сказал он немного настороженно. Девушка склонилась над своими коленями и продолжила: - Я раньше спала со всякими... стариками, - снова тишина справа, там, где он сидел. Только ветер приносил с его месте запах дыма. Он всё молчал. Хината плакала. - Я так успокаиваюсь, мне нравится это... - Хината вскочила и посмотрела прямо в лицо паренька. Оно не выглядело добрым, она не знала, каким оно выглядело. - Ты нравишься мне, - сказала она, протягивая к нему руки. - Я правда... правда хочу тебя. Его лицо приблизилось к ней, он положил руку на её затылок. Хината придвинулась к нему, так что их лбы коснулись друг друга. - Да, ты тоже нравишься мне, - сказал он. Всё поплыло у неё перед глазами. Хината поцеловала его, её веки закрылись, вокруг заплясали огоньки фейерверков. Настоящих.