"Под мою ответственность"

— Ты мастер убеждений! — неустанно восхищался женой Энрик. — Как ты сумела развести этих скупцов неймойдианцев на столь выгодную для нас сделку? — Помогли мои шпионские навыки и дар видения лжи. Я нащупала точки опоры и надавила на них. Почти как ситхи, но без вреда для них. А ты какого мнения о наших новых контрагентах? — Скучные толстосумы, которые не видят дальше своего кошелька. Каков бы ни был режим в Галактике — эти загребущие лапы неисправимы. Если речь не шла о безопасности и том, что с ней связано — скука скукой. Одно только выручало, — Энрик приблизился к Камине и нашептал ей на ушко, — поставленная тобой трубочка. Улучив момент, герцогиня просунула руку под полу генеральского кителя и погладила там. Жаль, нельзя расстегнуть замочки, потрогать, погладить, повертеть его внутри. — Почему же, давай уединимся в освежителе — он тут универсальный, — словно прочитав мысли супруги, предложил Прайд. Не более чем через полчаса они вернулись в зал. К их облегчению, официальный банкет подходил к концу. Камина просчитала — через два часа можно поднять яхту в небо и лечь на курс к Мандалору. Хотя, прежде имело смысл завернуть ещё кое-куда, благо то была соседняя система… Два часа спустя они переступили порог своих апартаментов. Камина в сердцах шлёпнула ладонью по кнопке магнитного замка. — Честно признаться, меня будто выжали до сухой тряпки… Знаешь, Энрик, все те лица, что на банкете были, на презентациях… у меня ведь чутьё на ложь, и порой мне казалось, что в прошлом, когда я охотилась на орденцев, собирала разведданные, вокруг меня и то было меньше лжи. Разве что на Экзеголе, быть может, было так же тяжело. А тут — все тебе улыбаются, а в мыслях только одно — желание отнять у тебя всё, и как можно изощрённее. Адепт-генерал не сказал ни слова, а лишь подошёл сзади и обвил супругу руками. — Я согласен с тобой, — прозвучал его шёлковый голос у самого её уха. — Но сейчас всё позади. Вспомни не ложь в глазах тех ублюдков, а музыку, что звучала в освежителе… — О, да, то был поистине глоток воздуха в вакууме… — прошептала Камина, осязая кожей затылка его поцелуи. — Постой, Энрик, надо снять катетер… — Это уместно. Я же свой трофей уже забрал, — Прайд выудил из кармана брюк ту самую блестящую пробочку. — Сядь на кресло. Сейчас принесу инструменты. Мужчина подчинился супруге, удобно устроившись в кресле в углу комнаты, и для большего комфорта широко расставил ноги. Для пущего удобства он сам расстегнул брюки и приспустил их, выставив торчащую трубочку наружу. Камина вскоре вернулась с инструментами. Прежде чем приступить к процедуре, она погладила мужа по низу живота. — Для начала давай проверим, всё ли у тебя там чисто. Прайд наблюдал, как его супруга ловко подсоединила к трубочке герметичный медицинский мешочек, после чего ослабила зажим. Он почувствовал приятное облегчение внизу живота — вдвойне приятное оттого, что именно Камина проводила с ним такую манипуляцию. Всё же у неё золотые руки, с наслаждением думал он. Выждав время, герцогиня вооружилась шприцом. Выкачав воду из баллончика, препятствовавшего извлечению катетера, она потянула за него. Мышцы рефлекторно вытолкнули инородный предмет, и Прайд радостно вздохнул. Но боли не было — напротив, весь процесс пробудил в нём сильное желание. — Ох, ну я и извращенец… — почти простонал он. — Так приятно… — Сейчас добавлю ещё, мой сладкий извращенец… — герцогиня стащила перчатки и прильнула к нему губами. — Лакомка моя! — улыбался Энрик, с любовью наблюдая, как Камина увлечённо хозяйничает язычком между его разведённых ног. Положив ладонь ей на затылок, он призвал её, наконец, совершить задуманное. Когда женщина накрыла его ртом, адепт-генерал невольно простонал: — О, чудно! — и откинулся в кресле назад, отдавшись буре сильных и в наивысшей степени приятных ощущений. Камина поняла, что он предоставляет ей свободу действий, за одним ограничением — не дать ему очнуться от наслаждения. Поэтому она решила не просто сосать — слишком скучно! Её губы и язык скользили по твёрдому стволу, словно по огромному сладкому леденцу. Если бы он был сделан из сахара, она бы точно съела его… ммм, какая прелесть слушать твои радостные вздохи и чувствовать твою истому, мой генерал, думала Камина, ублажая своего мужчину. Она подняла взгляд и посмотрела в прямо в глубину его дымчато-голубых глаз. Он рассматривал её! Не пряча взгляда, она продолжила свои виртуозные упражнения, то полизывая снизу, касаясь яичек кончиком языка, то посасывая головку, то вбирая глубоко в горло. Энрик был больше не в силах терпеть нараставшее мучительно-сладкое ощущение. Он напрягся всем телом и глухо простонал, придерживая Камину ладонью на затылке. Женщина почувствовала, как он пульсирует в кольце губ, наполняя рот солоноватой жидкостью. Совсем не противно, и она проглотила всё до капли. — Вот это я называю бизнес играючи, — подмигнула она мужу. Тот не замедлил подхватить её на руки и жадно осыпать шею поцелуями. — О, да… ты умеешь совместить серьёзное дело и игры, от которых даже зелтронцы бы стыдливо зарделись! В ответ на это Камина расхохоталась. — Скажу тебе честно — на Зелтросе я ещё не бывала. — Значит, надо устранить этот пробел. Вернёмся домой, пересядем с этого роскошного, но бестолкового корыта на «Клык», сменим костюмы и платья на бескар и вмиг домчимся на ту планетку. Кантонике с её борделями и лавками до Зелтроса как Татуину до Беспина. — Мне нравится эта идея. Начинаем наше путешествие немедленно! Спустя время «Хевурион Грейс» отчалил от стартовой площадки. Прайд бросил прощальный взгляд на Корусант. — Эта планета мне, конечно, милее, чем Кантоника, но…я сердцем чую, что мой дом не на ней, — вздохнул он, с сожалением оглядывая пострадавшие регионы. Тут осталось моё прошлое. Иногда навещать его можно, но не жить в нём — что прошло, то прошло, и навсегда осталось там, за горизонтом. Камина, если ты не возражаешь, совершим очень короткий прыжок, около пятисот световых лет. На Альсакан. — Ну, конечно, Энрик, конечно! — Камина с энтузиазмом взялась менять настройки навигационного компьютера. Пока туповатая машина перестраивала маршрут, она полюбопытствовала: — Из какого города ты родом? — Ксенваер, но детство провёл в поместье родителей, недалеко от города. В Ксенваере находилась моя Академия. Всё-таки столичный город… — Сейчас мы встретимся с ним, — сообщила Камина. — Я сама очень хочу увидеть Альсакан — планету, подарившую мне тебя. А ты? — Конечно, — Энрик молвил эти слова полушёпотом. Прыжок, как и ожидалось, не занял много времени. Яхта вынырнула в реальную вселенную у яркой бело-жёлтой звезды. — Альсака… — одними губами проговорил Прайд. Камина увеличила мощность субсветовых двигателей, и через полчаса на горизонте засверкала прекрасная планета. Адепт-генерал застыл на месте как каменный, а его супруга не осмелилась произнести ни слова, позволяя ему самому пережить ту бурю эмоций, которая сейчас нахлынула на его душу. Самой ей Альсакан приглянулся куда более, чем Корусант. Про себя она подумала, что именно так могла бы выглядеть сейчас столица Галактики, если бы не изуродовавшие её потрясения прошедшего столетия. В отличие от первого, обитатели Альсакана не стали урбанизировать планету полностью — среди покрывавшего его панциря городов радостно зеленели не просто островки, а целые моря лесов, перемежаясь с серебристыми океанами. Огни исполинских городов дополняли фантастическую красоту планеты аристократов. Адепт-генерал указал на один, расположенный на берегу океана в северном полушарии. — Вот и Ксенваер. Мой город. Отцовское поместье находилось в семидесяти километрах к востоку. — Сейчас будем там, — Камина переключилась на ручное управление и изменила курс следования. «Хевурион Грейс» на предельно малом для себя радиусе отклонился направо. Для космического корабля, даже летевшего на досветовых двигателях на минимальной скорости, расстояние в семьдесят километров было смехотворно малым, и очень скоро под его днищем стал виден огромный огороженный забором парк, в центре которого белело небольшое каменное здание барской усадьбы. Дом этот был так непохож на конкордианский особняк Камины и ещё разительнее отличался от гигантского минималистичного дворца в поместье Тора. Несмотря на малые размеры, домик изобиловал архитектурными украшениями — фасад и наличники его были отделаны лепниной, парадная стена украшена треугольным фронтоном, опиравшимся на причудливые колонны. От всего здания веяло необычайным теплом, домашним уютом, и Энрик улыбнулся: — Цел мой дом. И, кажется, не заброшен. Кто-то за ним следит. Хочется верить, что это моя родня — у нас была большая семья. Словно в доказательство его предположений, он разглядел, как парадная дверь дома открылась, и оттуда вышла в полном составе многочисленная семья — молодые супруги в богатой одежде и трое их детей. К дому подъехал роскошный спидер, чьи сиденья вся семья дружно заняла. Камина предложила: — Давай, спустимся, сядем. Поговоришь с хозяевами. Но Прайд мягко отказался: — О, нет, я не хочу тревожить их. В семье знают, по какому пути пошёл я, и, полагаю, они не поминают меня добрым словом сейчас. — Может быть, позже? Когда соберешься духом? — робко предположила герцогиня. Адепт-генерал накрыл её ладонь своей и утвердительно кивнул. — Да. Спасибо тебе за воспоминание. Не думал, что ещё помню… кто я. Камина обняла его прямые, элегантные плечи. — Ты альсаканский аристократ. Ты воин-мандалорец. Ты глава клана Прайд. — Да. Память моя осталась на Альсакане. Но сердце и верность навсегда отданы Мандалору и тебе, моя герцогиня. Прибавь скорости и курс в небо. Мы летим домой. Да. Домой, на Конкордию.