Мое место здесь

      Здесь всегда ослепительно солнечно.       Яркие лучи дотягиваются до самых отдаленных мест, казалось бы, надежно укрытых под тенью. В какое время года ни приедь — здесь словно и не бывает плохой погоды. Летом, если осадки, то редкие незначительные дожди. На фоне солнечного света капли искрятся, нагреваются и испаряются так же стремительно, как время, которое здесь никогда не удается ухватить за хвост. Зимой воздух становится прозрачным, тени приобретают глубокий синеватый оттенок, и холод слегка щиплет щеки, мучает обветренные губы, но не мешает любоваться миром вокруг.       Именно в один из таких холодных, но солнечных дней время вдруг замедлилось, а его ускользающий хвост, казалось, наконец был надежно зажат в моей ладони.       Я шел по вымощенной брусчаткой улочке, спрятав половину лица в длинный синий шарф, а руки — в карманы пальто. В такую пору в тени прятаться ни к чему. Неспешно вышагивая по освещенной солнцем стороне, радовался про себя, что лучи хоть немного, но все-таки греют мою черноволосую макушку — хах, черный притягивает солнце.       До кофейни на перекрестке двух центральных улиц, куда захаживал почти каждый день, оставалось пару кварталов пройти. Оживленная улица кипела и гудела, словно огромный осиный рой, чей-то смех в кристальном прозрачном воздухе, казалось, звенел и вибрировал. Периодически вытаскивая лицо из мягкого шарфа, я вдыхал приятные ароматы вокруг: кофе, выпечка, чей-то вкусный парфюм или пьянящий приторный аромат сотен роз у цветочного на углу — внимание приковывало каждое веяние, все это смешивалось и, в то же время, звучало отдельными нотами чего-то особенного, вдохновляющего.       — Сеньор Буччеллати! Доброе утро!       Колокольчик на двери еще не успел отзвонить, оповещая о посетителе, как голос упитанного Орсо — хозяина этой миниатюрной кофейни — уже разразился громким и зычным тембром. Я скромно улыбнулся в ответ на широкую приветственную улыбку и на «вам как обычно?» лишь коротко кивнул. Зябко повел плечами, оглядываясь. Источник концентрированного холода, заполнившего маленькое помещение, нашелся мгновенно. За стойкой виднелось подсобное помещение, и была хорошо видна настежь открытая дверь, ведущая на задник.       Мое сердце замерло.       — Сеньор Орсо! Где это оставить? — голос высокого парня был слегка приглушен из-за необъятной картонной коробки, которая скрывала его лицо и которую он как раз с усердием втискивал в дверной проем.       — Оставь слева от двери, — бросил Орсо и на мой заинтересованный взгляд лишь закатил глаза. — Это мой помощник, не обращайте внимания.       До ушей донеслись тихие, но в сердцах произнесенные отборные ругательства. Когда коробка все же поддалась и оказалась в подсобке, я смог наконец увидеть его.       Парень выпрямился, отряхнул ладони, колени и куртку, поправил кепку, сквозь регулируемое отверстие которой струился присобранный простой черной резинкой белоснежный хвост. Привычным движением он подтянул прическу и легко провел по волосам от основания до самых кончиков. Его едва заметная утонченность, бледность и цвет волос контрастировали с довольно крепкой фигурой и черной рабочей одеждой, беспорядочно покрытой пятнами пыли.       — Леоне! — окликнул его сеньор Орсо, после того, как опустил стаканчик с приготовленным для меня кофе на стойку. — Подойди.       — Доброе утро, — тихонько поприветствовал парень, когда случайно встретился со мной взглядом.       Не знаю, зачем в этот момент я принялся деловито искать бумажник, хлопая себя по карманам и заглядывая внутрь пальто. Стало смешно перед самим собой — знал же, что он в правом кармане брюк. Это что, нервы? Сеньор Орсо тем временем нагружал парня очередной работой: какими-то пустыми коробками, кофемашиной, которую нужно отвезти в мастерскую, сопровождая все это необъятным количеством болтовни.       Леоне все кивал и кивал, силясь запомнить все поручения. Он хмурился, рассматривая старую нерабочую кофемашину, скользил взглядом по пустым коробкам, недовольно поджав губы, но когда вновь поднял на меня глаза, его лицо разгладилось.