Мое место здесь

      — Ты все решил без моего участия, — он иронично фыркнул и вздохнул, осматривая несколько чемоданов у порога. — Что ж, раз от тебя не поступило предложения поехать вместе, стоит полагать, здесь наши пути расходятся?       Я прикрыл глаза в попытке унять нервную дрожь, но она и не думала отступать. Она собиралась преследовать меня еще долго. За порогом ждала другая жизнь, другой город и тщетные попытки убедить себя, что все это — правильно.       — Просто знаю, что ты откажешься, — тихо произнес эти слова, стараясь держаться как можно спокойнее, но голос сдал на последнем.       — Конечно откажусь! Все, что мне дорого, — здесь, в этом городе, — Леоне широким жестом будто попытался охватить это все, о котором говорил.       Он был возмущен, потому что наверняка до конца не верил в то, что в один прекрасный день я позволю себе довериться интуиции, что, можно сказать, наплюю на наши общие планы на будущее, что сотру в пыль многие данные ему обещания. Наверняка не верил, что мои сначала редкие, а затем все чаще и чаще повторяющиеся вслух мысли станут реальностью.       Леоне был зол. Его руки не находили себе места, прячась то в карманах джинсов, то путаясь в волосах. Мне хотелось, чтоб он ударил меня, чтоб, до боли схватив за плечи, встряхнул и сказал: «Останься, черт тебя дери, мы же хотели… вместе!»       — Возвращайся иногда, — все, что сказал он тогда и очень красноречиво открыл передо мной входную дверь, отрешенно, словно сквозь меня глядя.       Я же вцепился в него взглядом, запоминая напоследок цвет глаз, слегка изогнутую линию губ и упрямый подбородок, бледную кожу и густые, чуть завитые на концах волосы, взывая ко вселенной не дать мне утратить чувство, которое испытывал в те долгие минуты. Не дать забыть.       Сказать, что я обидел его — ничего не сказать. Это было предательство длинною в годы. С каждым разом я все больше осознавал это, выискивая все эти знакомые черты в других, угадывая силуэты в толпе, неистово вколачиваясь ночами в похожие — чушь; совершенно, ни капли не похожие — тела. Я понимал, что он никогда меня не отпустит, и хотел лишь его. Я приезжал, чтобы убедить себя — не забыл, помню. Наши встречи были настоящей панацеей. Интуиция смеялась надо мной, выглядывала из тени и махала мне ручкой после того, как я оставлял солнечный город позади, а вместе с ним и Аббакио... ***       ...Потому, в этот раз я шлю ее ко всем чертям.       — Добро… — музыка ветра над дверью затихает, — пожаловать...       Его волосы аккуратно собраны в низкий пучок. Шоколадный фартук поверх идеально выглаженной белой рубашки, расстегнутой у ворота на две пуговицы. И такие удивленные светлые глаза...       — Когда приехал? — спрашивает Леоне, складывая руки на стойке и все еще растерянно блуждая взглядом по моему лицу.       — Пару часов назад, — спокойно отвечаю я и присаживаясь на высокий стул напротив него.       Мне и правда теперь спокойно. И, кажется, он что-то почувствовал, заметил в ту же секунду, как я появился на пороге.       Аббакио готовит кофе молча, без лишних вопросов. Мои вкусовые предпочтения ему хорошо известны, и это помогает потянуть время, не смотреть на меня, словно он боится услышать дурную весть… или же услышать желанную?       — Значит, Орсо… — коротко кашлянув после затянувшегося молчания, подаю голос первым.       — С ним все в порядке, но он слаб в последнее время, — тут же уточняет Леоне и коротко улыбается, звонко придвинув ко мне чашку с ароматным американо. — Поэтому я теперь здесь.       Я хмыкаю и ловлю все-таки его взгляд.       — Мне нравится, — говорю почти шепотом, с теплотой отмечая, как он украшает собой это полюбившееся мне заведение.       А он подпирает кулаком щеку и очень внимательно изучает меня, словно прислушивается к собственным ощущениям.       — Что? — изобразить невинность выходит с трудом, губы предательски расползаются в улыбке, и приходится сделать поспешный глоток кофе, чтобы спрятаться.       — Ты мне снился пару дней назад. Это так странно, — задумчиво говорит Аббакио. — Во сне все было точно так же, за исключением одного единственного момента. Ты сказал…       — Мое место здесь, — и я отставляю чашку в сторону, собираясь любоваться этой сумасшедшей эмоцией на бледном лице и просить вселенную не дать мне забыть.