Суд длиною в жизнь

За весь прошлый вечер Карл не проронил ни слова. Он шёл весь путь домой будто марионетка, пока Субедар плёлся где-то позади, присматривая за бальзамировщиком, дабы тот не свалился без сознания где-то посередине улицы. Даже дома Наиба одарили молчанием: трясущиеся ноги Карла повели того в его комнату, где он закрылся аж до следующего утра. Он был разочарован? Нет. Полон отвращения? Разве что к самому себе, к тому, насколько низко пало его достоинство, что он позволил себе смолчать и безо всякого сопротивления оказаться в центре распутных развлечений светских дам. Он был... Напуган. Напуган тем, что случилось и что могло бы случиться, если бы не Субедар. Напуган тем, насколько он беспомощен. Неспособный объяснить свои страхи, заложник своих же ярких внутренних эмоций, что каждый раз тайно берут над ним вверх. Для такого человека как Эзоп нужно было лишь время, дабы поставить самого себя на ноги и осмелиться вновь выйти в свет. Но когда тот покинул свою комнату на следующий день, пока на улице уже было далеко за утро, он не встретил Наиба, лишь небольшой клочок бумаги лежал на небольшом деревянном столике при выходе из дома: "Не пытайся найти меня. Я вернусь, когда смогу." "...Вернусь, когда смогу побороть свою слабость перед тобой." — Закончил в уме Субедар, сдерживая дрожь в пальцах, выводя последние буквы на бумаге. Он обещал ему быть рядом. Обещал, что не уйдёт. Но ему нужно время. Столько, сколько потребуется чтобы перебороть свою трусость перед своими же чувствами и эмоциями. Молчание Карла после происшествия в театре оставили неизгладимое впечатление на душе наёмника. Он не только осознал свои же помыслы, но и понял то, что он чертовски боится. Боится доставлять бальзамировщику хлопоты и проблемы, корнем которых является сам Субедар, его статус, работа и быт. В первую очередь наёмник боится себя же. Что его личное отношение к Карлу всё больше контролирует тело и душу, что он попросту перестаёт даже держать язык за зубами, что позволяет себе те мысли, которые даже в низшем свете могут сочесть за что-то из ряда вон выходящего. Нужно ли это Эзопу? Нужно ли это всё человеку, который всю жизнь привык жить сам по себе? Субедар решил, что вряд-ли. Парень собрал себя в руки, открываясь на желание позволить Карлу жить его лучшую жизнь, на которую он заслуживает, поспешно удаляясь из чужого дома. Ему придётся позабыть о вычурности и уюте, возвращаясь к трущобам и жизни, где ты один за себя и все против тебя. Трясущиеся руки опустили лист бумаги обратно на столик, а серебряные глаза уставились куда-то в небытие. Эзоп Карл вновь один. Как он и привык, как он и жил раньше всё это время. Но, он ведь имеет право на то, чтобы сменить своё мнение? Дневной свет пробивался сквозь лёгкую тюль на окнах, освещая гостинную, от чего та даже слегка поблескивала: множество элементов декора в виде статуэток, ваз и фарфора пускали по комнате солнечных зайчиков. Эзоп ещё долго смотрел в окно, осознавая лишь одну вещь с полной уверенностью: последнее, что сделает Субедар - нарушит своё слово. Он обязательно вернётся назад. *** Прошло уже почти с неделю. Субедар не заявлялся ни домой к Езопу, ни на его рабочее место, пропахшее формалином. На мнение наёмника, подобное "избежание" как-то отвлечёт его на другие дела и проблемы, но, как оказалось, в некоторой степени от этого становится только хуже. Наиб потерял часть своей концентрации, что негативно влияло на "рабочий процесс", и, как следствие, его состояние привлекло внимание остальных участников банды. Не то что бы среди них разговоры о личном были чем-то обыденным, но как-никак, они не могли называться друг другу чужими. Вечер. Улицы Бирмингема вновь заполонили рабочие, желающие развлечься где-нибудь на сомнительном, но дешёвом балаганчике, уличные торговцы, зазывалы и просто бедняки, терпеливо ждущие милостыню. Наиб неспешно шёл по тротуару рядом, составляя компанию своим коллегам по цеху Гарри и Уилсону: последний всё не мог упустить шанса провести время "с пользой". — Нужно развеяться. Тебе в первую очередь, Субедар — Бодро проговорил Джейкоб, проверяя время на своих карманных золотых часах — От лица всех нас хочу сказать что в последнее время ты сам не свой. Наёмник вздохнул: хоть он и пытался изо всех сил не выводить своё внутреннее состояние наружу, но, похоже, выходило у него это паршиво. — Не бери в голову, просто неудачные дни. — Мой друг, неудачные дни нужно немедленно перевести в одни из приятных моментов твоей жизни! Мы с мсье Эвансом составим тебе компанию как твои верные коллеги. — Уилсон был заядлым энтузиастом, ну а Гарри просто не имел выбора кроме как кивнуть, соглашаясь. Тройца свернула в один из переулков, остановившись у старой деревянной двери, откуда доносился гул и музыка. Спустившись вниз, мужчины оказались в "Гроте гармоний" - погребке, где распевали непристойные песенки, там собирались члены парламента, университетская профессура и светские щеголи, чтобы насладиться, в первую очередь, обстановкой распущенности. Скабрезности вызывали взрывы хохота, головы представителей знатных семейст, выпившие лишнее, стукались об столы с пустыми стаканами, а непристойный хор голосов, используя жаргонные словечки, требовал налить ещё. — Это лучшее что тебе пришло в голову? — С явным недовольством спросил Субедар, смотря на Уилсона. — Просто позволь себе расслабиться — С никуда не исчезающим оптимизмом ответил мужчина, проталкиваясь сквозь толпу зевак, и остальные последовоали за ним. Каждый взял себе по выпивке: Субедар выбрал для себя лондонский сухой джин с очень гармоничным вкусом и чётким привкусом можжевельника. Разместившись недалеко от центра заведения, всех троих постепенно поглощало лёгкое безумство и распущенность, а голоса вокруг ставали словно белый шум. В такой бурлящей обстановке любой забудет про серую обыденность, тем более будучи опьянённым крепким напитком. Всё сливалось в единую картину, будто превращаясь в единый организм, что затягивает тебя целиком. Как бы наёмник не обманывал самого себя, уверяя что держится крепко, он всё же постепенно терял контроль. Прошло будто мгновение - и он уже наблюдал возле себя местных дам, что кружились вокруг мужчин, заигрывая и заманивая за собой. Уилсон, то и дело что издавая громкий смех от рассказов женщины рядом, обращался к Наибу, потталкивая его окунуться в омут раскрепощенности. Даже Эванс, будучи самим по себе более сдержанным и рассудительным, поддался соблазну, отходя в сторону к групе местных танцовщиц, разглядывая их будто бесценные сокровища. Пытаясь сообразить и сконцентрироваться, Субедар слегка встряхнул головой, наблюдая перед собой девушку, не отличающуюся ничем от обычных горожанок. Цветочница, продавщица "двух букетов за пенни", красивая пышногрудая молодая дама, всегда готовая дать резкий ответ тем, кто попытается подшутить над ней. Одна из рук наёмника тянулась за стопкой джина, пока другая покоилась на чужой талии, сминая пальцами ткань платья. Субедар не помнит, говорили ли они о чем-то и как вообще её звали, но помнит своё состояние: расслабоеное, выпившее, на грани того чтобы потерять всякий контроль. Парень уже успел позабыть о своих коллегах, которые давно нашли себе развлечение, его взгляд метался по образу той женщины, время от времени перескакивая на других, пока его не отрезвил знакомый образ: белая голова, худощавое тело и тёмный костюм. Серце пропустило несколько ударов, глаза заморгали, но, как оказалось, это были лишь визуальные галлюцинации. Наиб понял, что принял за Езопа какую-то девушку, носившую светлую тканевую шляпку и отдаленно напоминая пьяному уму знакомый образ. Состояние Субедара вновь вернулось в прежнее русло, он вновь понимал что просто-напросто бегает от "проблемы" как наивный трусливый мальчишка. Нужен был разговор. Встреча. Возможность увидеть его вновь. Нужен был ОН. Наёмник тут же окинул взглядом женщину, отдернув от неё руку, будто его застали за изменой. Направляясь к выходу, той, прижмурившись, заприметил Эванса, что во всю влился в местный колорит, расседая на деревянном стуле с гордо поднятной головой, выслушивая дамочек, стоявших по сторонам от него. Коснувшись плеча мужчины, Наиб наклонился к нему, говоря слегка несвязно из-за количества выпившего джина: — Я должен идти. Передай мою благодарность Уилсону. — Уже? — Удивлённо спросил Гарри, окидывая Субедара пьяным взглядом. — Надеюсь, тебе помогло подобное времяпровождение? — Ещё как — Многозначительно усмехнулся парень, постукивая того по плечу в знак прощания, после чего мигом вышел на улицу. Снаружи уже было далеко за вечер. Кроме бедняков, оселившихся в узких проулках, на улице не было ни души. Шаги наёмника нарушали гробовую тишину, пока он неспешно, но уверенно направлялся на знакомый адрес, по пути успев даже покурить. Тело слегка шаталось, пальцы предательски дрожали, поднося к губам сигарету: то ли от алкоголя, то ли от нервов. Субедар понятия не имел, что сделает, что скажет, как будет себя вести, он лишь имел чёткую цель: увидеть Карла. Усмирить своих внутренних демонов, убедить себя, что вот-вот всё станет хорошо. Оказавшись перед лестницей знакомого дома, Субедар тяжело вздохнул, его разум от осознания происходящего трезвел с каждой секундой. Медленно шагая по деревянной лестнице, что издавала предательский скрип, парень оказался прямо напротив входной двери, но рука никак не поднималаст постучаться. Дыхание вмиг перехватило: что он вообще сейчас делает? Может уйти? Убежать? Не попадаться ему на глаза? Нет, ему нужен Эзоп. Здесь и сейчас, и неважно если бальзамировщик его не примет, он хотя бы сознательно увидит его в последний раз. ...Не примет? Нет, этого не может быть, не должно быть. Остатки алкоголя и путаные размышления ударили в голову, от чего Наиб цокнул, запустив пальцы в волосы, слегка растрепав их, после чего тот резко упёрся ладонями по бокам двери, испепеляя её взглядом, будто надеясь что она откроется сама по себе. Был слышен тяжёлый скрип от подобного движения, а после приглушённые шаги и звук открывающегося дверного замка. Перед ним был он, Эзоп Карл собственной персоной, в полурастегнутой белой рубашке, что слегка оголяла его шею и часть ключиц, правда был он сейчас без своей маски на лице. Но он всё равно выглядел... По другому. Подняв взгляд, Субедар заметил его обычную причёску в виде короткого низкого хвостика сзади, но передние локоны его волос, которые обычно спадали на лицо, было прилизаны назад. Карл будто стал более... Утончённым. В его открытом лице лучше просматривались аристократические черты: пронзительный взгляд серых глаз, узкая линия светлых бровей, аккуратные скулы, острый подбородок и тонкие губы. Эзоп окинул взглядом Субедара, нависающего над дверным проёмом, на его лице не дрогнула ни одна мышца, а взгляд было невозможно прочитать. О чём он подумал, что он чувствует, что сейчас скажет? Наёмник внимательно смотрел на бальзамировщика, тяжело дыша, слегка приоткрыв рот, пытаясь подобрать какие-то слова. — Ты... Изменился. — Слегка хриплым голосом тихо проговорил Субедар, не сводя взгляда с парня. — Тебя не было всего лишь неделю. — Я знаю, я... — Наёмник сделал паузу, после чего продолжил: — Я так больше не могу. Я просто чертовски боюсь тебя. Потому что ты сводишь меня с ума. Карл выдохнул, слегка сведя брови к переносице, уставившись на парня. Чуствуя легкий, но заметный перегар, тот понемногу начал догадываться, в чём дело. — Ты пил? — Да. Пытался отвлечься. — Получилось? — Нет. Как видишь, нет. — Субедар сделал небольшой шаг в сторону Эзопа. — Прошу, дай мне войти. Бальзамировщик молча сделал шаг в сторону, пропуская того внутрь. Наиб, войдя в дом, тут же прикрыл за собой дверь, упёршись на неё спиной, держа руки за собой и прикрыв глаза, опустив голову вниз. Сейчас он чувствовал себя провинившимся ребёнком, который вот-вот получит выговор. Но Карл молчал. — Ты ничего не скажешь мне? Не прочтёшь нотацию о том что я ушёл? — Ты обещал, что будешь рядом. — Я почти что нарушил слово. — Наиб поднял взгляд на светловолосого — Я поддался своему эгоизму, решив, что без такого сброда как я тебе будет лучше. — Но ты здесь. — Да. Я здесь. — Повторил наёмник, отойдя от двери, подходя ближе к Карлу, остановившись буквально в нескольких сантиметрах от него. — Потому что я не могу без тебя. Но ответь мне, Эзоп, нужен ли тебе я? — Его руки потянулись к чужой талии, но вмиг замерли, будто вот-вот коснутся хрупкого хрусталя. При всём своём желании Субедар не мог позволить себе допустить ту же ошибку вновь, пересекая личные границы человека, для которого они имеют большое значение. — Я не знаю, что за чёрт происходит между нами, но точно знаю, что больше не собираюсь решать всё один. Карл слегка опустил взгляд, своими тонкими пальцами касаясь кистей рук наёмника, аккуратно пробираясь под рукава рубашки, тем самым молча давая разрешение на то, дабы тот завершил начатое. — Я думал, ты и так знаешь ответ. — Мне нужно было подтверждение. — Почти шёпотом ответил Наиб, обхватывая ладонями талию бальзамировщика, слегка прижимая её ближе к себе. Эзоп же поднял лицо, рассматривая Субедара вблизи: более грубые черты лица контрастировали с внешностью Карла. Тонкие локоны каштановых волос слегка спадали на лицо, густые тёмные брови были сведены к середине, а сосредоточеный взгляд зелёных глаз заставлял содрогнуться. Наёмник оказался в растерянности: что стоит сейчас вообще сделать? Что стоит говорить? Сказать всё или не сказать ни слова? Решив попросту поддаться своим личным ощущениям, тот слегка склонил голову, обжигая своим горячим дыханием белоснежную кожу. Не встретив сопротивления и ощущая то, как чужие пальцы неспешно перебирают рукава его рубашки, торчащей из-под пальто. Субедар с непривычной для себя лёгкостью и нежностью коснулся губами кожи на скулах бальзамировщика, оставляя за собой невесомый поцелуй, неспешно смещаясь ниже к зоне шеи, параллельно вдыхая запах, смешивающий в себе нотки спирта и лёгкий аромат туалетной воды с фиалковым корнем. Карл же практически не шевелился: прикрыв глаза, тот позволял Наибу касаться тех мест, которые не были доступны никому более, слегка наклоняя голову в ответ на его действия. Внутри себя он наслаждался ощущениями, даже не смотря на то, что совершенно не считал себя тактильным человеком. Сейчас оба учились тому, чтобы поддаться своим желаниям, чтобы слышать самих себя. Одна из рук Эзопа потянулась к лицу Субедара, касаясь его щеки, аккуратно проводя пальцами по старых царапинах, после чего обхватывая чужую шею, паралельно зарываясь в каштановые волосы. Ощутив это, наёмник томно выдохнул, слегка отведя лицо назад, вновь смотря на парня: — Я не могу позволить себе зайти дальше. Я боюсь навредить тебе. — Вредит мне только твой страх. Субедар слегка удивился: что только ему стоило пройти, чтобы сейчас лицезреть перед собой Эзопа, готового открыться ему телом и душой. Чем он заслужил на подобное? Карл же неспешно взял парня за галстук, притягивая к себе и останавливая, когда тот оказывается в милиметрах от его лица. Выражение Эзопа всё такое же невозмутимое, но зрачки предательски бегают из стороны в сторону, а на щеках постепенно появляется румянец. Наиб, понимая что сейчас сдерживать себя попросту нет смысла и желания, скинул с себя своё пальто прямо на пол, вмиг обхватив бальзамировщика и заключив в поцелуй, одной рукой вновь крепко сжимая талию, а другую заведя тому за затылок, прижимая ближе к себе. Он ждал этой возможности неприличное количество времени, даже тогда, когда и не подозревал о том, что это вообще возможно. Карл же, выпрямляясь в спине, и сам ответил на поцелуй, слегка сведя брови и привыкая к подобному близкому контакту. Не сказать что ему было отвратительно, вовсе нет, даже наоборот. Скорее, непривычно. Сейчас до него доходило осознание того, что это за чувство и что его возможно выразить подобным действием, когда не находится подходящих слов. Через некоторое время оба отстранилась друг от друга, тяжело дыша, пытаясь вдохнуть побольше воздуха в лёгкие. Субедар всматривался то в глаза Эзопа, то в его опухшие от поцелуя губы, проводя по ним большим пальцем: — Ты невероятен. Карл промолчал, всё ещё пытаясь отдышаться, после чего уткнулся Наибу в шею, паралельно с этим касаясь пуговиц его жилетки, расстёгивая одну за другой: — Я хочу больше. — Тихо и, на удивление, уверенно произнёс тот — Пожалуйста... — Ты уверен что знаешь, о чём просишь? — Так же тихо спросил Субедар, скидывая с себя жилет и галстук. Было глупо спрашивать, ведь ответ был очевиден. — ...Уверен. — Бальзамировщик схватился за рубашку на плечах наёмника, будто тот был последней надеждой. Был тем, чего он жаждал сейчас больше всего. Они зашли слишком далеко, так смысл сдерживаться? — Я рад это слышать, Карл — Субедар усмехнулся, вновь втянув того в уже более уверенный поцелуй, неспешно подводя его к масивному дивану позади, что был украшен плотной изумрудной оббивкой и деревянной резьбой. Придерживая Эзопа, он положил его на диван, после чего остранился чтобы снять с себя рубашку, оголяя верхнюю часть тела. Теперь Карл мог лицезреть перед собой подтянутое тело наёмника, усеянное шрамами, старыми ранами и прочими царапинами, почти каждая из которых напоминает о хождении на грани жизни и смерти. Вновь склонившись над парнем, Наиб поддел его рубашку, запуская ладонь внутрь и проводя своими шероховатыми пальцами по нежной коже, которую обошли стороной шрамы и незатягивающиеся раны. Эзоп немного приподнялся, упёршись на локти и наблюдая за движениями наёмника, пока его дыхание учащалось с каждой минутой, а грудь вздымалась вверх-вниз. Тот приоткрыл губы, будто желая что-то сказать, но лишь безмолвно вздохнул, после всё же тихо произнеся заветные слова, от которых Субедар был готов на всё в этом жизни: — Я люблю тебя. — Я тоже без ума от тебя.