4.
6 марта 2020 г., 01:09
Мягкий матрас под телом кажется чем-то таким царским, роскошным. Просто предел мечтаний. Омега обнимает мягкую подушку и только жмурится, когда в комнату забирается свет фонарика.
— Двигайся. Тебе вчера просто повезло, что я не спал.
Тэхён недовольно что-то фырчит и старательно делает вид, что спит. Ему не страшно будет прижаться к Чонгуку, ведь омега привык спать не один: когда приходилось прятаться от обстрелов, они могли и втроём с другими альфами и омегами спать на одном маленьком матрасе. Тогда было не страшно, ведь все думали больше о тепле, чем о том, что неприличного может случиться.
— Ким Тэхён, не наглей, а то спать на земле будешь, — альфа хмурится и двигает лёгкое тело мальчишки сам. Совсем немного, чтобы он не упал, — и ты не спишь. Я знаю.
Но все же Чонгук заботливо укрывает его одеялом.
— Не боишься спать со мной вместе?
— Нет. И не с такими спал, — он пожимает плечами.
— Что ты имеешь ввиду? — Чон хмурится и осторожно приобнимает омежку. Тот все же раскрывает веки и сталкивается взглядом с альфой.
— Когда… Когда в городе стреляли и удавалось спрятаться и найти матрас или ещё какую-нибудь более-менее мягкую поверхность… Мы просто грелись друг об друга. Это было главным: не замёрзнуть и не попасть под пулю или руку солдата. Правда, далеко не у всех получалось.
Голос омеги становится тише. Он до сих пор не может понять и принять то, что его друзей забрали пули и другие солдаты. Чонгук вздыхает. Конечно, он здесь в теплой палатке с постоянным доступом к воде и еде. Это совсем не сравнится с тем, через что прошел Тэхён, но все же альфа понимает, что значит потерять кого-то дорогого в эти времена.
— Почему ты тут? Тоже убивать нравится? — Тэхён поднимает взгляд. В его глазах читается какое-то особое презрение к парню, но вместе с тем слезы тоже блестят.
— Потому что забрали, Тэ. Я не хочу убивать.
— Но ты это делаешь, — он рычит на альфу.
— Иногда. Но чаще я помогаю таким, как ты.
Чонгук мягко гладит омежку по волосам и немного расслабляет.
— А потом отпускаешь? — он прикрывает веки, сдавшись ласковым прикосновениям.
— Потом отпускаю, — Чон понимает, что Тэхён сдается перед альфой и остается беззащитным, держась только на доверии.
— И меня отпустишь?
— Нет.
Чонгук мягко продолжает гладить парня по волосам и тянется к его губам своими. Тэхён зевает и не даёт поцелую случиться.
— Хорошо. Заберешь меня в свою Америку, будем жить вместе, заведем собаку, детей, посадим дом, построим дерево. Какие там ещё существуют утопичные пункты для счастья?
Омега закутывается в одеяло сильнее.
— Именно, малыш, все то, что ты сказал. Какую собачку ты хочешь?
Он улыбается и поглаживает Тэхёна по волосам. Тот не может удержать свой внезапный порыв нежности и прижимается ближе к Чонгуку, чуть ли не забросив ногу на его бедро.
— Небольшую и пушистую, — он улыбается и смотрит в глаза альфы, — вроде померанского шпица. Такая была у одной милой женщины, которая кормила нас первое время, пока сама не умерла. Ее убили солдаты, потому что она отказалась отдавать им запас консервов, который был у нее в магазинчике.
Тэхён шмыгает носиком и невольно утыкается лицом в изгиб шеи альфы. Чонгук гладит его спинку и прижимает к себе ближе. Кажется, он знает, кто сделал это, но ему так стыдно.
Омега вздрагивает, услышав резко усилившийся шум, который до того доносился в палатку лишь тихим, даже немного убаюкивающим, шумом низких голосов.
— Тише. У них просто там костер и алкоголь. Не бойся.
Чонгук прижимает к себе Тэхёна ещё ближе, зная, как тому страшно от громких звуков.
— Все в порядке. Хочешь, я успокою этих придурков?
Но уже в следующее мгновение со стороны места вечерних развлечений слышится гневное:
— Хватит ржать, как кони, придурки. Нормальные люди уже спят.
И сквозь маленькую щелку в ткани палатки Тэхён видит, как парень, который укрывал его пледом и делал чай, вплетается пальцами в растрепанные волосы другого парня, чья голова на его груди, а сам устраивается головой на коленях Намджуна. Ким не понимает, как и почему это все происходит, ведь у Намджуна есть свой омега. Неужели тут принято вот так делиться своими альфами? Но Тэхён не хочет, чтобы кто-либо ещё лежал на коленях Чонгука. Не то, чтобы он ревновал, но это все равно несправедливо!
И как же сильно омежке льстит то, что альфа смог бы ради него сделать что-нибудь такое.
— Отдохни, малыш. Завтра вставать рано.
Тэхён кивает и устраивается щекой на груди старшего, вслушиваясь в стук сердца, так идеально совпадающий с его собственным, что сливается в единую мелодию, которая служит омежке колыбельной.
