Звёзды в море ран

— Сходи помоги своему любовнику. Тэхён слышит этот озлобленный голос из уст Джина. Того омеги, который прежде казался ему самым добрым и приятным человеком во всем лагере. — Он мне не любовник, — тихо бормочет мальчик и виновато отводит взгляд. — Завались, — огрызается Джин. Но в следующее мгновение вновь превращается в самого нежного омегу в отношении к своему парню и продолжает обрабатывать раны Намджуну, заботливо зацеловывая боль. Тэхён вздрагивает от грубого голоса. Неужели он тогда так сильно ошибся, когда решил, что в этом маленьком обществе, сформировавшемся в палаточном городке, нет места таким ссорам. С другой стороны омежка определённо находит запредельно героическим и благородным поступок Намджуна, который ради своего омеги не побоялся пойти против другого альфы, стоящего выше в армейской иерархии. Но он все же повинуется и идёт к Чонгуку. Тот тоже утирает кровавые капли небольшим клочком ваты. Тэхён вздыхает и быстро оказывается рядом. Для надёжности смачивает ещё и в спирту. — Будет чуть-чуть больно, — он понимает, что, наверное, это глупо звучит для солдата, прошедшего даже через пули. Но Чонгук все же немного шипит, хоть и улыбается.Тэхён хмурится. — Тебе правда больно? Кончиками пальцев омега касается лба мужчины над разбитой бровью. Альфа тихо выдыхает, а уголки его губ теряют улыбку. Нежные пальчики ведь такие бережные и теплые. Чон определённо отвык от такой ласки. — Да. От того, что ты не станешь разделять моих чувств. — Что? — омега нервно сглатывает и смотрит на мужчину. Невольно стекает ладонью к его щеке, когда альфа наклоняет голову. — Ты мой истинный. Тэхен отдергивается. Чонгук вздыхает и приподнимает рукав рубашки. На запястье альфы графично вытатуированно: «0:00». Такую же Тэхён видел у Намджуна, но у него на бицепсе и другим шрифтом. Конечно, омежка знает, что отсчитывает этот «таймер» буквально впечатанный в тело. — Он остановился, когда я увидел тебя, — признается альфа. Тэхён поджимает губы. Омега растерянно смотрит, не зная, как отреагировать. Он лишь ощущает ладони альфы на своей талии, так нагло пробравшиеся под чужую рубашку. — Ты ничего не чувствуешь? Мальчик напрягается всем телом. — Я-я не знаю… Тэхён чуть ли не скулит. Ему так страшно. Он старался себя уберечь от картин жестокого Чонгука, но все равно видел, как тот оставлял удары другому парню. Поэтому сейчас не решается дёргнуться. — Мне просто страшно, — тихо признается мальчишка. Он слышит тихий вздох, полный разочарования, наверное, в себе. В следующее мгновение теплые руки уходят от холодного тела. Чонгук просто протягивает мальчишке раскрытую ладонь. Тот несмело вкладывает свою ручку в руку альфы, позволяя ему окутать продрогнувшие пальцы объятиями своих. — Ты совсем замёрз, Тэ. Идём, тебе нужно согреться. Альфа ободряюще улыбается и порывается встать, но младший давит свободной рукой на его плечо. Тэхён определённо ценит то, что Чонгук позволяет ему этот небольшой контроль над ним. Омега улыбается и заклеивает заботливо ранку пластырем. — Спасибо. Чон заражается очаровательной омежьей улыбкой и осторожно переплетает их пальцы, но не сжимает слишком сильно, чтобы в случае чего дать омеге возможность выбраться из хватки. Он совершенно точно не хочет вновь пугать мальчишку. Их историю нельзя превращать в кошмар о невзаимной любви. — Хочешь в теплый душ снова или чай? Тэхён на несколько мгновений замирает, раздумывая, но приходит к выводу о том, что горячая вода наверняка на вес золота в таких условиях, так что решает, что сможет удовлетворить потребность в тепле чаем и, возможно, одеялом. — Чай, наверное. Но сейчас Чонгук ведёт мальчику не в сторону большой палатки, где обычно обитает Джин вместе с вкусной едой и теплой печкой, а куда-то в другую сторону, ближе к окраине палаточного городка. Там, где Тэхён ещё не бывал, но где определённо ещё уютнее. Кажется, будто это местечко обустраивали несколько омег. В каждой детали есть нечто уютное — тут даже на небольшом столике подставки под кружки украшены вязаным кружевом. Деревья обнимают небольшую полянку, прячут ее от человеческих глаз. — Чимин-а, — окликает альфа. На его голос тут же отзывается парень, которого до того Тэхён не заметил, ведь он находился в палатке, тоже любовно украшенной какими-то гирляндами или ещё чем-то таким. Ещё один кореец, — можешь организовать чай и плед, пожалуйста? Тот кивает и улыбается. — Сколько ещё здесь корейцев? — все же не сдерживает зудящий вопрос мальчишка. По его коже гуляет ветер, разгоняя мурашки. Поэтому сначала Чимин кутает плечи новичка в теплый плед, — спасибо. — Ещё один. Нас тут всего шестеро, включая тебя. И всего два альфы. Тэхён замечает, что улыбка пропадает с лица Чонгука. — Развели курятник, — он тут же сменяется в лице и хмурится. Отпускает руку омежки и усаживает его на брёвнышко у места, где обычно горит огонь, судя по кучке пепла. Омега тянет плед на себя сильнее, словно стараясь защититься от нахлынувшей на мужчину агрессии. Он и не подозревает, что за этим скрывается отчаянная попытка вновь забыть, не вспоминать и приглушить тоску по сослуживцу. — Не всем омегам нужны альфы. Мы прекрасно и без этого справляемся. Чимин фыркает, но в то же время заботливо поправляет плед на плечах другого омежки и отдает ему теплую чашку с чаем. — Конечно, вы во всем лагере самые самодостаточные, — но с этим Чонгук определенно не язвит. Так слышит это Тэхён и решает позже спросить о том, что именно это значило. — Даже не сомневаюсь. Не буду рушить вашу романтическую обстановку. Обними его, Гуки, а то совсем замёрзнет. Чимин с улыбкой подмигивает и спешит скрыться с поля зрения. Альфа провожает его взглядом. — Можно ведь? Чонгук устраивается рядом. Вместо ответа омежка просто наклоняется немного назад и падает в объятия старшего, даёт ему устроить теплые руки на животе. — Здесь чертовски красивые рассветы. Можем прийти, если захочешь. Осторожно Чонгук зарывается носом в растрепанные волосы и втягивает запах омеги. Сладкие яблоки. Просто идеальное сочетание вместе с его корицей. — Хочу. Тэхён укладывает ладонь, согретую чашкой, на руку Чонгука. Ему так хочется верить в то, что потом у них будет возможность встречать рассветы вместе, не боясь звенящих над головами пуль.