Давным-давно, в далекой галактике, две равно уважаемых...

Сцена первая. Прекрасная Галактика, безумная Галактика На сцене — бескрайние просторы холодного космоса. Под потолком с тихим скрипом крутится звезда из фанеры на тросике, на скрытой в тени задней стене мягко мерцают светодиоды. На самом краю сцены, свесив ноги, сидят призраки. — Две равно уважаемых… — Начинает призрак Оби — Вана Кеноби, прокашлявшись, но призрак магистра Йоды не дает ему закончить. — Не уважаемых, не равно. Кто такие? Сражение за что, и в чем конфликт, м? — Когда-то было понятно, но я потерял нить повествования, когда умер, — призрак Квай-Гон Джинна задумчиво трет подбородок. — О старцы, ваша память уж не та. Лея Органа, моя прекрасная дочь, снова возглавила сопротивление против галактических деспотов, что жаждут покорить едва воспрянувшую духом Республику. — Не очень-то воспряла, не простояв и половины века, — послышался глухой надтреснутый голос. То Император Палпатин злорадствовал под черным капюшоном. — Вина чья ж в том, м? — Да, было дело, я не спорю, — Император поднимает руки в примирительном жесте, — Повеселился знатно я тогда. Но к нынешнему балагану не причастен — то Вейдера дурная кровь, и с той, и со второй сторон причем. Призрак Энакина Скайуокера мечтательно глядит в озаренный светодиодами потолок, всем своим видом отказываясь комментировать дерзкое, но правдивое высказывание. Из-за кулис стремительно, словно из гиперпространства, появляются истребители и военные крейсеры. Зал освещают вспышки красного и зеленого света, сопровождаемые пиротехническим грохотом. Сцена заполняется подтанцовкой, облаченной в белые доспехи штурмовиков и куртки бойцов сопротивления. Играет тревожная музыка, происходит хореографический хаос, должный символизировать пламенную битву. — Довольно! — В центр выходит Квай-Гон и гневно разводит руками, — Ваш галдеж так сотрясает потоки силы, что мой вечный покой превращается в сущий кошмар! Увы, смертные не слышат призрака, а потому его призыв остается проигнорирован. Среди сражающихся лавирует генерал Хакс, гордый и прямой, как доска. Он сталкивается нос к носу с доблестным пилотом сопротивления По Дэмероном. — Какая встреча, генерал! — Дэмерон отвешивает изящный, но явно издевательский поклон. — Хорошо ли себя чувствует ваша матушка? — Ваши низкопробные шуточки по поводу моей матушки уже порядком всем приелись, — генерал гордо вздергивает нос, — Рекомендую обратить свое сомнительное остроумие против матушки, скажем, Кайло Рена. И убедитесь, что Лея Органа будет поблизости, она оценит юмор. Смерив друг друга презрительными взглядами, генерал и пилот растворяются в толпе. Призраки меланхолично болтают свешенными с края сцены ногами в такт торжественной музыке. Призрак Квай-Гона патетично взмахивает руками и начинает петь. О ты, далекий звездочет Чей взгляд на небо упадет Гадаешь, есть ли жизнь средь звезд? Ответ не так уж прост! Чудес Галактика полна Миры, народы, города Не хватит жизни все узреть Ведь жизнь здесь коротка. За веком век Идет война Все время, за одной одна И кто запомнил, кто и с кем — Тому моя хвала! Ведь это войны, сплошные войны Кто с кем, зачем и почему Не интересно никому Зачем продумывать конфликт Когда устроить можно взрыв Доволен зритель, стар и мал И спецэффектов карнавал! Ведь это войны… Бойцы сопротивления и штурмовики красиво выстраиваются в шахматном порядке, из танца совсем пропадают элементы боя, остается чистая хореография. Квай-Гон вдохновенно, яростно мечется по сцене. Призрак магистра Йоды с сомнением качает головой. — Помнит ли юный джедай, как франшиза называется наша? На ленту другую в раз следующий пойти не проще ли, м? Сцена вторая. Ученье — тьма Сцена оформлена в красных тонах, из прожекторов льется красный же свет. Прелестная роза Первого Ордена, невинная не-дева Кайло Рен задумчиво разглядывает оплавленный покореженный шлем. — Увы, бедный Вейдер… — Оставь, внучек, мы не в той пьесе. Это, надо сказать, и не пьеса даже, а абсурдистская оперетта. — Дед, я давно хотел спросить… — Ах, твой учитель идет! Не хочу попадаться ему на глаза. Призрак отца Люка прячется меж бордовых занавесок. Играет задорная музыка, на сцену выходит верховный лидер Сноук в окружении орденских офицеров. Сноук смотрится в большое зеркало, одергивает парчовый халат, кокетливо поправляет лысину. Продолжая крутиться вокруг зеркала, Сноук начинает петь. Знаешь, в твои годы я искусней был чем ты В деле покоренья темной стороны. Не поведя бровями, армии косил Молниями силы… (Энакин осторожно выглядывает из-за занавески, скептически приподняв бровь: — Да ладно? Палпатин такое пропустил?) О, ученик Надежды мои Уж даже и не знаю Оправдаешь ли ты? О, где же весь тот дедовский потенциал? (Энакин смущенно ковыряет пол носком сапога) Хор офицеров: Пусть обратно к маме Лишь вперед ногами Некому душить Будет нас почем зря! Кайло вскидывает руку, один из офицеров хватается за горло. Энакин вытирает слезы умиления. — Мой мальчик! Взмахнув полами халата, Сноук исчезает в занавесках, что скрывают боковую стену сцены. Офицеры, сбившись в плотную кучку, удаляются за ним. Призрак Энакина выдыхает с облегчением и садится на табурет в центре сцены. — Ну и пижон, — качает головой Энакин, — Пусть старый Сидиус и попортил мне жизнь, но у него хотя бы был стиль. Милый внук, на твоем месте я не стал бы ждать двадцать лет, прежде чем сбросить его в ближайший реактор. Кайло Рен, подумав, усаживается рядом с ним прямо на пол. Какое-то время он крутит в руках старый дедовский шлем. — Так вот, дед, я давно хотел спросить… — Что такое, мое чудесное темное отродье? — Как так вышло, что ты пал на темную сторону? — О, — Энакин мечтательно улыбается, — Множество было причин, но средь них, несомненно, главная — звездноглазая Падме, твоя бабка. Она была прекрасна, словно ангел. — Дед? — А? — Что такое «ангел»? — О. Ну… Знаешь, не важно. Сцена третья. Предчувствие глубины характеров. Нижний уровень сцены представляет из себя эдакий технический беспорядок. К боковой стене сцены небрежно привалился х-винг из картона, катаются туда-сюда дроиды — астромеханики на тросах. На ступенях в центре штопает куртку бывший штурмовик, а ныне преданный боец сопротивления Финн. На сцену выходит генерал Лея Органа, плечи ее расправлены, а подбородок гордо вздернут. — Финн! — Да, мой генерал? — Опять сцепились? Каковы потери? — Несколько рук, пара ушей. Благо, кибернетических протезов на всех хватает. — А что наш молодой джедай? Ты видел Рей? — Нет, генерал, ее я точно там не видел. Быть может, она с вашим братом? — Не думаю. Мой брат ушел от мирской суеты, облачился в нищенское рубище и никому не отворяет дверь в свою отшельническую келью. А падаванов брать и вовсе не намерен. Джедаев кроме Рей нам не видать, будь добр, разыщи нашу надежду. Лея удаляется, а Финн только пожимает плечами. — Не думал я, самовольно увольняясь из штурмовиков, что роли интересней не найдется в сопротивлении, чем бегать всюду за джедайкой. Сцену стремительно пересекает экзотическая черноволосая красавица. Финн радостно вскидывается. — Роуз! — Финн подбегает к девушке, порывисто хватает ее за локоть. — Скажи, ты не видела Рей? Подозрительная заинтересованность на лице девушки сменяется выражением скуки. — Нет, — коротко бросает она, взмахивает черными волосами и удаляется. Внимательный зритель позже сможет разглядеть ее в рядах подтанцовки. Очень внимательный зритель. Бывший штурмовик Финн разочарованно всплескивает руками. На другом конце сцены появляется ясноокая Рей, предпоследний джедай. — Рей! Неужели! Тебя все ищут. И я, и генерал Органа… — Ах, Финн… Я слушала потоки Силы и… — О силе, кстати говоря. Рей не очень внимательна к словам Финна. Повинуясь лирической музыке, она взбегает по ступеням, кружится на месте несколько раз и поет. Та Сила, что во мне Огнем теперь горит И словно мироздание Со мною говорит. Росла среди песков Безвестной сиротой Происхождение подобное Сулит Путь героя… Славы и сражений Сотню приключений Ошибки и везенье! На верхнем уровне сцены появляются штурмовики, создающие видимость повседневной суеты, и Кайло Рен. Изящными взмахами светового меча Кайло Рен крушит декорации в романтическом приступе ярости, что должно свидетельствовать о тонкости его душевной организации. Штурмовики забиваются в угол, Кайло поет. И пусть уж тридцать лет В душе шестнадцать мне Мой буйный нрав ведет меня К победе в сей войне Повержен будет враг Учитель мой мудак И все ж мое наследие… Стоит быть осторожней Сердцу тревожно Вейдер скверно кончил Что судьба пророчит? Вместе: Знаю, пусть все это было, пусть все это снова Верю, кто смотреть то станет, если Старые сюжеты, что за поворотом Должно быть неизвестно Верю, танцевать на граблях здесь никто не будет Путь пройду я новый Верю… Палпатин, выглядывая из-за занавеса, потирает ладони: — Ну и зря.