Давным-давно, в далекой галактике, две равно уважаемых...

Сцена двадцать вторая. Нет повести печальнее на свете, чем повесть о проебанном сюжете Загадочная Планета Эксегол, тронная пещера. Пещера содержит в себе, собственно, трон, а также восседающего на нем императора Палпатина. Под потолком парят на тросах картонный х-винг и стардестройер из лего на десять тысяч деталей. Слева выходят Рей, предпоследний джедай, и Кайло Рен, он же Бен Соло. Они готовы к бою. Навстречу им выходят вооруженные фигуры в черных шлемах. — А это еще кто такие? — Это рыцари Рен. — Как ты? — Ну. — А кто они? — Ох… Это было важно, наверное, но они как-то потерялись по ходу действия, так что… — Ах. Пустое. Зато не зря запасную пачку пиздюлей взяла. И очень кстати, что Лея так и не уговорила тебя выбросить меч, к слову. — Это вообще нормально, что когда ты такая воинственная, у меня… — Не сейчас. Вот после — обязательно. Можно даже прямо здесь. Начинается битва на мечах. Зал рукоплещет, боевой хореограф в партере утирает скупую слезу. Он поставил свою лучшую драку, и теперь остается только уйти на пенсию, ибо ничего более совершенного ему уже не создать. Люди в шлемах повержены. Рей и Кайло Рен оборачиваются к Палпатину, всем своим видом демонстрируя намерение наделать в нем дыр. Палпатин ухмыляется (правда, из-под капюшона не очень видно). — А. Великая Диада Силы! — Э… Что? — Силы. Диада. Внученька, ты глухая? — Нахрена родня такая, лучше буду сиротой, — про себя вздыхает Рей, — Что за диада? — Наверное, это объяснение. Ну, знаешь, вот так мы и виделись. Так романтично… — О, не только! — Важно говорит Палпатин. — Это очень, очень интересная концепция… Но я вам ничего не расскажу. Из ситхского паскудства характера. Материализуются призраки. Они негодуют. — Палпатин, курва ты жареная! Ну и место ты выбрал, никак через помехи в Силе не вылезти. — Винду раздраженно отряхивает джедайскую робу. — И тем не менее, вот они вы. — Кривится Палпатин. — Ну и хорошо. Вейдер, гляди! Император взмахивает рукой, и Бен Соло, он же Кайло Рен, с грохотом исчезает в оркестровой яме. — Ну что, сожрал, Скайуокер? Все, хана твоему наследству. Энакин оседает на колени и вцепляется руками в волосы. Оби-Ван опускается рядом с ним и сочувственно приобнимает за плечи. Йода подходит к краю пропасти и задумчиво хмыкает. Неожиданно на верхней площадке появляется Финн. Он заламывает руки и поет: Финн: Как мне сказать, Как ей сказать? Она посмотрит мне в глаза Как мне сказать? Что любовь ее мертва, что все счастье в прошлом лишь Что не осталось ничего Кроме таких себе друзей…? — Финн, ты, мать твою, издеваешься? — Но в партитуре есть песня о том, что я не знаю, как сказать тебе… — Финн, я все видела. — Но это красивая песня! — Финн, некоторые вещи совершенно лишние для истории, даже если тебе они нравятся, понимаешь? — Ладно. Кстати, Рей. Тут такое дело… Я, вроде как, чувствителен к Силе. — Финн, ты меня вообще слушаешь? Что я только что сказала о вещах, лишних для истории? Финн понуро уходит. Рей в бешенстве. Меч в ее руках трясется, ноздри гневно раздуваются. Она решительно идет на новоявленного деда, но ее перехватывает Квай-Гон. — Постой, девочка, не поступай необдуманно. Эй, вы! Взгляните-ка на трон! — Ебическая Сила… — Винду! — Простите. Рей выдергивает руку и пытается продолжить рывок мести. Палпатин подначивает ее. — Давай, давай. Воткни в меня свой меч по самую рукоять, и откроешь себе такие горизонты! — Да что ты несешь?! — Рей, стой где стоишь! Или тебя тоже затянет! Вот этого он и добивается. Рей порывисто оборачивается. — Да о чем вы? — Глянь, что у него под задом. Это не трон. Палпатин нервно ерзает. И, надо сказать, это у него не очень-то выходит. Его движения вообще подозрительно скованы. — Как подобная черная дыра вообще может существовать? Вот, почему все так перекосило, понимаете! — Дыра то черная сюжетная. Как угораздило тебя, Палпатин, задом на нее угодить неуемным своим, м? — Только подумайте! Прямо сейчас его ситхский зад растянут в бесконечно длинную тонкую нить из-за огромной гравитации испорченного сюжета. — Как думаете, это больно? Император издает яростный, но в то же время какой-то беспомощный рык. Он вскидывает руку, и с его пальцев бьет молния, нацеленная в картонный х-винг, однако улетает она в металлическую арматуру под потолком. Палпатин медленно выдыхает и смотрит прямо на Рей. Призраки встают вокруг девушки. — Послушай, девочка. Не бойся его. Мы будем с тобой. — Да. Мы все дадим тебе свою Силу. — Луминару позвали? Энакин, где твоя девчонка, Асока? Энакин, хватит ныть. Жаль парнишку, но у нас тут, как бы… — Я ведь думал, что это было дело всей моей жизни! Я его убил, и поэтому жил и умер не зря. А теперь моя история испорчена, а мое драгоценное темное отродье… У него ведь были глаза Падме. — Значит подотри сопли и помоги. Рей, просто скажи «пребудьте со мной» и… — Нет. — Рей? Рей стоит, опустив плечи. Она с грустной улыбкой заглядывает в лица джедаев прошлого и качает головой. Рей: Пусть история моя Покатилась под откос И в любви мне отказали И чужой вручили меч Но теперь я не боюсь Встретить свою смерть лицом Не отдам я свое право Испытание пройти Сама, как нормальный герой Не вешалка для отсылок! Чего я хотела? Победы и самого горячего парня В галактике целой Не надо мне больше никого Достойно дайте путь пройти! Призраки печально переглядываются и расступаются. Рей встречает молнию лезвием меча. Она оседает на колени. Делает отчаянное усилие, и молния поражает самого Палпатина. Император сгорает до самого балахона и оседает струйкой пепла в клубящуюся зловещую тьму черной дыры. — А я так сделал, и не умер. По крайней мере, не от этого. Тише, Эни, конкретно сейчас я ничего тебе не говорю. — Вы ведь понимаете, что наша помощь ничего бы не дала, и девочка все равно умерла бы? — Замолкнуть лучше, Оби-Ван, тебе, тошно и без тебя ибо. Из последних сил за край сцены цепляется Кайло Рен. Он выбирается и, придерживаясь за ребра, хромает к Рей. На середине дороги не удерживается, падает, но ползет на трясущихся руках. Не стоит недооценивать жестокость скрипачей, даже если упали на скрипку случайно и не виноваты. Энакин тут же бросается к нему. — Мальчик мой! Не так просто убить Скайуокера, Оби-Ван подтвердит! Ох, прости… Я даже… Бен Соло молчит. Он держит в руках тело джедайки. Закрывает глаза, сосредоточивается. — О, нет. Не делай этого. Серьезно. Пожалей наш несчастный род. Бен Соло вздыхает. Виновато смотрит на деда. Бен Соло: Я не боюсь Отдать жизнь за любовь И все ж немного жаль Иначе не могу никак я поступить Теперь И все ж, иду Следами на песке, помру в конце, как дед Уж очень неудобный я вышел персонаж Куда после войны прикажете девать? Рей открывает глаза. Смотрит на Кайло неверящим взглядом. — А теперь немедленно прекрати. — На двоих здесь не хватит. — И ладно. — Но… — Не спорь. Послушай. Помирать, так вместе. Так история хотя бы получится… Красивой. — Но это же полная трагедия! — Трагедия наполовину гораздо хуже. — А знаешь… Придется, конечно, теперь все время тусоваться с этими вон… Но мы сможем являться Люку, висеть на горизонте с загадочными лицами и нервировать его! — Да! И пугать чувствительных к силе детишек по ночам! — Рей, я… — Я знаю. Они разделяют самый красивый в истории сценического искусства поцелуй и падают на пол, держась за руки. На сцене материализуется Люк Скайуокер. — Явился. Это что, проекция? Тоже решил к нам? — Сын, ну что за стадное чувство. Все померли — и тебе надо? — Да ничего мне не будет. Вообще, тут в партитуре песня про кризис веры и она мне очень подходит, но я не хочу перегружать действие. — А если бы не дурацкий Палпатин, она бы поместилась. — Но была бы не к месту. — Это да. — Кстати, о Палпатине… — Носитель черного балахона, потягиваясь, выходит на сцену. — Гляньте только на него. Такую историю испортил, падла! — Любой из вас мог угодить в эту несчастную дыру, ясно? Спасибо внучке, вытащила. Теперь опять мертвый и довольный. Уже наверняка. — А ты уверен? — Раздается крик из зала. — Дарт Мол, дружище! Твою мать, что это с твоим задом? Неужто тоже разворотило сюжетом? Жаль это видеть. — Да ничего, я уже привык. — Ох. Они так трогательно лежат. — А все из-за тебя, жареная курва. — Да ладно вам. Сейчас все будет. Палпатин разминает пальцы, делает пассы рукой над распростертыми на полу телами. — Я, величайший из ситхов, повелеваю: встаньте и идите нахер! Рей и Кайло Рен медленно открывают глаза. Смотрят друг на друга. Надо сказать, если Бена Соло вдруг будут судить за какие-бы то ни было военные преступления, ему достаточно будет улыбнуться так, как он это делает сейчас, глядя на свою возлюбленную. За такое зрелище можно простить пару-другую подорванных систем. — Палпатин! С чего это такая щедрость? Уж спрашивать я не берусь, как ты вообще это проделал. Немало дичи здесь произошло и без того уж, ничему я удивляться не берусь. Но откуда столько щедрости? — Вейдер, включи жанровую смекалку. Тем, кто освобождает томящегося в заточении духа, положена награда. — И то верно. — Что же. Кажется, пугать Люка и случайных детей отменяется. — Кайло Рен подносит руку Рей к губам. — Зато секс в мрачном тронном зале остается в силе. — Сначала спровадим почтенных джедаев. — Для этого обнять нас придется сначала вам. — Да пожалуйста. Идите сюда. И ты, прости Сила, дед, тоже. Ох, кажется мне не стоит так тебя называть. Вроде, эта жуткая дыра от этого немного выросла. — Да, воздержись, пожалуй. На верхнюю площадку выходят повстанцы и Первый Орден в полных составах. Лея радостно машет рукой. — Дети, мы разбомбили там все, что только было можно! А как у вас успехи? Вижу, что в порядке. Я так рада. — А мы-то как, ты б только знала.