Давным-давно, в далекой галактике, две равно уважаемых...

Финальный выход. На сцене — все, кто принимал участие в сей дикой истории. Лея Органа и бывший Верховный лидер Сноук приседают в изящных реверансах, По Дэмерон и Финн выводят под локти смущенно улыбающегося Хакса, все трое раскланиваются во все стороны. Люк салютует залу бутылью со странной зеленой жидкостью. Призраки великих джедаев тоже раскланиваются, но как бы между делом, не переставая возбужденно галдеть и тыкать друг друга локтями в светящиеся бока. Последними под громкие аплодисменты выбегают Рей, предпоследний джедай, и Кайло Рен, он же Бен Соло, держась за руки. Рей размашисто кланяется, Кайло делает скромный книксен, придерживая двумя пальцами полу дырявой рубахи. В самый центр торжественно выходит император Палпатин, он же Дарт Сидиус. — И вот окончен наконец наш сказ о Скайуокерах, семействе, что припизднуто изрядно… В лоб величайшего из ситхов врезается бластерный снаряд, прилетевший из зрительного зала. — Сенатор Амидала, Падме, ну как не стыдно! — Ох, простите, очень стыдно. Давно хотела так сделать. — И так, коль мне дадут закончить… — Да брось ты, Сидиус. Ну что ты можешь рассказать? Каково жить без жопы? — скептически хмыкает Винду. — Технически, он и не живет. — Чешет бороду Квай-Гон — Припизднут ты и сам изрядно, кстати говоря. Со всей моей семьи собрать придется дурость, и то не хватит, чтоб с твоей тягаться. — Вот, что есть — то есть, — пожимает плечами Оби-Ван, — я тут сказал, что Энакинов внук — заноза в заднице. Так вот, ты, Палпатин — арматура. Там же. — Ну хватит вам. Чего набросились? Я не специально в дыре застрял, а по причине любопытства. Хотел посмотреть, что это там такое. И вообще, если бы не я… — Оставить должны Сидиуса беднягу вы. Не он если, терпеть нам бы в Силе колебания толка смущающего крайне. — Йода дело говорит. А так — какой баланс, какая гармония… — Надолго ли? Гляньте на этого, в халате. Точно что-то задумал, вон, приседает на уши тому парнишке, Финну, кажется. — И правда, приседает… О, уже и нет. И тяжела же дочери моей рука, однако. — Бен, скажи, ты правда все время разговаривал со шлемом своего дедушки, чтобы он отозвался однажды и пришел? — Мне было очень одиноко, а дед казался самым нормальным из моей родни. Я ж не знал. Энакин Скайуокер выходит в центр сцены, на место смущенного Палпатина. — Притихните же, ибо час настал истории сей подводить итоги. — А я что делал? — Палпатин, это не твоя история, уйди. — Нет, ну как же он любит быть в центре внимания. Энакин: И вот в который раз уже В Галактике встречают нас событья Где две не уважаемых, не равно, не семьи Все не хотят унять кровопролитья Мораль истории мне, право, не ясна Но если честным быть, кому она нужна? В Галактику приходят не за тем — За зрелищем, и, может быть, за драмой иногда. Увы, от злого рока, что сценарий мертвый за собой несет, никто не застрахован Смогла ли все же искупить игра Столь всратые все слабости пера? Вдруг прямо сквозь Энакина пробегают Дэмерон и Хакс. Они хлопают друг друга по рукам. Играет музыка из сцены номер четыре. Если кто-то из зрителей думал, что избавился от мозгового паразита в виде навязчивой мелодии — он зря так думал. По тащит за руки в центр сцены Рей и Кайло, Хакс подначивает группку штурмовиков, яростно размахивая руками. Все поют и танцуют по мере сил, и все же всем ясно, что истинные звезды этого номера — генерал и пилот, что активно выплясывают напротив друг друга, а движения их при этом практически синхронны. Прекрасна Галактика и велика Задача ужиться в ней очень сложна Когда же нарушится хрупкий наш мир? Когда захотят выпустить новый фильм! И все ж есть надежда, На фоне войны Найдется что место идеям иным О том, что не только злой ситх виноват И пусть же наступит Нормальный сюжет! По и повстанцы: Мы летаем и взрываем, храбростью мир покоряем Хакс и штурмовики: Мы зловещие тираны, кровожадны и коварны Призраки: Мы покойники — джедаи, молодым надоедаем Кайло и Рей: Мы сражаемся друг с другом, а потом друг друга любим! Все: Сколь Галактика опасна, сколь Галактика прекрасна Бесконечное сраженье в силе между тьмой и светом И на фоне звезд холодных драма о любви и смерти Вот таков наш мир безумный, и за что его мы любим? Хореографическо-вокальное безумие длится еще какое-то время. Однако музыка стихает, и вот вся эта толпа каким-то непостижимым образом выстраивается в стройную цепь и кланяется зрительному залу. Под потолком крутится фанерная звезда на тросике. Медленно опускается занавес.