Могу я приходить к тебе?

Когда на деревню опускаются сумерки, в нее незаметно проникает один и тот же человек. Он перемещается в тени, пробираясь к одному и тому же дому. Имя этого человека — Итачи Учиха. Он взбирался на последний этаж, ловко проникал в открытое для него окно и прислушивался. Иногда та, к которой он приходит, уже спит, свернувшись на диване. Иногда перебирает свои склянки с разноцветными жидкостями. Иногда, как сейчас, она гремела чашками на кухне. Парень шел на звук, продолжая прислушиваться — вдруг она не одна. Она почувствовала его присутствие — обернулась встревожено, а потом робко улыбнулась. Робко, как в первый раз. Все еще не привыкла. На его губах подобие ответной улыбки. — Привет. — Привет. Голоден? Она хорошо готовит. Он узнал об этом около трех месяцев назад. Она возвращалась с миссии из какой-то восточной деревни, а он возвращался в логово, когда она оказалась прям перед ним. Неудачно приземлилась. Если бы она оказалась здесь минутой позже — они бы не пересеклись. Но судьба сыграла шутку. Каково же было ее удивление, когда, подняв взгляд, она увидела перед собой экипированного Акацуки со сверкающими красными глазами. Да он и сам был не многим лучше. Они стояли в ступоре несколько минут. Он видел в ее глазах судорожно бьющиеся мысли — она понимала, что не выстоит против него один на один. Пыталась сообразить, что делать дальше. Никто из них не нападал. А потом она тихо, хрипло спросила: — Можно пройти? Глупый вопрос. В ответ он просто отошел в сторону, пропуская. Ее глаза размером с блюдца неотрывно смотрели на него. — Почему? — выдавила она. — Ты мне не враг, — вкрадчиво и тихо ответил он. Удивление сменилось недоверием. Затем понимание. И снова удивление. — Уходи. Через минуту здесь будет мой напарник. — Спасибо, — кивнула она и действительно собралась уходить, но остановилась. Смотрела ему в глаза, силясь что-то сказать. Но нет, через мгновение исчезла в листве. С той встречи прошла неделя. Ровно через неделю, в самое темное время ночи, он проник в деревню и избавился от главы Корня. Давно пора. Но старый маразматик не мог помереть просто так… Что делать, когда глаза кровоточат и почти не видят, а живот распорот до внутренностей? До логова он не дотянет. С таким зрением велика вероятность, что его схватят еще в деревне. А нужной скорости с этими ранами он не разовьет. И не хочется встречаться с «коллегами» в таком виде. Пэйн поймет и промолчит, а вот остальные не отстанут. Остается один выход — найти помощь в деревне. Небольшое гендзюцу и он знает, где живет тот, кто ему нужен. Она стояла под окном и стягивала напульсник. Только вернулась. Тихий стук в стекло. Она оборачивается и вскрикивает. Да, не каждую ночь к тебе стучится нукенин залитый кровью. — Помоги, — произносит он одними губами. И она понимает. Открывает окно и впускает его. — Помоги, — повторяет он. — Что случилось? — Просто помоги мне, — кровотечение усилилось. Она не знает, что делать. Не соображает, что к чему. — Я не прошу предать деревню. Залечи мои раны. Мне больше ничего от тебя не нужно. Эти слова включают в ней какой-то рубильник. Она натянула обратно напульсник, усадила его на диван, забегала по комнате, собирая бутыльки и тряпки. А потом остановилась перед ним как вкопанная. — Мне раздеться? — правильно истолковав ее поведение, спросил парень. — Да, — пауза, — И еще… Я не умею залечивать Шаринган… Вас мало осталось. Я никогда с ним не работала. — Я буду говорить, что делать. Когда она закончила, он почти уснул. Боль отступила под прохладным свечением ее чакры, а потом и рана стала затягиваться. — Всё, — тихо произнесла она. Итачи будто проснулся. Привстал, оглядывая торс чистым взглядом. Кожа на месте раны розовая, тонкая. Он осторожно провел по контуру. Прохладная ладонь легла ему на плечо. — Тебе нельзя двигаться несколько часов. Он посмотрел на нее. А она не отстранилась. Только напряглась. — Я могу остаться здесь? Девушка кивнула. Он откинулся на спинку дивана и закрыл глаза. — Спасибо. Он слышал, как она покинула комнату. А потом загремели чашки. Через минут десять она вернулась с подносом, на котором дымились чашка с бульоном и стакан с чаем. Она не вызвала АНБУ. Даже не собиралась. Это приятно удивило. — Поешь, — проронила она, оставляя поднос на столе. — Спасибо, — повторил он, наблюдая, как она достает из шкафа одеяло. Потом она ушла в свою комнату. А он узнал, что она неплохо готовит. С рассветом он покинул ее квартиру. *** Тянулись дни. Воспоминания о неожиданном ночном госте стали уступать обыденным мыслям и заботам. Теперь никто никому ничего не должен. Услуга за услугу. Но ощущение незавершенности засело глубоко, не давая покоя. Ей нужно было его снова увидеть — иначе она свихнется. Девушка корпела над отчетом для Цунаде. Время уже за полночь. Стук в окно. Она обернулась. Вскочила и открыла окно. Глаза в глаза. А потом он соскочил с подоконника в комнату и произнес: — У меня послание для Цунаде. — Что? Итачи положил два небольших свитка на стол: — Передай это Хокаге. — Что там? — Это касается только Хокаге. — Это ловушка? — Нет, — грозно произнес он. От этого тона захотелось вжаться в стену. — Зачем? — Так нужно. Она знает об этих свитках. Девушка опустилась на стул, удивленно глядя на него. Борется сама с собой. Он стоит напротив — не уходит. — Почему не послал ястреба? — Их можно перехватить. — Как мне объяснить, откуда они у меня? — Скажи как есть. — Как… Кто ты на самом деле? — Этого тебе знать не нужно. — Почему сам не отдашь их Цунаде? — Сейчас нет возможности. Вот и все. Девушка шумно вздохнула и запустила пальцы в волосы. Подняла взгляд на парня и вдруг спросила: — Есть хочешь? Он кивнул. *** Цунаде не стала задавать много вопросов. Спросила только, кто доставил свитки. А потом кидала короткие непонятные взгляды на мнущуюся напротив девушку. Ей наверняка было интересно, почему именно эта девушка доставила бумаги. Розоволосая сидела за письменным столом, запустив пальцы в волосы и сжав их. Как он может доставлять информацию в деревню? Шпион? Но все говорит о том, что он преступник. Как же все? А то, что он отпустил в лесу? Но он убил Данзо. Хотя… Цунаде сама убила бы этого ненормального старика, если б могла… так что. А еще он принес эти чертовы свитки, которые Цунаде ждала. Да кто он такой?! Сквозняк сдул несколько чистых листов со стола — она оставила открытым окно. Девушка встала и стянула с кресла одеяло, укутавшись в него. Голова болела, отказываясь соображать. Девушка легла на диван и почти сразу уснула. Через несколько дней ее отправили в Страну Песка. Гааре нужна была какая-то помощь. Там она провела больше недели. Ночи в Суне жаркие и сухие. Она часто просыпалась, потом долго не могла уснуть. В последнюю ночь, девушка и вовсе проснулась в поту, подскочив на кровати. Она не помнила, из-за чего проснулась. Перед глазами стоял образ Итачи в форме Акацуки на фоне ее окна. Приложив ладонь к влажному лбу, она опустилась на подушки и пыталась выровнять дыхание. После возвращения в деревню и устного отчета перед Хокаге, девушка помчалась к себе. В квартире все было, так же как и перед отъездом. Но присмотревшись, девушка поняла, что не складывала одеяло ровным прямоугольником, а бросила его скомканным на диван. И часть бумаг лежала на полу в беспорядке, а теперь они были сложены на краю стола аккуратной стопочкой. И вместо того, чтобы испугаться или хотя бы удивиться — она улыбнулась. Странно получается. Но она продолжала улыбаться, понимая, что это глупо, непонятно. Но тепло. *** Итачи и сам понимал, что зачастил в родную деревню. Но видит Бог, он не искал повода там оказаться. Повод всегда находился сам. В начале известие о том, что Данзо собрался осуществить свой старый план. Потом свитки от Пэйна. Но теперь, когда хотелось снова вырваться в деревню — этого самого повода не было. Миссии тоже не было. Пэйн отсиживался у себя, остальные развлекались, кто как мог. Решив, что ему здесь не место, Итачи взял свой плащ и покинул укрытие. И в этот раз окно было открыто. Ждет? Итачи бесшумно проник в дом. Прислушался. Тихо. Может спит? Но потом в глубине квартиры скрипнула дверь и послышались шаги. Она шла в гостиную. Остановилась на пороге, увидев его. — Привет, — проронил он. — Привет, — вторила она, делая шаг к нему. Он понятия не имел, что здесь делает. Его тянуло сюда. А она, кажется, рада. — Твой плащ немного пугает… Итачи будто очнулся. — Скажи мне, что я здесь делаю.? — риторический вопрос. Девушка робко улыбнулась, обняв себя за плечи: — Тебе виднее. Он усмехнулся. — У тебя есть кто-нибудь? Этот вопрос застает ее врасплох. Она удивленно смотрит ему в глаза, а потом качает головой и произносит: — Нет. — Тогда могу я приходить к тебе? И она всерьез думает, что спит и видит сон. А Итачи просто смотрел на нее. У него нет девушки. У нее нет парня. Обоим холодно и одиноко. Так почему бы не попробовать? Он не обещает ей море цветов и завтрак в постель. Им обоим этого не надо. Он даже на свидание позвать ее не сможет. Но они ничего не потеряют попробовав. Оба достаточно взрослые и одинокие. И тянет его к ней. А ее тянет к нему… Он это понял, когда она смущенно кивнула, пряча глаза. И что-то оборвалось внутри, принося почти реальную боль. Наверно так трескается вжившееся в душу одиночество. *** С того разговора он стал появляться у нее почти каждую ночь. Через неделю они смогли разговаривать дольше пяти минут. Через две, она стала готовить его любимую еду. И тогда же прикоснулась к нему впервые. Не считая того раза, когда она лечила его после битвы с Данзо. А он сразу снимал свой плащ, чтобы не пугать ее, хоть и видел в ее глазах, что экипировка Акацки ее больше не пугает, а наоборот начинает нравиться. А потом ему надоела неопределенность и робость. В тот день он появился немного раньше, чем обычно. Она улыбнулась, поманив его на кухню, чтобы накормить. Но вместо того, чтобы пойти за ней, Итачи перехватил ее запястье и притянул к себе. — Хватит бегать от меня, — прохрипел он, — Я не такой уж страшный. Голова, руки, ноги. Весь в крови. С головы до ног. Ее не смыть, потому что она не моя. Ты и сама это знаешь. Но пускаешь ведь. Значит, закрываешь на это глаза. Я не на вашей стороне, но тебе ведь это нравится. Тебя это подстегивает. Ты бы согласилась быть со мной, будь я простым АНБУ? — Согласилась, — заглядывая в его глаза, ответила она. Вот так просто. Крышу снесло. Красные глаза сверкнули во мраке, и он крепко ее обнял. Стискивая в объятиях, слыша лишь шум в ушах и скрежет своих же зубов. Хотелось ее убить. Переломать этим объятием все кости, впитать ее в себя. А она хваталась за его спину, сминая пальцами черную рубашку, царапая кожу. Сипло дышала. Он так давно не чувствовал женщину, а она толком не знала, какого это - быть с мужчиной. Он хватал ее губы своими, как воздух. Сначала слегка, а потом все крепче. Мягкая плоть поддавалась. Она неумело отвечала на ласку, а он целовал, присасывался, кусал. Склонил ее на диван. Они так и пролежали несколько часов, целуясь. Дальше Итачи заходить не стал. Не сегодня. — Что скажет Цунаде, если узнает? — лежа у него на плече, спросила она. — Она не будет рада, — отозвался Итачи. — Но и не объявит меня предателем, так ведь? — Не объявит. Спрашивать почему, девушка не стала — он не ответит. А потом он дернулся, будто услышал что-то. Отодвинул ее от себя и встал. — Мне надо уйти. Скоро вернусь. Девушка проводила его взглядом. А когда Итачи скрылся в тени домов, на глаза попался его плащ, грудой лежащий в углу. Она подняла его и поднесла к лицу, глубоко вдыхая. Запах Итачи — ветер, ночная прохлада и кровь. Подавшись порыву, розоволосая с легким шорохом натянула плащ на плечи. Он был ей велик, но приятен на ощупь. Она плотней в него укуталась, пытаясь понять, каково это — быть Акацуки. — Тебе идет, — сзади раздался голос Итачи. Девушка обернулась и стянула с себя плащ, — Но не надевай его больше. Слишком тяжелая ноша. Девушка вложила вещь в руки хозяина. — Мне пора, — произнес он. *** Розоволосая с каждым днем выглядела все хуже и хуже. Весь день посвящать себя деревне, а потом полночи быть с Итачи. На сон оставалось всего несколько часов. И в итоге это дало о себе знать. — Ты плохо выглядишь, — как бы между прочим произнесла Цунаде, не отрываясь от бумаг, — Плохо спишь, — не вопрос — утверждение, — Тебя что-то тревожит? — Нет. — Проблемы со сном? — Совсем немного. — Могу дать хорошее снотворное. — Не нужно. Спасибо. — Влюбилась? — Что? Нет. — Значит влюбилась. Надеюсь, не в Гаару? — Нет, что вы! Цунаде оторвала взгляд от бумаг и посмотрела в глаза своей ученицы. Долго что-то там выглядывала, а потом устало выдохнула. — Послушай, — устало начала Хокаге, — Я не против того, чтобы ты была счастлива… Лишь бы это не шло в разрез с твоими обязанностями. И… Чтобы это не было связано с утечкой информации. Следи за тем, что говоришь, в его присутствии. Девушка выдохнула, а вдохнуть уже не смогла. Хокаге знает. Знает!!! Стало невыносимо стыдно и неудобно. Она разом почувствовала себя куда большим предателем, чем все нукенины вместе взятые. — Что ты покраснела, как маленькая? — усмехнулась Пятая, — Он хорош собой, умен, силен. Хороший выбор, если не считать его профессиональную деятельность. Но на это можно закрыть глаза, — подмигнула, — И… Я хорошо тебя понимаю. Розоволосая молчала. Так и стояла, залившись краской. Цунаде шумно вздохнула, словно перед ней маленький ребенок, совершивший шалость. — Передай ему, чтобы давал тебе больше отдыхать. И что его последние сведения подтвердились — ему это будет интересно. Можешь идти. Девушка развернулась и уже подошла к двери, но обернулась и прошептала: — Он никогда не спрашивает про дела деревни и Хокаге. Цунаде усмехнулась: — Конечно. Он ведь умный мальчик. Девушка металась по гостиной. Из стороны в сторону. — Что-то случилось? — спросил, спрыгнувший с подоконника Итачи. Она вздрогнула. — Цунаде знает. — И? — Это плохо! — и снова туда-сюда, туда-сюда. — Сядь, — просьба-приказ. И она села на диван, уставившись на Итачи. — Что сказала Хокаге? — Чтобы я не болтала лишнего, — после этих слов парень усмехнулся, — И что информация последняя подтвердилась, — а вот после этих слов он оживился. — Это все? — Да. Итачи присел напротив нее на корточки и заставил посмотреть себе в глаза: — Цунаде нормально отнеслась к… Нашим отношениям. Так что успокойся. Девушка сдавленно выдохнула и протянула к нему руки.