Такая разная любовь

План был довольно прост, интересен и оригинален (нет). Состоял он в том, чтобы похитить кого-то из семейства Первого героя, другими словами — одного из детей Тодороки Энджи. А беря во внимание влияние Шигараки на всю свою армию и явную заинтересованность Штопанного к этой семье (появилась ещё одна причина его побесить, что, спойлер, вышло). Узнать всё о ребятах труда не составило. И если раньше это было только по принципу «давка на слабые точки героя», то сейчас Томура должен признать, что что-то он в этом снежноволосом мальчике заметил. Молчит только постоянно, что не очень радует, но разговоры лидер тоже никогда не любил. — Эй-эй! Томура-кун, а можно мне убить Нацуо-чана? — Химико успела этот вопрос задать уже раз пятьсот тринадцатый, если он не ошибается. А Снежок, как прозвал Шигараки парня, в этом уверен. Тодороки должен признать, что как для заложника у него до ужаса прекрасные условия, не хуже чем в его бывшем общежитии. Только соседи там были намного приятнее и не являлись по несколько раз в день, чтобы посмотреть и удалиться. Раз в день, когда Нацуо делал вид, что спит, появлялся и сам Томура. Садился на кресло у дверей и просто молчал. Его взгляда в свою спину Тодороки не чувствовал ни разу. И перед каждым уходом бросалось единственное:

«Сладких снов, Снежок~».

Честно говоря, «Снежок» привык.

Одним из его занятий стала разрисовка стен ледяными узорами, а Химико сидела и наблюдала за этими действиями. Её компания была, кхм, приятной, когда она не пыталась убить его. Нож всегда оставлялся за дверьми, кажется, за этим следил один черноволосый парень, которого Нацуо, к сожалению, не знал. Не видел. То, что отец до сих пор не явился для Тодороки понятно — ему не сообщили, что его похитили. Его похитили не для этого — это тоже он уже понял. — Может, наберёшь уже этого героя, чтобы получить то, что задумал? — Спиннера, да и всех членов бывшего Альянса интересует этот вопрос всю неделю. — У тебя ведь есть его сотовый, разве нет? — Джин встревает в разговор, но ответа не следует и после этого. Слышится вздох: — Признай, что ты нашел себе тупую игрушку, с которой боишься начать игру, — произносит Даби, и Шигараки ухмыляется, — маньяк. Ночь. Достаточно поздно. Небо чистое, усыпанное звездами; повезло, что в его комнате есть окно, правда, оно бьёт током, если кто попробует открыть его без ключа. Сколько на часах времени — не узнать. Конечно, можно спросить у вартового его комнаты, но… нет желания этого знать. Он находится в довольно спокойной атмосфере, в тишине… Чего не скажешь о сестре — она наверняка сидит как на иголках около недели, а может и больше. Он живой, хоть и не может об этом сообщить. Надеется, что здоровье у мамы хуже не станет, и что сестренка об этом не расскажет, как и когда-то о его царапинах на тренировках. Слышится скрип двери. Нацуо догадывается, кто это. В этот раз прикидываться, что спит — не собирается. Слышится тихое «оу», и возникает чувство, будто гость собирается выйти назад. Что ж… — Войди. Это первая реплика сказанная Тодороки именно этому человеку здесь. За гостем закрываются двери и тот садится на кресло. Нацуо взглядом не одаряет, продолжает смотреть в окно опершись об стену. Молчание. — Ради чего всё это? — не выдержал Тодороки, — Шигараки-кун, ответь. Я же не нужен вам, как сын Старателя, верно? Для этого бы подошёл Шото, за ним бы поиски объявили мгновенно. Почему же выбор пал на меня? Голос у Нацуо спокойный, кажется, что он разучился показывать другие эмоции за это время, будь то смех или слёзы. Ни разу. Постоянное безразличие. Разве только воспоминания о доме заставляли губы дрогнуть в улыбке. Шигараки встаёт с кресла, подходя к кровати, и садится с края: — Ты милый, такой ответ сгодится? — Томура легко проводит рукой по гладкой коже на чужом лице, отчего Нацуо поворачивает к нему голову.  — Сгодится. Убери руку, пожалуйста, — и лидер слушается, — и ответь, что мне нужно сделать, чтобы я хотя бы смог сказать сестре, что всё хорошо? Шигараки ухмыляется и пододвигается поближе: — Если выдержишь это, я подумаю над этим вопросом. Нацуо вскидывает бровью, а Томура пододвигается ближе некуда и это первое, что заставляет его занервничать. Томура, не разрывая зрительного контакта, касается сухими губами чужих, не пытаясь сделать переход в поцелуй — просто касается. Наблюдает за всё такой же безразличной реакцией, и с некой грустью в глазах, которую заметил Нацуо, ухмыляется, ведя губами выше по щеке. К уху и вниз к шее, переходя к ключице. И Тодороки молится всем кому только можно, чтобы тот его не укусил. А Шигараки псих, для Шигараки это ведь как пальцем об асфальт, и Тодороки это прекрасно понятно. За дверью слышится чей-то топот и Нацуо выдыхает, когда Томура оборачивается в сторону тех самых дверей, по-своему скалясь. — Тебе настолько важно, чтобы о тебе не волновались? — поднимаясь с кровати и поправляя мех куртки, произносит Томура, — Удивительно. Завтра принесу твой мобильник, заслужил ведь. — Шигараки улыбается у дверей, и бросает, не поднимая глаз, заезженное: — Сладких снов, Снежок. Дверь закрывается, и до ушей сразу доносится чья-то ругань. «Снежку» не до этого. Ему сейчас намного страшнее, чем в первый день, когда его забрали с универа. Спустя минутного скандала и чьего-то ухода, в комнату врываются без стука. Это тот самый, черноволосый. — Я могу достать твой телефон прямо сейчас и набрать мудака этого, но есть загвоздочка — пароль. Нацуо уже не знает, смеяться ли ему или молить со слезами о несчастном звонке. — Но для чего это тебе? — Тц, если тебе понравился этот ублюдок и ты хочешь продолжить всю эту хрень, то вперёд, моё дело предложить. — Ты… — Даби я, давай пароль, или пеняй на себя завтра ночью. Как только злодей получает нужную ему информацию, он направляется к выходу, кивнув Нацуо напоследок. У Тодороки истерика. За что это, черт возьми, именно с ним. С утра пораньше, а Нацуо уснул только с рассветом, в комнате оказывается этот самый Даби. Слишком близко. Повторения вчерашнего парень не выдержит. — Я не этот псих, не смотри на меня так. — Даби приседает у кровати, и бросает на кровать сотовый. — Вот мобильник, я написал сестре твоей и брату, что всё нормально. Отцу, звиняй, не рискнул. Забудь обо мне, как о человеке, которого ты здесь видел. — Но… — Никаких «но», а сейчас тебе лучше бежать. Я открыл окно и тебе поможет Ястреб. Ради матери, не убейся. — Почему ты мне помогаешь? — Меня бесит лидер, такой ответ подходит? — Даби отвечает на всё мгновенно, и это заставляет собраться с мыслями. Ладно, Нацуо поверит ему и забудет обо всём, что здесь было. Действительно, с помощью Ястреба Тодороки удаётся безопасно сбежать, а Даби вздыхает, отходя от окна. — Доволен? — Даби дергается, не поворачиваясь к человеку, что стоит сзади. — Я сделал так, как считал нужным. А ты переступил грань дозволенного. — Пхах, нужно было сразу сказать, что тебе Снежок нравится настолько сильно, что ты сам бы с ним переспал. Чего молчал? — Больной ублюдок. — За языком следи, я и убить тебя могу. Даби останавливается у входа у комнату, смотря лидеру в глаза: — Да лучше убей, чем ещё раз попробуй полезть к их семье. Они моё задание, не дошло до сих пор? — Какой смелый взрослый мальчишка, так о своём возлюбленном беспокоишься? — Я не люблю твоего «Снежка». Я просто ненавижу тебя. — покидает комнату. Томура улыбается, касаясь пальцами губ, и подходит к окну: — Мы ещё обязательно встретимся, Нацуо Тодороки.