Такая разная любовь

Тога всегда была той самой девчонкой, которая смеётся громче всех в компании. Смеётся громко, красиво и заразительно. Улыбается мило всем друзьям, ей говорят, что она похожа на вампиршу. Ей нравятся вампиры! Она любит поднимать настроение другим. Рассвет окрашивает город в тёплые, нежные, и в тот же момент холодные, цвета. Где-то слышно пение птиц, красивое. Тога любила птиц. Она смеётся. На часах пять и двадцать минут утра. Она смеётся, срывая голос. Она смеётся, истеря. Она смеётся видя в руках окровавленные розовые листки. Она смеётся, ведь любит аниме. Она срывается на кашель, давится с очередным подходом кома к горлу. И выплевывает содержимое на светло-коричневый паркет. Если бы ей кто-нибудь когда-нибудь сказал, что у неё будет Ханахаки… Она бы не смеялась, ведь всегда считала, что истории с этими цветами всегда классные! Она не смеётся. Она плачет, сжимая эту кашу сильнее, сидя на коленях на полу. Розовые незабудки… Тога даже не догадывалась, что такие существуют, но вот! Они находятся прямо здесь, у её колен, в её руках, в ней. Розовый… Розовый цвет… Розовый — любимый цвет милой девушки с параллельного класса. Урарака Очако. Очако-тян, как часто её называют её близкие друзья. Она боится Тогу. Боится её улыбку, её характер. Боится и старается обходить десятой стороной. Кто же мог подумать, что желание Тоги подружиться приведёт к такому исходу. Как там в её любимом аниме от этого избавились? Получили взаимность на признание? Тога смеётся. Вспоминает красивые карие глаза, что светятся, когда шатенка рядом со своими одноклассниками. К горлу подходит очередной ком, она давится. Откашливает. На её лице кровь вперемешку с солёными слезами. Может она всё ещё спит? Может сейчас её будит сводный брат? Скажет, что она проспала? Пожалуйста? Хоть кто-нибудь? Скажите, что это не реальность? — Химико, — слышится хриплый голос за дверью, а после стук. Слёз становится всё больше. Об этом не должна знать её семья. Нетнетнетнет. — С тобой всё в порядк- Блондинка успевает закрыть дверь, прежде, чем у парня выходит их открыть. Нельзянельзянельзя. — Хим? Ты в норме? Я слышал кашель. Она крепче сжимает зубы, закрыв глаза, с которых появляется только больше жидкости, и сильнее прижимается спиной к дверям. Нельзя говорить. Будет волнение. Нельзя, чтобы об этом кто-то узнал. — Хим, я- — Всё хорошо, Тенко! — произносит на свой лад Тога, придавая голосу привычную радость. — Слюной подавилась, вот и всё! Врать не хорошо. Врать не хорошо. Врать не хорошо. Сейчас чертовски нужно. — Хорошо, тогда я пошёл… Не проспи, будильник в семь. Она слышит, как брат отходит от дверей, и выдыхает, отходя от дверей. Делает несколько шагов и валится на пол. Она не рассчитала ватность ног. Двери открываются нараспашку следом. — Хим… — парень затих, закрывая за собой дверь, — Не может этого быть… Он подходит к сестре, помогая встать, и обнимает, когда та начинает сильнее дрожать. — Это же Урарака, да? Он всё знает. Тога кивает, а к горлу подходят цветы. В середине ощутимо, как что-то переворачивается, сворачивается и распускается с каждым упоминанием кареглазой девчонки, что так запала в сердце, откуда пошли корни. Если верить глазам, интернету и учебникам по биологии, то незабудки не имеют шипов от природы. Тога чувствует, как её внутренности с выходом цветом на пол, в ту самую лужу, колятся, режутся об что-то очень острое. Об что-то, что делает больно, не существуя. Морально. Режет изнутри, давая понять, что об этом, так просто, она не даст забыть. Тоге хочется внутренно наклеить всё своими милыми-красивыми пластырями, только бы не видеть всё больше крови. Она любила её, не спорит. Но в нарисованном виде. И не тогда, когда это её собственная кровь. Она никогда не желала быть мазохисткой. — Мне страшно. — она дрожит. Очень страшно. Оченьоченьочень. Парень садится на колени рядом. Обнимает её, прижимая к боку. Старался защищать, но не смог. — Всё будет хорошо. Тога знает, что не будет. Её не полюбят в ответ. Она кивает, будто соглашаясь. Обоим понятно, что она лжёт. Школа впервые не заставляет её улыбаться. Она впервые боится увидеть её. Тенко пришлось её оставить, хоть и говорил, что может прогулять универ, но она возразила. У Тоги есть идея. В голове красивая картинка. А в их школе красивых пять этажей. Приступ случается на уроке химии, и она просит выйти. Цветов, на удивление, не настолько много, как могло бы быть. А если ей дали возможность, тогда… Она стучит в кабинет истории: — Простите, а можно Урараку Очако? — она улыбается, и строгий учитель кивает двум девушкам. А вот Урарака ей не улыбается, и Тога это понимает. Помнит. — Что случилось? — у неё голос холодный, как и взгляд, как и постоянно холодные руки. Тога всегда хотела их согреть. — Урарака, я- — Как ты меня назвала? Тога вздрагивает. Что? — Так как ты и хотела, чтобы я к тебе обращалась? — Ясно. Тога вздыхает, чувствуя, как внутри начинает сжечь, как появляются новые порезы, уже более глубокие. — Урарака, это глупо с моей стороны. Но, если я не скажу тебе этого сейчас, то другой возможности не будет. Очако цокает, заправляя прядь волос за ухо. Она её слушает. — Ты… — Тога замолкает, когда к горло поступают цветы, и сглатывает их, чтобы иметь возможность договорить. Одна попытка. На одном дыхании. — Я люблю тебя, Урарака Очако. Примешь ли ты мои чувства, или принесёшь мне букет розовых незабудок на могилу? Очако смотрит с испугом, и с какой-то насмешкой во взгляде. Она не верит. Она считает это ложью и дурацкой шуткой. Дурацкой, как и сама Тога. Она не отвечает, и молча возвращается в кабинет. Тога улыбается. Ей легче. Она уже привыкла к боли от цветов. И сейчас она уже без истерики идёт их выплевывать. Она снова смеётся, не обращая внимания на боль внутри. Делая вид, что её сердце не обвывают сотни ниточек от корня. Делает вид, что ничего не чувствует. Тенко пишет постоянно, спрашивая всё ли нормально. Она не говорит, что призналась. Она пишет в ответ: «Всё будет хорошо.» А на седьмом уроке физкультуры, она уходит. Уходит на красивую и любимую для её брата крышу. Ей хочется дышать полной грудью, но сделать это не дают цветы. Она плюёт на них, выплевывая лепестки. Ступает кровавыми шагами к краю. Её одноклассники как раз недалеко. Вампиры боятся солнца, она же — солнце этой школы. Простите, но солнце желает самоуничтожится. Она не знает, что брат сейчас приехал за ней, что разговаривает с напугаными одноклассницами «Шоколадки». Урарака Очако была любыми шоколадом для Тоги, хоть та и не фанат сладкого. Она не знает, что когда ходит по краю, её уже ищут друзья брата по всему помещению. И они не знают, что дверь на крышу закрыт, а ключи, останутся в её рюкзаке, что брошен у двери. Она улыбается, чувствуя, как Солнце всеми силами пытается согреть её бедную кожу. Она улыбается Солнцу. Где-то слышится в коридоре крик, но ей он не слышен. Она не слышит, как кто-то поднимается по лестнице. Она слышит ветер и пение птиц, как от футбольного мяча взлетают вороны. Ей хочется танцевать, чтобы её черная юбка красиво кружилась вместе с её курткой, которая сбрасывается в сторону, и она остаётся в одной футболке. Внутри больно, внутри буря крови и цветов, которым не суждено распуститься в ещё большем количестве. Она не знает, что лучший друг брата не может выбить предпоследнюю дверь. Она не знает того, что её одноклассники паникую не меньше. А её не видно. Она ходит по крыше, как по бордюру. Она часто падала в начальной школе, но Тенко всегда говорил не бояться, и что он всегда держит. Спасибо ему, за прогулки по заброшкам, и что она не теряет равновесие. Она не слышит, как-то пытается вскрыть замок. Она не слышит, как у кого-то ломается ноготь. Не видит, как брату капают успокоительное. Она улыбается солнцу, и верит, что в следующей жизни ей повезёт больше. Она желает ступить шаг, но замирает, когда слышит грохот железной двери позади, возвращая ногу обратно. Урарака стоит с взлохмаченными волосами, и с паникой в глазах. Сзади стоят два парня из компании брата. Шатенка падает на колени, разбивая их, Тога ойкает где-то в мыслях, пока каша из цветов и крови решает, стоит ли ей прямо сейчас закипеть и сбежать или нет. — Ты… Ты до невозможности глупая, Химико, — произносит Очако, со сбивчатым диханием, не опуская взгляда с блондинки. Парни прикрывают двери обратно, оставляя их одних. — Я глупая. — Ты странная, Химико. — Я странная. Я пугаю тебя. Почему ты здесь? — Я испугалась. За тебя. — Почему? — Я не хочу, чтобы ты умирала. — Меня ждёт это в любом случае. Или жизнь с постоянной болью внутри меня, и кровь с цветами на завтрак, обед и ужин, или красивое самоубийство. — Почему ты… — Почему я так решила? — Почему ты даже не дождалась моего ответа? — спрашивает девушка, а с карьих глаз появляются дорожки слез. — Не хотелось верить в то, что в десяти вариантах из десяти окажется неправдой. — Ты слабая, Химико. Ты не жила с этим месяц, ты не пыталась это забыть. Ты не пыталась подумать, что важна другим. — Я слабая. Не захотела лгать, улыбаться с ложью. Я не захотела жить мечтами. — Почему ты не захотела жить ради меня? — Ты боишься меня. Я хотела сделать тебе легче. — А обо мне ты подумала? — Урарака поднимается на ноги, немного шатнувшись в сторону, — Ты обо мне подумала? — сорвалась на крик. Тога чувствует, что внутри, почему-то, становится легче. Нет, не может быть… Н-е-е-ет… — Ты подумала о том, что я чувствую? Вот значит как… — Ты не подумала о том, что я боюсь тебя только из-за своих чувств, из-за лепестков сакуры, с которыми живу месяц-полтора? — Никто бы не подумал так, Урарака… — Не называй меня так! — Очако-тян, — Химико ей улыбается с особой нежностью, — так лучше? — Не понимаю, почему я только влюбилась в тебя… О. Буря полностью утихла, и сердце забилось в привычном ритме. Тога улыбнулась, почувствовав последний порыв кашля. Не рассчитала, что стоит с края, из-за чего и соскользнула вниз. «Химико!» Доносится с разных сторон. Все-таки лететь приятное чувство. Она зажмуривает глаза, понимая, что это конец. Её ловят. — Твой брат будет должен мне до конца жизни, семейка самоубийц. Тога улыбается видя пред собой лучшего друга брата, всё как в детстве, когда она падала с каких-то деревьев, и крыш гаражей. — Я тоже рада тебя видеть, Тойя! — Придурошная. Она улыбается становясь на свои двое, поправляя юбку. Поднимает взгляд, где недавно стояла. Никого. Может это была не реальность? С дверей неподалёку кто-то выходит. Парень, а за ним девушка. Тенко готов убить её собственными руками, но Урарака обнимает её намного крепче, рыдая навзрыд, кричит о том, что Химико ненормальная, что она её напугала. А Химико смеётся, обнимая девушку в ответ. «Вампиры живут вечно. Ты боялась их, а именно это и спасло твою любимую вампиршу.» Тога снова хочет жить, пускай даже вечно, главное чтобы со своей Очако-тян. Незабудка — истинная любовь, и Химико рада, что она оказалась ещё и взаимной.