Такая разная любовь

— Слушай, Тамаки-сенпай! — восклицает как-то радостно для себя Киришима, и третьегодка на него с непониманием косится, отмечая для себя в который раз, что этот «бунтарь» на самом деле очень яркое солнце. — А ты когда-то думал, на что ты похож? — произносит наконец Эйджиро, и на лице Тамаки можно прочесть смесь непонимания, с неловкостью. Что ожидать сейчас, Амаджики не знает. — На человека? — отвечает темноволосый, абсолютно серьёзно, Киришима останавливается посреди тротуара, после пары шагов это делает и третьегодка. — На человека, это понятно! — вскидывает руки бунтарь, а Тамаки продолжает смотреть с непониманием. — Тебе никогда не говорили, что ты на кого-то похож? — Ээ, если подумать, то, — Амаджики немного задумался под пристальным взглядом напарника, — меня сравнивали с котёнком, пугливым, но очень мягким. — Ох! Это мило! — Почему ты спрашивал? — задаёт вопрос Тамаки, когда Эйджиро уже рушил дальше, будто уходя от него специально. — Просто так? — Мне не подходит этот ответ, Бунтарь! — произносит с немного грозным тоном Амаджики, когда догнал парня. — Просто хотел сказать, что ты похож на зефирку, — неловко произносит Киришима, остановившись, и фиолетовые глаза на мгновение распахиваются, после чего их обладатель начинает смеяться. А смущенный Эйджиро смотрит и считает, что Тамаки-сенпай действительно очень мягкий, добрый и просто сказочный человек. Просто Тамаки-сенпай ему слишком сильно нравится. — Знаешь, Киришима, это правда очень милый комплимент, спасибо, — отвечает с все той же улыбкой парень, смотря «нежным» для бунтаря взглядом. — Да не за что! — Знаешь, если так подумать, — снова задумывается Тамаки, приложив палец к подборотку, отведя взгляд в сторону, — ты очень похож на акулу. Но не на обычную, а ярко-солнечно-красную. Ты похож на сонце, Киришима. — он улыбается мягко, а Киришима готов превратится в лужу. — С-спасибо! А ещё, — Киришима неловко складывает пальцы, обдумывая, нужно ли говорить то, что задумал, или нет, — Тамаки-сенпай, я давно хотел сказать, я- — Стой, погоди, — Амаджики прикрывает ладоними чужой рот, пока первогодка с непониманием смотрит на него, — д-давай, если это не касается патруля, то поболтаем завтра, гуляя? Киришима кивает, не сводя взгляда, а Тамаки со спокойствием выдыхает, убирая руки и склонив голову: — И, Киришима, я тоже. Взаимно, — Киришима замечает слабое смущенье на чужом лице, и не успевает ничего сказать, ведь к ним подходит Фэгтам. Перед прогулкой Киришима покупает коробку зефира. Видя это, Тамаки смеётся над тем, что бунтарь его в прямом смысле желает сделать каннибалом, чем заставил смутится того ещё больше.