Filter

В который раз мокрые ладошки проходятся о хлопковые штаны, Чимин уже даже волноваться начинает не будет ли в свете прожекторов видно мокрые пятна на бедрах. Сердце стучит словно бешенное в такт аплодисментам зрителей, а в голове начинает пульсировать. Телефон уже и так мокрый от пота, а последняя попытка написать Хосоку сообщение закончилась полной путаницей в буквах. Хотя, скорее всего, по тем предыдущим двадцати друг успел понять, что Пак «ничего не помнит», «не умеет танцевать», да и вообще у него живот болит. На всю эту мученическую тираду он получил лишь смеющийся стикер и ни капли жалости, но на возмущение энергии не осталось. Казалось бы, после первого выхода на сцену человек должен хоть чуть-чуть привыкнуть к волнению. Но почему-то это правило Чимина обошло. Не впервые. У него за спиной приличное количество выступлений, но, хоть убей, перед каждым из них его коленки тряслись будто в первый раз. Бутылка с водой практически опустела, Пак упрямо тянет к ней руку, но пальцы замирают на крышке, потому что ведущий объявляет: — Участник номер пятнадцать, приготовиться! Для верности парень ещё раз проверяет номер на руке и под выжидательным взглядом высокого мужчины в костюме тащится в «карман». —В первый раз всегда волнительно, — вдруг ни з того ни с сего произносит ведущий из-за чего Пак дергается. Мужчина что-то проверяет в списках, отложив микрофон на тумбу, но вот поднимает взгляд на парня: — Погоди-ка, а разве это не ты прошлым летом выиграл гран-при на фестивале в Чеджу? Чимин краснеет до самых ушей и только кивает. Выступление четырнадцатого, кажется, тянется вечность, и кости Пака начинают ныть от желания сбежать. Но вот музыка стихает, а ведущий, поправив бабочку, ступает в свет прожекторов. Дальше все происходит в молочно-белой поволоке, застилающей глаза и разум парня. На ватных ногах он добирается до сцены и, когда свет гаснет, становится в позу, которую абсолютно точно не помнил десять минут назад. Музыка льется из колонок, а Чимин невесомо порхает по сцене на носочках, иногда улавливая восхищенные вздохи откуда-то из зала. В мыслях нету ничего, они превратились в мелодию, под которую парень до судорог в мышцах танцевал в студии. Руки и ноги двигаются сами по себе, отзываясь на знакомый ритм, а самого Чимина будто бы и нет. Только глаза на разворотах пытаются выхватить из зала знакомое лицо, но на мимике это никак не отображается — расслабленное выражение, томный взгляд и приоткрытые пухлые губы, поблескивающие от бальзама. Последние ноты композиции растворяются в воздухе, а Пак замирает на коленях. Голова вновь начинает пульсировать, а легкие жжет от нехватки воздуха, но парень не смеет вдохнуть. Свет загорается вновь и зал взрывается овациями, Чимин втягивает воздух, поднимается и кланяется публике. Аплодируют долго и громко из-за чего поклон приходится делать не один. Кажется, эта буря вообще не утихла бы, если бы на сцене не появился ведущий. Что-то говоря в микрофон, он хлопает Чимина по плечу, и только спустя мгновение парень понимает, что это никакая не поддержка, а знак о том, что ему уже пора закулисы. Волна успокоения накатывает с головой, и скоро чей-то телефон в зале начинает разрываться от нового потока сообщений. И Чимин даже не думает о том, что на Хосока могут поворачиватся другие зрители, одаривая последнего не самыми дружелюбными взглядами. Сейчас ему настолько легко дышится, что, устроившись в маленьком коридорчике, он продолжает танцевать под отголоски музыки, доносящиеся со сцены. Волнение опять дает о себе знать только когда приходит время объявления результатов. С Чимина градом катится пот, и он правда не понимает: это из-за танцев или нервов? Речь организаторов, кажется, длиться уже час, но публика не выглядит скучающей, зато все конкурсанты будто на иголках. То тут, то там слышатся какие-то шорохи и вздохи, но стоит обернуться на звук, как видишь лишь виноватый взгляд. Спустя какое-то время наконец произносят имя конкурсанта, занявшего третье место, но он так заскучал, что ведущему приходиться повторять со слегка уловимым напором. Чимин не успевает запомнить, кто занял второе место, как уже слышит: — Первое место — Пак Чимин! Зал аплодирует, а парень выхватывает из толпы улыбающееся лицо Хосока, и губы сами по себе растягиваются в улыбке. Он подходит к стойкам с микрофонами, пожимает руку ведущему, а какая-то женщина пихает ему пакет, видимо, с призом. — И за ваше прекрасное выступление вы получаете особенный приз от нашего спонсора, туристического агентства «Скай Блу», — поездку на Шри-Ланку! — торжественно объявляет мужчина. Уголки губ Пака как-то странно дергаются, и ассистентка, осторожно тронув его за плечо, направляет к остальным победителям. Официальная часть заканчивается громкой музыкой и взрывом конфетти. Чимин не успевает опомниться, как умелые женские руки выстраивают всех в ряд, а впереди уже кто-то кричит «скажите сыр!». Скоро сцена наполняется людьми, которые спешат поздравить конкурсантов. Парень несмело заглядывает в свой пакет, как вдруг… — Минни! — худые руки подхватывают его и кружат в воздухе. — Поздравляю! Ты такой молодец! Меньшего от чемпиона нашей студии и не ожидалось! — Хоби-хён, — смеются сверху, — поставь меня. Тут же люди. Сделав еще пару поворотов, Чон опускает младшего на землю, но сразу же заключает в крепкие объятия. Чимин сквозь смех бурчит «что такими темпами он его задушит». — Ну, знаешь, не самый худший план, чтобы получить халявный отпуск, — отстраняясь говорит Хосок, но замечает, как поменялось настроение друга. — Эй, ты чего? Выглядишь совсем не как человек, уделавший выпускника лучшего хореографического колледжа в стране. Пак совершенно не помнит, кто из этих ребят был этим выпускником, и лишь грустно смотрит в пакет на цветастую карточку. — Да, ладно тебе, — рука укладывается младшему на плечо, — может её ещё поменять можно. Давай, лучше отпразднуем, — он легонько щипает Чимина за щеку, — выпьем твоей любимой персиковой водки и поедим жареной курочки. На слова о курочке живот отзывается странными вибрациями. Пак переводит внимательный взгляд на старшего, а губы искривляются в попытке сдержать улыбку: Хосок знает, как его подкупить. — Только сперва вещи заберем. Они продвигаются к гримеркам, слава небесам, пока никто не спешит уходить. Тут и там золотистое конфетти поднимается в воздух — гости хотят сделать эффектные снимки. За спиной у Чимина Хосок комментирует — или лучше сказать нещадно разносит — каждое выступление. По его словам, Чимин выступил лучше всех, впрочем как всегда, и зря он вообще волновался. — Ой… — только и успевает среагировать младший, когда врезается прямо в чью-то грудь. — Простите, — рассеянно произносит незнакомец и обходит их. — Вот же ж! — цокает языком Чон. — Можно было и нормально извиниться! — громко бросает он вслед человеку. — Всё нормально? — обращается уже к другу. — Да, я просто растерялся, — улыбается тот. Взгляд его скользит на пол, где после столкновения остались лежать несколько лепестков. Даже если бы Чимин не подрабатывал в цветочном магазине, он бы всё равно наверняка сказал, что это за цветы. — Пойдём, — он осторожно переступает через лепестки своих любимых золотистых лилий. Хосок, впрочем, не настолько деликатный, как он, потому что остатки цветов оказываются у него прямо под ботинком. Реагируя на сочный хруст, старший с удивлением поднимает ногу и смотрит на подошву. — Хён, — говорит Чимин, пытаясь найти на заднем плане человека с букетом, — почему ты мне никогда цветов на выступления не приносишь? — он переводит взгляд на друга. — Я вот тебе всегда разные букетики приношу. — Потому что, Минни, — на губах Чона появляется обезоруживающая улыбка, — я предпочитаю выступать спонсором твоих побед и оплачивать пиры. Сегодняшнее предложение, кстати, тоже в силе. *** — Ну ты долго там ещё? Такси уже приехало, — раздраженно зовёт Хосок с дивана. — Уже, — отвечает ему Чимин, только что появившийся в дверном проеме с чемоданом в одной руке и каким-то длинным предметом в синем чехле в другой. У ног стояла спортивная сумка, тоже забитая вещами. Ребята переглядываются. Младший стоит полный решимости в толстовке и джинсах, а на его голове угрожающе натянута соломенная панама. Пак одет по погоде, сеульской правда, но переодется ещё успеет. И все же Хосок поднимается с насиженного места, в два шага оказывается рядом с младшим и стаскивает с него головной убор. — Это явно перебор. — А вдруг солнечный удар схвачу, пока на пляже валяться буду? — Ты, кажется, уже упаковал свою кепку. Думаю, её тебе хватит. Старший откладывает шляпу на стол. Откуда она у него взялась остается загадкой. Чимин выставляет чемодан вперед и тащит к двери. Потом обводит взглядом маленькую квартирку, перечисляя в голове, как думает Хосок, всё ли перекрыто и выключено. Взгляд друга падает на окна, и у Хосока закатываются глаза — на улице середина декабря. Эта поездка застала младшего врасплох. Он-то на этот конкурс шел в надежде получить денежный приз, а его, выходит, обманули. В последний момент это треклятое агентство привязалось и всучило чертов отдых в роскошном отеле со всеми удобствами. И, может, другие бы порадовались такому стечению обстоятельств, как, например, Чонгук. Тот только посмеялся, когда Чимин ему душу излил, но парень буквально таки рвал и метал. Прям буквально-буквально, тогда, во время празднования в баре, он немного перебрал и чуть ли не порвал документ, если бы Хосок вовремя его не выхватил. Мало того, Чон отказался отдавать его назад, пока Чимин не согласился поехать на отдых. Хотя, честно говоря, он пытался найти кого-то, кто смог бы ему эту поездку деньгами оплатить, но агенство сказало, что заменить человека невозможно. — Ну? Всё? — нетерпеливо зовет Чон. — Да, выходите. Двери закрываются, но Пак дёргает их ещё пару раз для верности, прячет ключи в рюкзак и окидывает взглядом двух парней стоящих перед ним. — Давайте помогайте. — Как скажешь, Минни, — мурчит Хосок, перенимая у него чехол с пляжным зонтиком внутри. И тут же присвистывает, поднимая сумку. — Чимина, твоя путёвка разве не на две недели? Или ты уже подыскал себе место жительства на берегу и тайно переезжаешь? — Я никогда не ездил так далеко, откуда я знаю, что мне пригодится? — возражает парень. — А если шторм? — А если снег? — старший трясет зонтом у себя в руках. — Надеюсь, там лыжи? Чимин легонько толкает его кулаком в плечо, заставляя заняться делом. Сам он уже берется за ручку чемодана, как слышит: — А я тебе для чего? Удивленный младший поворачивается на голос. По правде говоря, он сам не понимает для чего ему тут Мин Юнги. Пришел с Хосоком с самого утра и до сих пор здесь, а ему, между прочим, еще смену сегодня ночью в «Гадюшнике» отрабатывать. — Ты уверен, что справишься? — Не недооценивай меня, «Минни», — хмыкает тот. Юнги идет вперед таща за собой чемодан, а Пак лишь раздраженно вздыхает, но сейчас не время для ссор. Несмотря на соблазн спуститься к Хосоку, младший тихонько следует за Мином. Пару раз он предлагает парню помощь, когда тот застревает с колесиками на лестнице, но получает отказ с заметными нотками раздражения. Чимин и сам понять не может почему тащится рядом с этой черепахой, когда там такси уже десять минут ждет. Нет, он не боится, что Юнги его чемодан украдет — слишком уж долго они друг друга знают, а вот объяснить, всё равно, не может. Спускаются они в абсолютной тишине, и младший в который раз задается вопросом для чего вообще Мин сегодня к нему пожаловал. Он и так все утро на нервах, а тут ещё и этот. Неужели просто помочь захотелось? Хосок треплется о чем-то с таксистом, вальяжно выкуривающим сигарету, несмотря на наклейку «не курить» на стеклянной двери дома. Багажник машины открыт и внутри, помимо запаски, Чимин замечает свой зонтик. — Спасибо, хён, — поворачивается он к Мину и хватается за ручку чемодана. Старший смотрит сначала на маленькую ладошку, покрывающую его руку, а потом на младшего хмурясь: — Я сам. Зря тащил что ли? Пак лишь поджимает губы — пусть делает что хочет. Спустя минуту багажник захлопывается, пряча чемодан внутри. Мужчина усаживается на место водителя, всем своим видом показывая, что готов ехать, но ребята почему-то топчутся на месте. — Да, это… — неловко начинает Мин. — Счастливой дороги там. — Спасибо, хён, — растерянно лепечет Чимин. — Я привезу тебе сувенир. — Угу. Мгновение ребята молчат, а потом Пак делает шаг вперёд и заключает Юнги в легкие объятия, но получается слишком уж неловко. То ли старший слишком зажат, то ли младший прогадал момент, потому отстраняется быстрее, чем Мин говорит какую-то колкость. Хосок тоже сгребает Юнги в охапку, на что тот уже откровенно шипит, что именно Пак не слышит, потому как залезает в машину. Ему стыдно, что он не может попрощаться со старшим как следует, но успокаивает себя тем, что они ещё увидятся. Скоро место рядом прогибается под весом Чона, младший говорит водителю куда им нужно и машина трогается с места. Хосок машет Юнги из окна, на что тот только молниями из глаз стреляет, но стоит Чимину поднять руку, как ладошка Мина тоже поднимается в воздух, а на губах появляется какая-то грустная улыбка. Юнги сегодня странный. Не менее странный, чем сам Чимин. *** В аэропорту Чимин не находит себе места, все время ошиваясь около расписания посадок и каждые десять минут для точности переспрашивая у друга время. — Правильно, походи-походи, — снисходительно улыбается Чон, качая головой. — Девятичасовой перелет — это не шутка, еще успеешь отсидеть себе задницу. Тонкий женский голос объявляет о начале регистрации и Чимин, повернувшись к Хосоку, утыкается лбом в его грудную клетку. Парень приобнимает его плечи, чмокает в макушку. — Веди себя хорошо, Минни, — мягко говорит старший. — Не вздумай уйти в разгул там с местными жителями. Хосок чувствует сквозь футболку теплый смешок друга. — Ревнуешь? — он смеется: Хосок прекрасно знает, что Чимин ничего такого никогда не сделает — у младшего ведь метка. — Ну а как же? — Я напишу, когда приземлимся в Коломбо, — обещает Чимин, и Чон кивает, крепко обнимает парня еще раз и выходит из очереди, чтобы не создавать столпотворение. Нервничать Пак перестает только когда его паспорт, успешно проверенный контролирующими, возвращается во внутренний карман толстовки. Чимин ищет своё место, попутно разглядывая светлый салон. Найдя цифры, совпадающие с указанными в билете, парень немного расстраивается, что его место находится в проходе, но поспешно плюхается в кресло, стараясь не загораживать активно снующим между рядами пассажирам путь. За пару минут до взлёта место рядом с Чимином занимает высокий человек в черной медицинской маске. Пак только на секунду задерживает свой взгляд на новоприбывшем, отмечая приятный лавандовый аромат, исходящий от него, и обращает все свое внимание на инструктаж стюарта. Когда самолёт взлетает — Чимин сильно жмурится и вжимается в кресло, пока не начинает чувствовать, что трясти начинает заметно меньше, а в ногах появляется легкий трепет. Повернув голову к иллюминатору, парень внезапно переключает внимание на телефон в руках соседа по месту, на котором, неожиданно для себя, замечает плейлист с песнями нового альбома одной малоизвестной, но одной из его самых любимых групп. Непроизвольно Пак восхищенно охает и разворачивается к человеку больше, инстинктивно трогая его за руку. Незнакомец вздрагивает. — Это моя любимая группа, они тебе нравятся? — восторженно произносит парень, заглядывая в глаза темноволосому. Тот осторожно кивает. — Давно слушаешь? — Давно, — неуверенно тихо говорит пассажир. — Я тоже, — подпрыгивает Пак. — С самого дебюта! — он смотрит на незнакомца, но тот лишь неловко ерзает на кресле. — А, прости, что я так пристал, — смущенно хихикает Чимин. — Просто я так удивился, мои друзья даже название нормально выговорить не могут. Я не буду отвлекать, — он поднимает руки в примирительном жесте и достает смартфон, отворачиваясь. Парень в черном несколько раз неловко косится на соседа, и Чимин успевает упрекнуть себя за бестактность, но спустя время сосед наконец-то аккуратно кладет руку ему на плечо. — Ты… Не хочешь поменяться местами? — Чимин вопросительно смотрит в ответ. — Со мной, — зачем-то тихо уточняет парень. — Тебе нужно в туалет? — Нет, я… Я не особо люблю сидеть возле окна. Ты, вроде бы… — он запинается. — Ну, ты так смотрел… В иллюминатор, я подумал, что захочешь… — С удовольствием! — улыбается Пак. — Я вообще первый раз лечу, но мне всегда в транспорте нравились места у окна. Парень оживляется, расстегивая ремень безопасности, но брюнет медлит и только убедившись, что стюардов поблизости нет, приподнимается с места, на которое сразу скользит Чимин. — Удобно? — Да, тут так здорово, — Пак прилипает к стеклу. — Блин, всё такое маленькое! — Ну, мы же высоко, — мягко смеется парень. — Я же впервые вижу, — надуто протестует Пак. — Точно, прости, — неловко перебирает пальцы. Чимин продолжает разглядывать пушистые облака и миниатюрные города, пока медленно сменяющийся пейзаж не перестает его удивлять. — Спасибо, что предложил поменяться, — Чимин поворачивается к парню. — Ты очень внимательный… — Пак запинается, понимая, что не знает имени брюнета. — Кстати, меня зовут Пак Чимин. Собеседник как-то странно кивает и смотрит в ответ, ожидая продолжения диалога. Чимин приподнимает брови, стараясь намекнуть, что сейчас как раз подходящее время, чтобы представиться, и парень как-то странно дергается. — … Ким Тэхён, — выдыхает брюнет после затянувшейся паузы. — Приятно познакомиться, Тэхён-щи, — улыбается Пак, тем самым сглаживая все неловкости. — Взаимно. Чимин протягивает парню руку и с энтузиазмом пожимает костлявые пальцы нового знакомого, интересуясь, летит ли тот по какой-то путевке или сам. Тэхён коротко отвечает, что снимает дом недалеко от главного пляжа. — Круто! Я себе бы никогда, наверное, не смог бы позволить эту поездку, если бы не конкурс, — смеется Пак. — Будь он проклят. — Почему? — Я хотел получить приз деньгами. Бегал, как угорелый, пытался себе найти замену, но мне в этом туристическом агентстве от ворот поворот дали. — Печально, — поджимает губы Ким. — А что за конкурс? — Танцевальный, — Чимин смущенно чешет щеку. — Я танцор. — Ну, танцорам тоже отдыхать надо, — добродушно улыбается парень. Чимин еле заметно краснеет и благодарит соседа. — Мне нравятся танцы, — вдруг произносит Тэхён. — Правда? Какой твой любимый стиль? — интересуется Пак. — Контемп, — как-то странно стишивает голос собеседник. — Правда? — глаза Чимина восторженно распахиваются. — Я как раз контемп танцую. Могу дать тебе пару уроков, если захочешь. — Я больше наблюдать люблю, — неловко пожимает плечами Ким. — У меня все друзья танцуют. Приходи на наши тренировки как-нибудь, — шутливо приглашает Чимин. — Обязательно, — говорит Тэхён и, хоть Пак не может видеть его лица, но он готов поклясться, что парень улыбнулся. Спустя около получаса в проходе появляется стюарт, Ким спрашивает не хочет ли его сосед что-нибудь выпить. Чимин не особо разбирался в ассортименте, поэтому попросил Тэхёна, который казался ему более опытным, заказать ему что-нибудь на своё усмотрение. Пак совсем не обратил внимания, что именно заказал парень, ибо разнервничался, но, когда спустя какое-то время перед ним стоял стаканчик с моккачино, удивился. — Я обычно беру двойной шоколадный сироп, не был уверен, что тебе это понравится, но ты просил что-то на мой выбор, так что… — начал неловко объяснять Ким, в ответ на реакцию соседа. Глаза Пака становятся еще больше от удивления. — Правда? Вот это совпадение. Я тоже всегда прошу двойную порцию! Спасибо большое. — Рад, что угодил. Сдержанная улыбка Тэхёна теряется в его маске, и он предлагает Чимину свой наушник, когда тот сетует, что его разрядились. Парень неловко пододвигается ближе, и они вместе слушают любимый плейлист, подолгу обсуждая песни. Говорит в основном Чимин, потому что говорить он может и любит, когда тема касается чего-то приятного ему. От переизбытка эмоций и совсем немного из-за тошноты после сладкого на голодный желудок, Чимин засыпает за несколько часов до посадки, а когда просыпается от галдежа торопящихся к выходу пассажиров, то Тэхёна уже рядом нет. К своему удивлению, он обнаруживает, что чужой наушник так и остался в его ухе. — Наверное, не заметил, — заключает Пак, расстегивая ремень. — Чёрт, а я даже номера его не спросил, — бормочет юноша, сжимая потеряшку в ладони. Чимин прячет маленький белый наушник в карман, оперативно забирает свои вещи и отправляет сообщение и сонное селфи Хосоку, сделанное у какого-то экзотического растения в аэропорту, после чего идет к стоявшему на парковке возле аэропорта автобусу, который должен отвезти его к отелю. *** Шёл второй день заслуженного отдыха. Позавтракав и пробыв у моря до самого обеда, не забыв сделать миллион селфи и добрую половину из них отправить другу, Чимин вернулся в номер и, сменив плавки, натянул на себя футболку со свободными пляжными шортами, отправился в столовую. Сдерживая слюну, рассматривая десерты на прилавке, Пак заприметил свой излюбленный кофейный пудинг, тут же нетерпеливо подскакивая по мере продвижения очереди, но, к его разочарованию, какой-то парень в желтой клетчатой рубашке за пару человек до него забрал единственное блюдце на свой поднос. Губы Чимина надулись, и он расстроенно потянулся к чизкейку. После оплаты заказа парень занял свободный столик в центре помещения. Кухня в отеле была просто фантастическая, потому на рис с говядиной в кисло-сладком соусе ушло меньше десяти минут, но, когда очередь подошла к десерту, настрой Чимина заметно испортился. Чизкейки он не особо любил, а обида от того, что любимое лакомство сперли у него прямо перед носом, заметно горчила данному блюду. Через пару минут прямо перед Паком со звоном появляется тарелка: — Ты смотрел на него заинтересованнее, чем на иллюминатор. — Тэхён-щи! — Приятного аппетита, — Ким, улыбаясь глазами, сверкающими над маской, пододвинул блюдце. — Ты бы знал, как обожаю этот пудинг! Спасибо! — Чимин принялся радостно орудовать вилкой. — Боже, как вкусно! — мычит он в наслаждении, и лишь потом замечает, что на подносе у Кима нет десерта. — Давай я тебе что-нибудь куплю? Ким объясняет, что не особо любит сладкое, и тоже приступает к еде. Он смешно поднимает маску себе на нос и отправляет вилку с рисом и овощами в рот, прикрываясь при этом свободной рукой. Чимин отмечает излишнюю скрытность нового знакомого, но спросить не решается. — Какой твой любимый десерт? — пытается перевести беседу Пак. — Не особо их люблю, я ведь говорил. — Нет, ну тогда должно же быть что-то, что ты не любишь меньше всего. — Если так подумать, то ты его почти доел, — рассмеялся Тэхён. — Ты любишь это? — он удивленно тычет вилкой в остатки лакомства. — Боже, у меня Хосок его просто не переносит, да и Юнги не в восторге. На выгнутую бровь Кима, парень объясняет. — Хосок мой лучший друг с детства. Именно из-за него я начал ходить на танцы. Можно даже сказать, что мы с ним как братья, — смеется Пак. — А Юнги? — Юнги наш общий друг. Собеседник кивает, прикрыв глаза, пока Чимин рассказывает о том, как он не переносит чизкейки и как он сегодня чуть не утопил свой телефон в бассейне. — Рад был встрече, Чимин, — спустя время говорит брюнет, — но мне уже нужно идти. В следующий раз не забывай выложить телефон из шорт. — А! — Пак дергается. — Может… Мы могли бы встретиться? Собеседник вопросительно вскидывает бровь, смотря на него, и только сейчас Чимин понимает, что только что сказанул, потому заливается краской. — В смысле… У меня же твой наушник, но сейчас с собой его нет. Если ты будешь вечером на пляже, то можем встретиться, я бы хотел его вернуть. Я не подразумеваю прогулку или ещё чего-то… Ким несколько секунд молча смотрит в окно через весь зал. — Я свободен завтра вечером. — О, отлично! — Давай прогуляемся вдоль берега, если ты не против, — он заглядывает в глаза Чимину, и тот, кажется, забывает, как дышать. — Совсем нет. — Тогда давай встретимся в семь. — Можно в семь. — Хорошо, — улыбается Тэхён, — до завтра. — До завтра, — отвечает ему Чимин, ощущая как горят его щеки. По прибытию в отель, Пак сразу же звонит и хвастается Хосоку, что ему уступил пудинг «тот самый очень приятный парень», и он больше не переживает, что присвоил чужой наушник, опуская тот факт, что это прогулка. Хосоку же необязательно это знать, правда? *** Проводя вместе с Тэхёном вечер, о котором они договаривались, Чимин понял, что он точно не будет последним. Ему удалось узнать, что Ким Тэхёну двадцать три года, он живёт в Сеуле, любит танцы, черный шоколад, банановый сок, котов, играть на гитаре и смотреть фильмы по книгам. С Кимом интересно, легко и приятно общаться. Удивительно, но у них оказалась тысяча и одна тема для обсуждения, а еще Тэхён — прекрасный слушатель и много знает о том, что нравится Паку. Мысли парня в геометрической прогрессии наполнялись брюнетом. Чимин всегда был очень открытым и у него полно друзей, но чтобы так сильно за несколько дней привязаться к абсолютному незнакомцу — с ним такое впервые. Чимин вообще не любитель этих быстро развивающихся отношений, потому что в мире, где где-то существует его соулмейт, растрачивать себя на краткосрочные встречания — очень неразумно, он такого не понимает, поэтому и грезит о сказочной любви, где все идеально подходят друг другу и остаются верными несмотря ни на что. Так что сейчас Пак пребывал в растерянности от своих ощущений. С одной стороны, ему скоро возвращаться, и есть шанс, что он быстро отойдет от этих наваждающих всё его нутро эмоций. С другой стороны, если бы он смог увидеть метку Кима, и если бы их метки совпали, в чём он уже был уверен на семьдесят процентов, — тут же сделал бы ему предложение. Странно получается. Чимин же не будет срывать насильно одежду со старшего, а другой возможности увидеть не представлялось: он постоянно носил рубашки, сетуя на легко обгораемую кожу. Так что Чимин просто продолжал по ночам думать о том, стоит ли ему что-то делать со своей, прости господи, влюбленностью, а вечерами привычно встречаться с Кимом, принимая факт того, что, пожалуй, отдых у него выдался потрясающим. В последний день курорта Тэхён написал Чимину с предложением встретиться в баре, на что Чимин радо согласился. В назначенное время они встретились в оговоренном заранее месте. Это был небольшой ночной клуб, не настолько плохой, как тот, в котором выступал Юнги. Было заметно, что он был рассчитан на туристов: все треки были исключительно ремиксами известных песен, в барной карте присутствовали только традиционные клубные коктейли и напитки, а интерьер не отличался от популярных клубов того же Сеула. — Что бы ты выпил, Тэхённи-хён? — спрашивает Чимин, просматривая барную карту. — Я немного смущаюсь своих вкусов, — пожимает плечами старший. — Почему? Я вот люблю персиковую водку, вообще не стесняюсь, — весело признается парень. — Ух-ты, — пораженно моргает Ким, — я обожаю её. Чимин неверяще смотрит на него в который раз. Столько общего, такое вообще бывает? После пары шотов младшего уносит на танцпол, и он тянет за собой Тэхёна. Чимин подстраивается под музыку и растворяется в ней. Хоть он и не особо любит ремиксы, но любимый горячительный напиток скрашивает это разочарование. Ким неловко перетаптывается с ноги на ногу рядом — все, на что он способен на его танцевальном уровне. Чимин особого внимания на навыки и не обращает: сквозь бесконечно мигающую светомузыку он еле может разглядеть силуэт парня, двигающийся в метре от него. Постепенно движения Пака становятся более раскованными и расслабленными из-за выпитого алкоголя и духоты клуба. Мысли беспечно покидают его голову, пока не цепляются за имя — «Ким Тэхён». Пак прерывается, и поворачивает голову на объект своих переживаний. Старший зачарованно смотрит на него, и это заставляет шумно втянуть теплый воздух в легкие. Он пытается продолжать танцевать, но руки и ноги перестают его слушаться, а сердце гулко колотится под чужим пристальным взглядом. Пак решительно делает пару шагов навстречу и хватает Кима за рукав рубашки.  — Не хочешь выйти на веранду? — кричит он ему в ухо. Ким лишь кивает, и они пробираются на веранду. Веранда, несмотря на пекло в клубе, практически пустует. Углы облюбовали парочки, кто-то засел на скамейке, неслышно о чем-то разговаривая, тихий вечер нарушал лишь шум волн. Мягкий свет луны залил песчаный пляж, а звезды сияют в небе бриллиантами. По коже Чимина пробегает морской бриз, и голова остужается, но щеки продолжают гореть. Какое-то время он смотрит на пейзаж, пытаясь вернуть ясность мыслей, но безуспешно. Вздыхая, он переводит на своего спутника и замирает: Ким Тэхён стоит без маски, подставляясь под прохладный ветер. Его мягкие черты лица кажутся сказочными в приглушенном серебряном свете, а медовые глаза пристально высматривают что-то на горизонте. Боковым зрением старший замечает взгляд Чимина, и поворачивается к нему: — Ты в порядке? — Угу, — мямлит Пак, который вдруг ощущает себя предельно неловко, но не может перестать смотреть на то, как мягко двигаются его губы. — Музыка в этом клубе отвратительная, — произносит Тэхен, заметив смущение собеседника. — Согласен! — выпаливает младший. — Но ты прекрасно двигаешься, — улыбается парень. Чимин замирает, готовый тут же растаять от этой улыбки. Он тихонько произносит слова благодарности и опускает взгляд в песок. Западает молчание, но Пак чувствует резкую потребность его прервать. Персиковая водка и критическая дата этого дня толкает его на невиданную решимость. Он вздыхает, но потом начинает переживать, что вздохнул слишком громко, и Тэхен это заметил. Чимин трясет головой, в попытке расслабиться, что у него, ясное дело, не получается, только голова начинает кружится ещё сильнее. Новый друг, казалось, опередил его мысли: — Ты встречаешься с кем-то сейчас? От такой неожиданности Чимин снова шумно выдыхает, но потом в сердце появляется какое-то непонятное спокойствие, похоже на море этой ночью, и отвечает: — Нет. Для меня важно, чтобы мы с моей парой были предназначены друг другу. Поэтому у меня ещё не было отношений. — Понятно. — У нас с тобой так много общего, Тэ, — Чимин удивляется собственной смелости, но терять уже нечего, — я даже иногда думаю, что мы… — он угрюмо замолкает. Они вновь замолчали. Место метки начинает немного зудеть, и Пак тянется, чтобы потереть его сквозь ткань. Он несмело переводит взгляд на своего спутника, замечая, что тот неотрывно за ним наблюдает. — Ты такой красивый, — тихо выпаливает Чимин, наслаждаясь отсутствием маски на лице собеседника, а потом в который раз ругает себя в голове за то, что говорит быстрее, чем думает. Тэхён нервно сглатывает, приближаясь к Паку совсем близко, и робко прижимается к пухлым губам. Отстраняется и видит бесконечно теплые глаза Чимина. Целует еще раз, и Чимин коротко стонет от неожиданной смены напора. Тэхён испуганно отстраняется, но Пак укладывает его холодную, несмотря на теплую ночь, руку на свою щеку. Тишина вновь окутывает их. — Я не спросил, прости, — оправдывается Тэхён и отдергивает кисть, но Чимин не отпускает. Но ему оправдания не нужны, он обнимает Кима за шею, рука скользит чуть выше лопатки. Сердца обоих сильно колотятся, а дыхание учащается. Во взгляде Чимина появляется нотка грусти, постепенно теплые искорки угасают. — Я… Завтра улетаю. Это был… небольшой курортный роман? На один раз? — несмело спрашивает Пак, опасаясь своих слов. — Если ты не против, я хочу остаться рядом с тобой настолько долго, насколько ты позволишь мне, — успокаивает Тэхён, прикасаясь к его волосам. — А если я хочу навсегда, хён? — неожиданно для себя выпаливает парень. — Тогда мы снова сошлись во мнениях, Чимини, — мягко улыбается старший.