Дикая покорность

Старший самец и не думал, что сыновья задержат его омегу на целые сутки. Он лежал в логове, особо не беспокоясь, и терпеливо ждал возвращения блудного юноши. Эрнест пришел к ночи: все такой же обнаженный, с головы до пят мокрый, но даже долгое омовение не смогло скрыть следы продолжительной оргии. Омега почти полностью пропах запахом его сыновей: его плечи, бедра и ягодицы сохранили гематомы от синяков и властных укусов, а мягкие горошины сосков и вывернутый анус оказались красными и воспаленными. Однако, несмотря на следы подобных ласк, далеких от приятных, Эрнест не выглядел униженным или обделенным. Напротив, он чувствовал себя превосходно, как если бы всю ночь, без остановки и передышки спаривался с одним самцом. - Они пошли в тебя, - прошептал Эрнест, укладываясь под бок самцу. – Такие же ненасытные,…. И измучили меня даже хуже, чем ты, дорогой. Пусть волк и не до конца понимал, ему, все же, нравилось слышать человеческую речь. Эрнест вытянулся, игриво прикрывая грудь шкурой, будто девственный и смущающийся омега, и, понизив голос до шепота, принялся говорить о том, как прошел весь его день в их обществе. Как они занимали его дырочку, как после первого круга, он показал им, что может доставить удовольствие ртом, и что они, в отличие от отца, были готовы ему позволить это делать часто и долго. Как за вторым кругом, они пустили его на третий и четвертый, а потом он сбился со счета. Как он лежал, неспособный двигаться, а они терлись об него, используя его тело для мастурбации и кончали на него. Как он стоял на коленях и его трахали с двух разных сторон его сыновья по очереди несколько раз, и ему было хорошо от этого. Как они пытались протолкнуть к него два члена, а затем довели его до слез, потому что у них не получилось из-за его узости. Как он вязался с каждым из них несколько раз и как забывал счет своим собственным оргазмам. И как бился в конвульсиях, когда они заинтересовались его горошинами, и как он пообещал поделиться с ними своим молоком, когда родит от их отца еще раз. Мышцы сильно ломило, а усталость не прошла даже наутро. Пожалуй, омега и не думал, что может настолько сильно довести себя вне течки. Он не нашел в себе сил подняться, отсыпаясь после оргии практически целые сутки и лишь спускался к небольшому ручейку, который использовал для питья. Старший самец охранял его и никак не домогался. Возможно, он хладел к каждой суке, как только от него рожали. Оставалось загадкой, почему же он не прогнал Эрнеста от себя прочь, как только тот выкормил его детей. Омега сам не желал уходить. Неважно, как часто ему пришлось бы раздвигать ноги перед самцами, сколько ему пришлось бы родить, какие сексуальные муки испытать, кому отдаться… Ему нравилась такая жизнь. Он не был обделен ни в пище, ни в еде, ни в крыше над головой, ни в защите, а главное: его не обделяли в сексуальных ласках. Во сне он чувствовал, как самец отодвигает овчинную шкуру, чтобы пососать его. Как мягкая, податливая и чувствительная часть омежьего тела от нескольких прикосновений становится твердой настолько, что ее можно покатать на языке. Не желая просыпаться, Эрн невольно раздвигал ноги, ласкал свой вход пальцами, подготавливая к проникновению по привычке, выгибался, тихо постанывая, затем поворачивался на бок и продолжал спать. Зверь отпускал его, ждал, когда грудь перестанет быть возбужденной и вновь станет мягкой, а затем вновь ласкал его. Так продолжалось несколько раз за ночь. Эрнест слышал шаги, чувствовал прикосновение к своему телу. Его то и дело раскрывал кто-то, но усталость не позволяла ему даже разомкнуть веки, чтобы взглянуть на того, кто настойчиво облизывает его. Возможно, славные взрослые мальчики приходили удостовериться, что с омегой все в порядке. Они раздвигали ему ноги, увлажняли бедра, переворачивали на спину, жадно лизали ему грудь. Несколько раз Эрнест даже почувствовал, что кто-то жадно вылизывает его анус, но одолевшая его сонливость не позволила ему насладиться прикосновением мокрого языка к своему входу в полной мере. Его малыши подросли и, наконец-то стали покидать логово, живя уже своей, самостоятельной жизнью. Научились охотиться и защищать себя. И, почти достигнув зрелого возраста, покинули обоих родителей. Возможно, они остались вместе втроем, а может быть, разбрелись кто куда, в поисках омеги, которого можно будет так же призвать, чтобы зачать следующее поколение. Обычно после того, как дети уходили…. спустя некоторое время возвращалась течка, показывая всем, что омега готов к следующей беременности и родам. После первых родов прошло уже практически полтора года, а течка не наступала. Он не ощущал сильного возбуждения, прилива энергии, отсутствия голода и сильного увлажнения в некоторых местах. Порой он даже подумывал, что с его организмом что-то не то: притом, что он уже смог забеременеть, выносить, родить, и даже выкормить собственным молоком детей, вряд ли отсутствие течки было нормальным явлением. Но образ жизни и, как и прежде, высокое либидо не позволяли ему об этом думать слишком долго. Эрн не знал наверняка, почему течка не наступает, однако, не сомневался в том, что снова сможет стать отцом для славных волчьих малюток. После такого количества вязок с одним самцом, а после и с несколькими это было слишком ожидаемо. Эрнест не знал, сколько времени прошло с его последнего головокружительного группового секса. Тело постепенно восстановилось; гематомы, оставленные любовниками, сходили так же быстро, как и оставленные людьми. Усталость отступала, тело вновь становилось упругим, сильным, несмотря на внешнюю хрупкость. Восстановилось и горло, порядком поврежденное от стонов. Эрнест часто выбирался из логова, хорошо питался, игрался со своим первым зверем, которого ласково называл Волчьим Мужем. По ночам самец несколько раз брал его сзади прямо в логове, а затем засыпал, оставляя свой узел в ослабшей суке. От того, что крепкий ствол находился в омеге всю ночь, его муж, просыпаясь первым, не мог устоять перед тем, чтобы не насладиться уставшим и еще сонным телом омеги. Он переворачивал его на спину, притягивал за ноги и начинал двигаться. Эрнест, чьи ощущения во сне смазывались, коротко постанывал, не до конца еще осознавая, что с ним совершают. Возбуждение медленно заставляло его просыпаться, и он, даже не задумываясь о том, чей именно член в нем находится, приоткрывал рот и коротко постанывал. Сухие и тонкие, слегка приоткрытые губы странно манили, и волчий муж изредка облизывал его рот своим языком, а после и просовывал его Эрнесту в рот, желая облизать его десна животным поцелуем. Он спускался прикосновением по шее к груди, находя бугорки, принимался их ласкать, пока стоны омеги не становились все громче, переходя на крик. Тогда Эрнест, окончательно проснувшись, изгибался, толкаясь грудью в волчью пасть, насаживался на его крепкий член, и пошло кричал, чтобы самец кончил в него. После того, как это происходило и крепкий узел прочно застревал в суке, оборотень ложился между его ног, ощущая, как человека трясет от его члена, а долго и жадно целовался с ним, делясь вязкой слюной. Эрнест не ощущал отвращения, напротив, подобные поцелуи возбуждали его еще больше. Он сжимал мужа между своих ног, вытирал свой живот от спермы об его шерсть, а затем тонко и непрерывно хныкал от истомы, когда его грудь вновь оказалась мучительно обласкана. Какое-то время самец больше не отпускал его к своим сыновьям, продолжая наслаждаться сукой самостоятельно изо дня в день. Похоже, он так же ждал течки от омеги, дабы быть уверенным в том, что следующая беременность будет гарантированной. Изредка муж лизал его дырочку, пробуя смазку на вкус. До тех пор, пока не понял, что течка не наступит до следующих родов. Эрнест так же почувствовал, что организм вновь меняется. Бедра снова стали расширяться, грудь наливаться, а живот - медленно расти. Эрнест снова был беременным. Понимая, что, как и в прошлый раз, несколько недель он может провести без полноценного секса, дабы у него не случилось выкидышей, Эрнест начал приставать к мужу, требуя любви ежечасно и без перерывов. В какой-то момент он даже не заметил, как лежит на животе, между лап у мужа, и прижимается задницей к его бугорку, умоляя с ним спариться. Муж, какое-то время потакавший его желанию, перестал его хотеть. А в один из дней толкнул к выходу, едва ли не в объятья одному из своих сыновей. Он решил подарить своему мужу, а заодно и сыновьям еще один страстный и развратный день. Эрнест не смел возражать, изголодавшийся на тот момент. Его беременность была уже отчетливой: округлый живот начинал выпирать, равно как и набухшая грудь, которая изредка была болезненной. Отведя юношу от логова, сопровождающий оборотень подхватил омегу на руки, приподнял, а затем жадно взял ртом сосок, вызвав у беременного омеги безумный крик. Однако, поняв, что его не угостят сладким человеческим молоком, он отпустил сосок и двинулся дальше с омегой на руках. Он шел на задних лапах и держал омегу на двух передних, хорошо раздвинув сучке ноги. Он каждого шага Эрнест невольно подавался навстречу и терся своей промежностью о жесткую шерсть, сильнее распаляя себя. Он хотел, чтобы этот славный самец остановился и просто вошел в него прямо сейчас. По мере того, как они приближались, Эрнест ощущал прилив возбуждения от мысли, что его славное тело вновь займут на целые сутки. Остальные пятеро самцов уже были на поляне, нетерпеливо ожидая, когда можно будет начать наслаждаться беременной сукой. Эрнест ожидал, что они станут спариваться с ним по очереди, как и в первый раз, чтобы он привык к их количеству, однако, нет. Они уложили его на листву, а затем обступили со всех сторон, так, что он даже не успел понять, кто из них, где находится. Когтистые лапы развели его податливые и широкие бедра, обхватили и раздвинули ягодицы. Два больших пальца прижались к анусу, настойчиво его массируя, чтобы возбудить и подарить безболезненное проникновение. Два рта взяли его грудь, посасывая твердые бугорки и тем самым причиняя невыносимое сладкое удовольствие. Эрнест изогнулся, зарываясь пальцами в оба жестких загривка, а затем, почувствовав, как щек коснулась шерсть, поднял глаза. Один из самцов склонился своим пахом над его лицом, явно желая оказаться в горячем рту. Эрнест облизал губы, а затем, подняв подбородок, обхватил ртом шерстяной комок. Он целовал его, сжимал губами, ласкал вход языком, отпускал и потягивал, пока крепкий ствол не показался наружу из-под крайней плоти. Постанывая от массажа, Эрнест поиграл языком с членом, взял его губами, а затем отпустил и показательно открыл губы. Волк расценил это именно так, как и хотел Эрнест: протолкнул крупный пенис ему в рот, под приглушенное добровольное мычание, и без промедления начал трахать его. Массирующие пальцы сменились несколькими крупными и заостренными головками, которые поочередно терлись об пульсирующее колечко мышц и раздвигали его, совсем слегка проникая внутрь. Эрнест застонал: отсутствие проникновения заставляло его возбуждаться и течь обильнее. Как только кончик оказывался в его анусе, он изгибался всем телом, сползал на листве и старался насадиться. Они игриво ворчали, не позволяя ему это сделать, и отстранялись, будто бы издеваясь. То один, то второй, то третий, словно бы давая омеге выбрать, кого именно он хочет, но Эрнест, крепко сжимающий член во рту, толкаясь грудью к мокрым шершавым языкам, хотел все три сразу. Его ноги свело сладкой судорогой, и он взвыл, поторапливая самцов поскорее приступать к делу. Крупный и мокрый член во рту не позволял ему проговорить слова желания, а потому он приглушенно мычал, истекая смазкой и своей слюной. Наконец-то самцы решили больше не мучить подстилку, видя, как человеческий юноша стонет и течет от желания. Эрнест радостно захныкал, ощутив, что его дырочка оказалась занятой, несмотря на то, что в нее пыталась проникнуть еще одна крепкая головка, и он почувствовал себя хорошо заполненным. Приподняв подбородок, он начал крепко сосать, полностью отдаваясь этому делу, пока остальные двое, кому не достался ни его рот, ни дырочка, ни грудь, начали усиленно об него тереться. Они по нему соскучились. Все движения были резкими, дикими и ненасытными – оргазмы наступали раз за разом настолько стремительно, что Эрнест не стал даже пытаться их сосчитать. Члены в его дырочке сменились всего лишь дважды, а вот ртом он обласкал уже всех шестерых. Он стонал, сжимая и разжимая губы, и сглатывал волчью сперму, наслаждаясь ее густым и насыщенным вкусом, ощущая, как струи, бившие ему в глотку, наполняют его изнутри и разливаются на теле. Как и люди, они не стесняясь, кончали в него и на него и наслаждались зрелищем. Эрнест изогнулся, чувствуя, как после третей вязки головка пениса начинает уменьшаться и сладкое давление от спермы на низ живота проходит. Как только третий член освободил мокрый воспаленный красный проход, его тут же занял следующий оборотень, притягивая омегу ближе к себе, проталкиваясь в него до конца и начиная свой быстрый марафон. Тот вервольф, что только что был в нем, отряхнулся, а затем подошел к омеге и властно лапой повернул его голову к себе. Эрнест слегка приподнял подбородок, и с трудом разлепил губы. - Хороший мальчик…. Снова захотел в мой ротик? Волк внимательно посмотрел и скользнул пенисом по его губам, размазывая сперму. Эрнест высунул кончик языка. Он обласкал его ствол, чмокая губами, слизывая сперму, а затем, приподнявшись на локтях, притянул его к себе ближе. Оборотень, все еще возбужденный и явно не желающий отпускать суку, покорно придвинулся, уверенный, что сейчас получит и славный мягкий язычок и горячий рот, куда ему снова позволят спустить порцию. Эрнест поднял подбородок и прижался губами к его мошонке. - Всегда любил это делать, мой хороший… - простонал он, ощущая, как его тело ездит на листве от того, что его грубо трахают сзади. Омега широко раздвинул ноги и сжал их у оборотня за поясницей, толкаясь к нему навстречу и ощущая член в себе полностью. Юноша изогнулся, понимая, что сам кончает, а потому, чтобы не ослабнуть, вновь впился губами в мягкую мошонку, начиная ее облизывать, сжимать и сосать, как круглый член. Остальные, столпившись, наблюдали за тем, что он делает, понимая, что такая ласка не обойдет их стороной. Эрнест, вытянув обе руки, оказавшиеся свободными, скользнул оборотням под животы, стараясь нащупать их мокрые и все еще крепкие члены. Он сжал кольцом обе свои ладони, принимаясь им настойчиво дрочить, пока они не начали сами толкаться ему в ладонь и не кончили. Горячее семя сквозь пальцы разлилось ему на круглый живот. Подстав ладони ковшиком, омега растер остатки по своей груди, наслаждаясь ощущениями. Эрнест, страстно мыча, и ощущая, как в него входит следующий член, продолжал жадно ласкать мошонку, стараясь ничего не пропустить, встряхнул руки и сжал округлые яйца у других двух самцов, начиная их массировать, пока две разбухшие и мокрые головки наслаждались его возбужденными бугорками, сминая их и постоянно дергая. После шестой вязки они позволили ему передохнуть. Эрнест лежал на спине, полностью облитый спермой, и не в силах свести ноги. Его правая рука лежала на верхней стороне лица, а левой он собирал и глотал сперму, до которой мог дотянуться. Оказалась мокрой его грудь, его округлый живот, низ живота, все лицо и до колен бедра. Эрнест отдыхал крайне долго, отходя от долгих вязок, и украдкой видел, как по-прежнему самцы голодно на него смотрят. Омега приподнялся на локтях, а затем сел на колени. От смены позы сперма потекла из него обильнее, и он закатил глаза – ощущение, после секса, которое он любил больше всего, осознание, что в нем слишком много крепкого семени. Эрнест огладил свою грудь, слегка смял мышцы у нее, покрутил возбужденный сосок и застонал. Оборотни подошли ближе, легли перед ним, стараясь все наперебой прикусить славные красивые горошины, и наслаждаясь громкими вскриками суки. Эрнест закинул руки за голову и изгибался, то уворачиваясь от прикосновений, то вновь толкаясь им навстречу. Первые двое начали сосать его, скользя по соску передними зубами. Остальные принялись прикусывать область вокруг. Омега закусил губу, обнял любовников и снова начал вскрикивать от удовольствия. - Мне будет очень больно, - простонал Эрнест, чувствуя, как волки оттягивают ему соски, - Когда я начну кормить.. Вы так хотите моего молока, мальчики… Но вы делаете мне больно.. очень больно… очень хорошо… Они не прекращали. Затем пододвинулись, позволяя то же самое сделать двум следующим. Эрнест покорно стоял на коленях, толкаясь к нем в рты, понимая, что прошло слишком мало времени, и они не оставят его грудь в покое за целые сутки и будут мучить его ласками, пока им не надоест. - Я накормлю вас, обещаю… - простонал омега, зачесывая назад длинные и мокрые спутанные волосы. – Когда я рожу, у меня его будет много, и вам всем… я дам попробовать. В прошлый раз щенки отказались меня сосать слишком рано, а ведь у меня его еще было много… Надеюсь, в этот раз будет так же… И мне будет еще, кого кормить… еще, мальчики мальчики.. мальчики… еще!... Эрнест не заметил, как один из его любовников, зашел к нему за спину, пока все были увлечены его грудью. Приподняв омегу, он раздвинул его ягодицы, потерся комком о мокрый пульсирующий вход и проник в него острой головкой, принимаясь медленно спариваться, чтобы не мешать братьям. Эрнест изогнулся, вскрикнул, насаживаясь на член до конца, а затем упал на локти. Кто-то поднявшись, положил член ему на ложбинку и начал об нее дрочить. Остальные расположились с его боков, заглядывали под него, и продолжали наслаждаться его небольшими возбужденными бугорками, прикусывая их, посасывая, и стараясь потянуть. Чтобы затем, после очередной вязки снова пустить омегу по кругу, пока он не покажет, что больше не может принимать их в себя.

* * *

По неизвестной причине Эрнест понимал, что следующее потомство он произведет от разных отцов. Возможно, он забеременел до того, как муж отдал его на растерзание сыновьям. Возможно, он забеременел после этой сумасшедшей оргии. Отчего-то Эрнеста это не пугало, и юноша был уверен, что в мучительных схватках он родит сильных щенят. Пока это было позволительно, он трахался с самцами в лесу целыми сутками, не задумываясь о голоде или усталости. Он глотал их сперму, позволял им кончать в себя, покорно лежал и наслаждался тем, как они мастурбировали об него, и изгибался на коленях, когда они вновь принимались ласкать его грудь. Они были жадными и славными горячими любовниками, ненасытными, готовыми брать его всегда и везде. Их члены были крупными, больше и длинее, чем у людей, и хорошо помещались в растянутом юноше, который мог сутками спариваться даже с их отцом, оборотнем чьи размеры были еще больше. Однако, когда живот стал слишком большим, и Эрнесту стало тяжело двигаться, муж не позволил им снова встречаться в лесу. Периодически они приходили в логово, дабы убедиться, что беременная сука сыта и находится в порядке. Изредка Эрнест умолял мужа позволить им обласкать его тело. Он все еще хотел секса, и ему было мучительно оставаться без подобного наслаждения. Омега напоминал волчьему мужу, как во время первых родов, крупный член практически не покидал его рта, а пальцы – пульсирующей истекающей смазкой дырочки. Он сосал ему без остановки, пока его грудь была плотной, и он не достигал разрядки от спермы. Чтобы через какое-то время все это повторилось снова. Муж, недовольно ворча, все же согласился, хотя и дал понять, что это будет происходить в логове. Эрнест оказался в окружении теперь уже семи самцов: своего мужа и любовников. Эрнест свободно лежал, опираясь спиной на бок волчьего супруга и гладил свою набухшую грудь. Двое его любовников лежали под сгибами его коленей перпендикулярно ему, и ласкали его сжимающуюся дырочку. Чтобы не порвать нежные стенки, они выгрызли у себя когти на двух пальцах, и теперь наслаждали его постоянным крепким массажем, изредка растягивая анус. Остальные четверо так же прижимались к нему перпендикулярно, с нежностью облизывая его живот, грудь, стоячий член и небольшие напряженные яички. Эрнест не достигал оргазма, но от ласк чувствовал себя, будто спаривался. Ему было хорошо ощущать на себе так много прикосновений. В один из дней, он, медленно поднялся, потянулся, а затем отстранился от волка, который жадно, с закрытыми причмокивал его грудь, наслаждаясь твердостью. - Мальчики, у людей распространены иногда… обоюдные ласки, - проговорил он, проводя руками по груди и убирая влагу от слюней. Он присел к мужу и начал долго и жадно целовать его, облизывая и посасывая волчий язык. Когда самец возбудился и его комок затвердел, Эрнест аккуратно уложил его на спину. - Мы называем это позой шестьдесят девять, - простонал омега, возбуждаясь мыслью о том, что он учит оборотней трахаться по-человечески. Муж покорно лежал на спине, а затем раздвинул ноги для удобства. Его сыновья подошли поближе, чтобы ничего не упустить. Эрнест склонился над супругом, задевая его губы своим соском, отчего волк покорно взял его в рот. - Ох-х.. легче, милый… Скоро будет… - простонал Эрнест, понимая, что волки ждут его молока, и с трудом оторвался. – Это была лишь небольшая прелюдия… Вам всем, мои славные, доводилось меня ласкать там, внизу… Однако, потому что я спал, - он соблазнительно прикрыл глаза, - я не мог насладиться вашими шаловливыми язычками…. Он поднялся с волка, повернулся и вновь перекинул через него ногу, садясь ягодицами к его морде. - Теперь, - сглотнув, простонал он, - раз уж мне нельзя полноценно заниматься сексом… Я хочу, чтобы вы поласкали меня вот так… Он склонился, опираясь на руки, чтобы не давить на живот, и взял губами комок. Волки, увидев знакомую ласку, занервничали, ощущая возбуждение. Эрнест коротко усмехнулся. - Не волнуйтесь, - продолжил стонать он, крепко сжимая бока мужа, - Я отсосу в этой позе вам всем. Ведь эта поза создана именно для этого... Парень знал, что как только любимый крупный пенис окажется у него на языке и начнет скользить в горло, он возбудится так, что смазка начнет буквально сочиться из него. Он без колебаний взял комок губами, полностью накрывая своим ртом, а то, что физически не смог взять из-за размера, начал ласкать одной рукой. Второй он скользнул ниже, к мошонке, принимаясь ее сжимать и массировать, чтобы усилить возбуждение мужа. Увидев самое начало, его любовники легли, неотрывно глядя за действиями и понимая, что их ждет такое же удовольствие. Эрнест зачесал назад упавшие длинные волосы, которые не стриг уже почти два года, принимаясь все более уверенно двигать головой. Ему необходимо было хорошо возбудиться, а потому он глухо вздохнул, подавившись членом, который выступил из комка крайне плоти. Отойдя от резкого движения, Эрнест слегка качнул головой, сглотнул слюну и смазку, и снова взял в рот пенис, начиная медленные движения. От этого его грудь снова набухла, и ему хотелось, чтобы прямо в это минуту кто-то взял к себе на язык оба его твердых соска. Омега изогнулся в пояснице, сжимая и разжимая свое пульсирующее колечко мышц, а затем присел ниже, ощущая, что уже начинает обильно течь. Как только смазка начала огибать края его ануса и стекать вниз по округлым горячим ягодицам, на бедра легли лапы мужа. Он понял, что хотел человек, а потому с готовностью ответил лаской на ласку. Старший вервольф опустил ягодицы мужа ближе к себе, а затем вывалив язык, раздвинул ложбинку, раскрывая себе пространство, и сочно лизнул его всем языком – от напряженной мошонки почти до поясницы, слизывая собравшуюся смазку. От этого долгого прикосновения Эрнест выпустил член и застонал во весь голос – ему стало хорошо и сладко от этого языка, и омега захотел его еще больше. Его прикосновения, чтобы он вычистил каждый сантиметр промежности, каждую складку ануса. И, конечно же, чтобы этот язык проник в него и облизал изнутри. Чтобы раздвинул дырочку и занял ее полностью, будто членом, проник целиком, и не покидал его лона до тех пор, пока омега не получит анальный оргазм. Эрнест коротко задрожал, подаваясь навстречу языку, а затем наклонился, вновь крепко сжимая головку. Он вновь вернулся к тому, чтобы массировать мужу яички, а второй рукой несдержанно тер свою грудь. Невольно омега с глухим стоном кончил прямо на мужа, пока тот жадно вылизывал его, практически не отрывая языка от тела, и приподнялся, понимая, что ему нужен отдых. Его грудь соблазнительно поблескивала – он вымазал ее пальцами в волчьей смазке. Сочные и влажные звуки возбудили его спустя мгновение: прикосновения дали знать, что он должен делать, желание принять в рот сперму подогнало его, и Эрнест снова жадно набросился на член вервольфа, глубоко вбирая его между губ. Он вынимал его изо рта, проводил руками, собирая как можно больше вязкой бесцветной жидкости, выпрямлялся, показательно и старательно обмазывая ею свои соски, а затем снова принимался за головокружительный минет. Когда смазка высыхала, он делал это снова, добавляя свою слюну, понимая, что когда в рот ему брызнет сперма, он и ею украсит свои чувствительные бугорки, показывая изумительный финал. Возможно, после, кто-нибудь соблазнится вылизать их от спермы: к его груди они проявляли особый интерес. Даже сейчас жадно глядели на дергающуюся блестящую выпуклость. Оборотни придвинулись ближе, каждый со своей стороны, и это действовало возбуждающе. Наблюдая за страстным сексом их отца и податливого человека, они и сами возбудились, и Эрнест краем глаза заметил колом стоящие стволы, которые он будет ласкать точно так же. Руки мужа переместились к ягодицам. Омега обильно истекал смазкой, давая понять, как сильно желает спариваться, несмотря на то, что делать это было нельзя. Эрнест наклонил голову и задышал чаще, когда ласковые пальцы без когтей, слегка раздвинули его дырочку. Выпустив член изо рта, он перевел дыхание, понимая, что еще до того, как его рот наполнится сладким, он кончит несколько раз. - Давай, мой милый, - простонал юноша и, приблизив головку к себе, потерся соском об нее. От этого движения муж под ним нетерпеливо заерзал и сам подался навстречу. Его пальцы крепче сжали ягодицы и раздвинули их, позволяя тоненьким струям стекать вниз по горячей коже еще обильнее. Эрнест громко застонал, подгоняя мужа. Чувствуя узел удовольствия внизу живота, он начал тереть головку о свои соски, пока не кончил второй раз. Эрнест приглушенно кашлянул, перевел дыхание. Оставил каплю сладкой смазки на своей груди, а затем наклонил и повернул голову, позволяя члену толкаться в свой рот самостоятельно. Он заглушил свои стоны сейчас, чтобы после кричать еще гроче и еще более страстно. В него проник один большой палец, лаская изнутри, затем второй. Эрнест инстринктивно начал сжиматься и двигаться навстречу, насаживаясь на них. Большой и мягкий язык снова вылизал округлые края, слизывая влагу, а затем, когда пальцы раздвинули анус, волчий язык наконец-то оказался внутри. Эрнест замычал, крепко сжимая губами пенис и ощущая, как грубо он толкается ему в рот. Он изогнулся, поласкал пальцами свою грудь, затем свой член, снова кончая и присел, жестом умоляя протолкнуть язык в него глубже. Язык был мягкий, тоненький, и большой. Приятный, юркий, каждое движение им внутри вызывало волну наслаждения, и Эрнест дергался в спазмах удовольствия, понимая, что не сможет долго держаться. Возможно, его муж даже не успеет вытащить свой язык, как его накроет. Эрнест не отвлекался, утопая в наслаждении, и продолжал жадно сосать мужу. Головка начала стремительно увеличиваться, заставляя медленно его щеку выпирать, и Эрнест закатил глаза, понимая, что вскоре по рту разольется живительное и приятное на вкус влажное тепло. - Кончай же... - простонал он. - Кончай!... Он сжал мохнатую мошонку, подгоняя мужа к оргазму, и утробно застонал спустя лишь доли секунды. Через его приоткрытые губы потекла белая семенная жидкость, огибая подбородок, стекая по шее и капая на пах оборотня. Эрнест поднял голову, выпуская член изо рта, и откинулся, давая сперме стекать с его шеи прямо на грудь и большой округлый живот. Славный язык все еще жадно вылизывал вход омеги изнутри, словно бы досконально изучая и вычищая каждую его клетку. Эрнест выгнулся, выставляя грудь напоказ, и понимая, что чем больше остается в таком положении, тем быстрее приближается его оргазм, и тем сильнее хотят сосать его любовники. Омега запустил руки в собственные волосы, мокрые от пота. Его лицо скривилось в мучительной гримасе, пока он вскрикивал, как ему хорошо. Волки, жадно наблюдающие за ним, теперь были вплотную, едва ли не облизывая его, но все еще не смели прикасаться, ожидая, когда закончит наслаждаться отец. Эрнест дернулся, на изогнутых губах застыл долгий и громкий сладкий крик. Муж крепко держал его бедра, однако, это не помешало Эрнесту забиться в спазмах от двойного наслаждения. Он вновь кончил, испачкав грудь мужа, и более того, он получил анальную разрядку от языка, и коротким сладким фонтаном излился прямо на язык оборотня, позволяя, как следует, себя распробовать. Несмотря на его конвульсии и короткие брызги, язык все еще находился внутри него, служа анальной затычкой, и Эрнест наслаждался им, пока Волк не раскрыл его дырочку, после чего жидкость из омеги полилась обильнее.Теплый внутренний сок стек по его бедрам и коленям, впитываясь в шкуру сильного самца. Эрнест, ощущая, что ему невероятно хорошо даже без полноценного секса с вязкой, медленно соскользнул с мужа и перекатился на спину. Волки нетерпеливо ожидали, когда человек позволит им сделать с собой подобное. Он был слишком сексуальным в таком виде и им не терпелось проникнуть в него так же, как отец, чтобы он снова разлился. Едва истома покинула тело, Эрнест, одаривая любовников соблазнительным взглядом, согнул ноги в коленях и медленно раздвинул их. - Муж, - проговорил он тихим и мелодичным голосом, - ты вылижешь меня? Или позволишь своим сыновьям это сделать? Эрнесту было все равно, чем язык будет его облизывать – каждому из них удастся его обласкать. В конце концов, если это понравилось его мужу и так возбуждающе подействовало на любовников, то это станет их постоянной практикой всякий раз, когда он будет беременным. Он покорно лежал спиной на подстилке, слегка задрав ногу, пока чей-то длиный влажный язык слизывал с него сок. Второй язык слизывал с груди сперму, чтобы она была украшена ею снова. Во рту оказался еще один язык, который Эрнест лениво сосал в поцелуе. Наконец-то один из самцов лег на спину, приглашая к себе, и Эрнест оседлал его, как мужа, наклоняясь и снова жадно заглатывая член, со стоном ощущая, как снова пальцы раздвигают дырочку, чтобы впустить туда новый язык...