Всё, что я хотел для тебя

      Ганнибалу снился Грэм. Это был тот вечер, когда Уилл принёс в его дом труп Рэндала Тирра. Они стояли, глядя друг на друга, пока Ганнибал не подошёл к Грэму. Он взял его руку, покрытую засохшими корочками крови и поднял к своему лицу. Запах крови ударил в нос, принеся наслаждение, и Ганнибал коснулся губами кончиков пальцев Уилла. Тот руку не отнял, лишь развернул её ладонью к лицу доктора и провёл ей по его щеке.       — Ты здесь, — сказал Лектер.       — Всегда был, — прошептал Грэм.       — Ты не хотел здесь находиться.       — Я не знал себя.       — А сейчас?       — Мы всё ещё семья, доктор Лектер?       — Это неизменно.       Уилл резко схватил Ганнибала за волосы и прохрипел:       — Тогда верни меня на моё место! ***       Ганнибал открыл глаза и в отчаянии застонал, всё ещё чувствуя запах крови. Прикрыв лицо руками, он представил себе Уилла, просыпающегося в своей кровати. Одинокого. Сонного. Тёплого. Мысли потекли в другом направлении, и Лектер уже вспоминал как держал тело профайлера в своих руках. Хладнокровие изменило Ганнибалу, и он решил простить себе эту маленькую слабость. Поднявшись с кровати, он направился прямиком в душ, чтобы помочь себе избавиться от неё. ***       Фредди открыла дверь квартиры и, подняв ногу, готовая переступить порог, застыла. На коврике перед дверью лежал пухлый конверт. Она огляделась по сторонам, поддела пакет ногой и, не увидев опасности, подняла его. Вернувшись в квартиру, Фредди взяла нож для писем, лежащий рядом с ноутбуком, и вскрыла конверт. На компьютерный стол упала маленькая мертвая птичка. «Сорокопут», — догадалась Фредди. Хоббс мёртв, неужели у него снова появился подражатель? Или это всё-таки Ганнибал Лектер? Наверное, стоит рассказать об этом Джеку Кроуфорду. ***       Джек закрыл крышку ноутбука и выругался. Как Лаунс успевает добыть фотографии раньше агентов ФБР?! Кто-то сливает ей информацию, кто-то, кто причастен к убийствам. Завибрировал телефон, лежащий на столе.       «Блум»       Кроуфорд смотрел на дисплей и покусывал губы. Брать трубку он не собирался, потому что сказать ему было нечего.