Дневник Франческо Стоуна

Сегодняшние занятия в колледже отменили из-за каких то соревнований. Впервые в жизни, я добровольно отправляюсь на пробежку. Отыскиваю жуткие, ненадеванные кроссовки, тренировочные штаны и футболку. Прячу волосы в капюшон, вспоминая вчерашний вечер после кино, и выбираю музыку на смартфоне. Не могу сидеть перед чудом современных технологий и смотреть на откровенные изображения или читать что-нибудь не менее возмутительное. Мне нужно срочно потратить лишнюю, изнуряющую энергию. Если честно, у меня возникает желание побежать к дому Волфа и просто потребовать секса у любителя командовать и пособлазнять. Но дотуда пять миль, а я не уверен, что пробегу хотя бы милю, к тому же он может отказаться, и это будет весьма унизительно. Да и после вчерашнего, я не хочу с ним разговаривать. С Николь тоже. Вчерашний вечер был на столько ужасен, что я не стал записывать его в свой дневник. Выхожу из дома и натыкаюсь на Николь, которая идёт по дороге. При виде меня подруга едва не роняет сумку. «Франческо Стоун на пробежке». Я стараюсь не обращать внимания на неё, не задерживаясь для допроса. В ушах грохочет Old town road- Lil Nas X и я срываюсь в блеклые аквамариновые сумерки. Бегу трусцой через парк. Что делать? Я хочу Дэвида, но не после же вчерашнего? Не знаю. Может, стоит договориться о том, чего хочу я? Он мне даже не писал и не звонил после вчерашнего вечера. И утром его машины не было у моего крыльца, хотя и не нужно было, ведь занятия отменили сегодня. Я все задаюсь одним вопросом: почему Дэвид такой? Потому, что его соблазнили в столь юном возрасте? Он по-прежнему для меня загадка. Останавливаюсь у высокой ели, упираюсь руками в колени и тяжело дышу, жадно втягивая в легкие драгоценный воздух. Ох, как же хорошо, настоящий катарсис. Моя решимость крепнет. Делаю ещё один глубокий очищающий вдох и бегу домой. Николь хотя бы позвонила вчера и написала ночью: «Почему ты ушел? Все в порядке? " Но я не ответил. Может не стоит её игнорировать хотя бы? Я перезвонил ей и мы с ней все обсудили. Она сама заметила, что Дэвид пытался к ней подкатывать, но при этом он всё равно не забывал об мне. Когда я ушёл, они разговаривали об мне, и он вроде бы переживал. Настаивала на то, чтобы я всё-таки написал ему. Но я сказал что пока не буду. Также, Николь пригласила меня сегодня к себе в гости с ночёвкой, а также просила помочь разобрать вещи после перестановки в квартире, пока её родители на работе. Вернувшись домой, я сходил в душ, переоделся и отписался маме, что снова буду ночевать у подруги и направился к Николь. Надеюсь мама ничего страшного не заподозрит от очень частых ночевок в не дома… Когда я пришёл, Джонсон почему то резко собралась в магазин, потому попросила чтобы я пока что начал разбирать вещи без неё. Чтобы отвлечься от сосущей под ложечкой тревоги, берусь за то, чем как сказала Николь, буду заниматься: разбирать вещи. Начинаю с того, что запихиваю в полку книги. За всё это время, Дэвид больше не писал и не звонил. Его не было в сети с раннего утра. Возможно, он куда-то отлучился. Недовольно надувшись, я вставляю в уши наушники-вкладыши от айфона, включаю Work- Rihanna и сажусь за стол, чтобы заполнить хоть какие то страницы в своем дневнике, который я взял с собой. Не знаю, почему я поднимаю взгляд, наверное, улавливаю краем глаза лёгкое движение, но вот он, Дэвид, стоит в дверях моей комнаты и наблюдает за мной. На нём тёмные джинсы и белая толстовка, странно что не чёрная; в руке он вертит ключи от машины. Я вытаскиваю наушники, откидываю дневник в сторону и застываю. Твою ж мать! — Добрый день, Франческо. — Голос Дэвида холоден, на лице непроницаемое выражение. Меня покидает дар речи. Чёрт бы побрал Николь за то, что впустила его и не предупредила! Слава богу, я успел сходить в душ и переодеться дома после пробежки. — Я решил, что мои извинения должны быть сказаны в лицо. Открываю и закрываю рот. Ни в этой, ни в альтернативной вселенной я не ждал, что он всё бросит и приедет сюда. — Можно сесть? — спрашивает Дэвид, в его глазах пляшут смешинки. Я киваю. Дар речи так и не вернулся. Дэвид Волф сидит вместе со мной на кровати Николь! — Мне было бы интереснее узнать, какая же спальня у тебя. — говорит он. Озираюсь в поисках путей к отступлению, но безуспешно — есть только дверь или окно. У Николь в комнате уютно, хотя обставлена она довольно просто — белая плетеная мебель и железная спальная кровать с лоскутным стеганым покрывалом бледно-розового и кремового цвета, которое сшила мама Николь, когда та увлекалась рукоделием в деревенском стиле. — Здесь так тихо и спокойно, — замечает Дэвид вполголоса. «Только не сейчас, когда ты здесь», — мелькает у меня в голове. Продолговатый мозг наконец-то вспоминает о своем существовании, и я делаю вдох. — Как… Дэвид улыбается. — Я подружился с Николь. Не бойся, не спали с ней. Знаю. — Может, выпьешь чего-нибудь? — предлагаю я, как у себя дома. Но у Николь это можно делать, она разрешает. Вежливость превыше всего, что тут скажешь. — Нет, спасибо, Франческо. Он слегка склоняет голову набок, на лице обворожительная, чуть кривоватая улыбка. А я бы не отказался от выпивки. — Значит, ты приревновал меня к своей любимой подруге? Ну и ну. Разглядываю свои пальцы. И как теперь выпутываться? Вряд ли стоит говорить, что я серьезно приревновал. Хотя… — Ты не обращал тогда на меня никакого внимания… — чуть слышно бормочу я несчастным голосом. — Ты нарочно кусаешь нижнюю губу? — мрачно спрашивает Дэвид, меняя тему. Смотрю на него, хлопая глазами и открыв рот, потом шепчу: — Я не знал, что кусаю губу. Сердце бешено колотится. Между нами пробегает восхитительный ток, и пространство вокруг электризуется. Дэвид сидит очень близко от меня, глаза чёрного цвета, как у зверя, локти на коленях, ноги слегка расставлены. Чуть подавшись вперед, он медленно проникает пальцами в мои волосы и держит их. Мне не хватает воздуха, и я не могу пошевелиться. Зачарованно гляжу, как он тянет мои волосы и нюхает их. — Значит, ты решил заняться физкультурой. — произносит Дэвид тихо и певуче, бережно убирая мои недавне вымытые волосы на бок. — С чего бы, Франческо? Он осторожно обводит пальцем моё ухо, потом очень нежно и ритмично дергает за мочку. Это так сексуально! — Мне нужно было подумать… Я как кролик в свете фар, мотылек у пламени, птица под взглядом змеи… и Дэвид прекрасно знает, как он на меня действует. — О чем, Франческо? — О тебе. — О том, что я не обращал на тебя внимания в тот вечер? Вот черт! Я краснею. Губы Дэвида изгибаются в едва заметной улыбке, и я не могу отвести глаз от его красивого, скульптурно очерчённого рта. — В общем, я подумал, что нужно прийти и напомнить, о том, что я чувствую к тебе. Ох, ни фига себе! Открыв рот, смотрю на него, пока его пальцы скользят от моего уха к подбородку. — Что вы на это скажете, мистер Стоун? Взгляд чёрных глаз пылает присущим Дэвиду вызовом. Губы слегка разомкнуты — он ждёт, собравшись перед ударом. Я чувствую, как глубоко в животе нарастает желание — острое и горячее, растекающееся по всему телу. Опережаю Дэвида и сам бросаюсь на него. Одно неуловимое движение, и в мгновение ока я оказываюсь на кровати под его телом, а он, прижав мои руки над головой, свободной рукой стискивает моё лицо и губами находит мои губы. Он требовательно проникает языком в мой рот, овладевая мной, и я наслаждаюсь его силой. Чувствую его всем телом. Он хочет меня, и от этого внутри возникает странное, но восхитительное ощущение. Ему нужна не Николь в крошечном бикини, не одна из бывших любовниц, не репетиторша из детства, а я. Этот прекрасный парень хочет меня. Моё внутреннее я сияет так ярко, что могло бы осветить весь Сиэтл. Дэвид прерывает поцелуй, я открываю глаза и вижу, что он смотрит на меня. — Доверяешь мне? — шепчет он. Я киваю, широко распахнув глаза. Сердце едва не выскакивает из груди, кровь бурлит. Дэвид достает из кармана джинс серебристо-чёрный шелковый галстук… тот самый галстук, который оставил следы на моей коже. Движения Дэвида быстры, когда он садится на меня верхом, связывает мои запястья вместе и закрепляет другой конец галстука на перекладине белой железной кровати. Я никуда не сбегу. Я в буквальном смысле привязан к постели и возбужден до предела. Дэвид соскальзывает с меня, встает рядом с кроватью и смотрит потемневшими от желания глазами. В торжествующем взгляде сквозит облегчение. — Вот так-то лучше, — бормочет он, и на его губах играет порочная улыбка. Он наклоняется и начинает расшнуровывать мои кроссовки. От возбуждения, я слегка отбиваюсь ногами. Дэвид останавливается. — Если будешь сопротивляться, я свяжу тебе ноги. И не шуми, Франческо, иначе мне придется заткнуть тебе рот. Тише. Николь, возможно, сейчас за дверью и слушает. «Заткнет мне рот?! Николь?!» — мелькает у меня в мозгу, и я замолкаю. Он ловко снимает с меня кроссовки и носки, а потом медленно стягивает джинсы. Он приподнимает меня и, вытащив из-под моего тела покрывало и одеяло, снова кладет на кровать, только уже на простыни. — Ну-ну, — произносит Дэвид, медленно облизывая нижнюю губу. — Франческо, ты опять кусаешь губу. А ты знаешь, как это на меня действует. Он предостерегающе прикладывает к моему рту свой указательный палец. О боже! Я лежу, беспомощный, и едва сдерживаюсь, глядя, как грациозно он ходит по комнате. Меня это жутко заводит. Медленно, почти лениво, он снимает свои кроссовки и носки, расстегивает джинсы и стягивает через голову свою белую толстовку. — Думаю, ты видел слишком много, — хитро усмехается Дэвид. Он снова садится на меня верхом и задирает мою футболку. Кажется, сейчас он её снимет, но нет, закатывает футболку до шеи, потом натягивает мне на глаза, оставив открытыми рот и нос. Ткань свернута в несколько раз, и я ничего не вижу. — Хм. — выдыхает он оценивающе. — Всё лучше и лучше. Пойду принесу что-нибудь выпить. Дэвид наклоняется, целует меня, нежно прижавшись своими губами к моим, и встаёт с кровати. Доносится тихий скрип двери. Пошел за выпивкой. «Куда? Куда-нибудь неподалеку? В супермаркет?» Напрягаю слух, улавливаю негромкую речь и понимаю, что Дэвид разговаривает с Николь. О нет… он же почти раздетый! Что он ей скажет? И неужели она на самом деле никуда не уходила? Слышу негромкий хлопок. А это еще что? Снова скрипит дверь — Дэвид возвращается, слышны его шаги и позвякивание льда в бокале. Какой там напиток? Дэвид закрывает дверь и, судя по шороху, снимает джинсы. Они падают на пол, и я понимаю, что на Дэвиде ничего нет. Он включает песню Haunted- Beyonce и вновь садится на меня верхом. — Ты хочешь пить, Франческо? — Да…— шепчу я, потому что внезапно у меня пересохло во рту. Снова слышу звяканье льда — Дэвид ставит стакан, наклоняется и целует меня, вливая восхитительно терпкую жидкость в мой рот. Белое вино. Это так неожиданно и воспламеняет, хотя само вино прохладное, а губы Дэвида холодны. — Ещё? Я киваю. Вино только вкуснее от того, что оно было у него во рту. Дэвид склоняется надо мной, и я делаю ещё один глоток из его губ… О боже. — Не будем увлекаться, Франческо, ты слишком восприимчив к алкоголю. Не могу удержаться и улыбаюсь. Он наклоняется, чтобы влить в мои губы ещё один глоток, потом поворачивается и ложится рядом со мной, так что я бедром чувствую его эрекцию. О, как я хочу ощутить его внутри себя! — Приятно? Я напрягаюсь, а он снова берёт стакан, целует меня и проталкивает вместе с вином в мой рот кусочек льда. Потом медленно и лениво оставляет на моем теле дорожку прохладных поцелуев: вниз по горлу, между грудей и дальше, к животу. Льет холодное вино в мой пупок и роняет туда льдинку. Я чувствую, как она прожигает меня почти насквозь. Ох. — Лежи тихо. — шепчет Дэвид. — Не шевелись, Франческо, иначе вся постель будет в вине. Мои бедра непроизвольно сжимаются. — О нет, мистер Стоун, если вы разольете вино, я вас накажу. Я издаю стон и тяну галстук-привязь, едва сдерживая желание двинуть бёдрами. Нет… пожалуйста. Он наклоняется, целует по очереди соски, дёргает их прохладными губами. Я борюсь со своим телом, которое выгибается, отзываясь на ласку. — А это приятно? — спрашивает Дэвид, подув на один сосок. Снова звяканье, и я чувствую, как Дэвид обводит кусочком льда правый сосок, одновременно сжимая губами левый. У меня вырывается стон, я стараюсь не шевелиться. Какая сладкая, мучительная пытка! — Если ты прольешь вино, я не разрешу тебе кончить. — О, пожалуйста… Дэвид… господин… пожалуйста! Он сводит меня с ума. Я буквально слышу, как он улыбается. Лед в пупке тает, а я весь горю — горю, и остываю, и безумно хочу. Хочу почувствовать Дэвида внутри себя. Сейчас. Его прохладные пальцы лениво скользят по ставшей вдруг сверхчувствительной коже моего живота. Я невольно выгибаюсь, и уже теплая жидкость выливается из пупка, течёт по животу. Движения Дэвида быстры, он слизывает вино языком, целует меня, нежно кусает и посасывает. — Ай-я-яй, Франческо, ты пошевелился. Что мне с тобой сделать? Я тяжело дышу, сейчас для меня существуют только его прикосновения и голос. Всё остальное нереально. Больше ничего не имеет значения и не улавливается моим радаром. Дэвид открывает какой то крем (как я понял, это смазка), и влажной, скользкой рукой проникают в мои трусы, и меня вознаграждает его громкий вздох. — О, малыш. — шепчет он, увлажнив мой стояк, крепко хватает и медленно дрочит его. Я захватаю ртом воздух. — Ты уже готов для меня, так быстро…— говорит Дэвид, невыносимо медленно двигая рукой вверх и вниз, а я прижимаюсь к его руке и поднимаю бёдра вверх. — Какой жадный мальчуган. — строго произносит он, натягивая кожицу моего ствола до упора вниз, и схватив большим и указательным пальцем мою головку, сжимает её. Моё тело изгибается под его искусными пальцами, я не сдерживаю громкие стоны. Он стаскивает с моей головы футболку, и я вижу его, щурясь от мягкого цвета ночной лампы. Меня изводит желание прикоснуться… — Хочу тебя потрогать… — выдыхаю я. — Знаю… — шепчет он и наклоняется, чтобы поцеловать меня. Его рука по-прежнему ритмично надрачивает мой член и до сих пор влажная, холодная. Мышцы ног напрягаются, я прижимаюсь к его руке, но она замирает, удерживая меня на грани, потом опять подводит к самому краю и останавливает, и ещё раз… Как же мучительно! «Ну пожалуйста, Дэвид!» — мысленно кричу я. — Это твоё наказание, так быстро и так медленно. Приятно тебе? Поскуливаю от изнеможения, пытаюсь высвободить руки. Я совершенно беспомощен, потерялся в эротической пытке. — Пожалуйста, — умоляю я, и Дэвид решает наконец сжалиться надо мной. — Как тебя трахнуть, Франческо? О… меня бросает в дрожь. Он вновь останавливается. — Прошу тебя! — Чего ты хочешь, Франческо? — Тебя… сейчас! — Я уже плачу. — Как тебя трахнуть — так, или вот так, или, может, вот так? Выбор бесконечен. Я чувствую на губах его дыхание. Дэвид убирает руку и берёт с тумбочки пакетик из фольги. Опускается на колени между моих ног и медленно стягивает с меня трусы. Он надевает презерватив, а я завороженно слежу за каждым его движением. — До сих пор ревнуешь к подруге? — спрашивает Дэвид, поглаживая себя. — Да! — выдавливаю я. «Пожалуйста, Дэвид, трахни меня». Он поднимает брови, его рука скользит вверх-вниз по внушительному члену. — Да? В тихом голосе чувствуется угроза. — Да! Ну пожалуйста, Дэвид! — я уже не говорю, а хныкаю. Моё тело превратилось в напряженный комок невыносимого желания. Дэвид смотрит на меня оценивающим взглядом, а потом внезапно хватает и переворачивает на живот. Из-за связанных рук я вынужден опереться на локти. Дэвид толкает мои колени вперёд, я невольно поднимаю зад и получаю шлепок со свистом. В то же мгновение Дэвид стремительно проникает в меня, другой рукой быстро-быстро дроча мой член. Я вскрикиваю от боли и неожиданности и кончаю снова и снова, словно распадаясь под ним на мелкие кусочки, пока он продолжает двигаться. Восхитительно. Он не останавливается. У меня уже нет сил, больше не выдержу… он вколачивается в меня всё сильнее и сильнее… я снова чувствую возбуждение… не может быть… нет… — Давай, Франческо, ещё разок! — рычит он сквозь стиснутые зубы. Как ни удивительно, моё тело отвечает, сжимается в сладкой судороге, и я снова кончаю, выкрикнув его имя. Дэвид наконец взрывается и, достигнув оргазма, молча замирает. Тяжело дыша, он в изнеможении валится на меня. — До сих пор ревнуешь? — сжав зубы, спрашивает он. О боже! Тяжело дыша, я лежу, обессиленный, и не открываю глаза, когда Дэвид медленно выходит из меня. Он сразу же встаёт и одевается. Полностью одевшись, возвращается на кровать, осторожно развязывает галстук и стягивает мою футболку. Я сгибаю пальцы, разминаю запястья и улыбаюсь, глядя на отпечатавшиеся узоры. Поправляю футболку, а Дэвид укрывает меня одеялом. Он самодовольно усмехается. — Нет… — шепчу я и застенчиво улыбаюсь. — Мистер Стоун, вы и дальше будете ранить мое самолюбие? — Думаю, что с самолюбием у тебя все в порядке. Говорю и понимаю, что мои слова звучат неубедительно, — какая-то неясная мысль мелькает у меня в мозгу и исчезает, прежде чем я успеваю ее поймать. — Ты так считаешь? — мягко спрашивает Дэвид. Подперев голову рукой, он лежит рядом со мной, полностью одетый, а на мне только футболка. — То тебе нравится ответ «Да», то «Нет». Ты хочешь чтобы я тебя ревновал к Николь или нет? — Нет. — Дэвид наклоняется ко мне и нежно целует в лоб. Я сконфуженно улыбаюсь и пожимаю плечами. — Больше не будешь меня игнорировать в Facebook? — смеётся Волф. —…Не буду Он ухмыляется как будто с облегчением. — Я бы на самом деле разочаровался, если бы ты не ревновал. Но и не хочу тебя терять. — Просто мне правда было обидно, что ты больше уделял внимания Николь, чем мне. — Ясно. — равнодушно отвечает Дэвид. — Ты наденешь на меня ошейник? — стараюсь сменить тему я и больше не мусолить её. Однако мой резкий и глупый вопрос привёл меня к смущению. Вот дурачок. Дэвид поднимает брови. — Похоже, ты хочешь зайти слишком далеко. Неужели нравится тема БДСМ? В ответ я пожимаю плечами. — Не знаю, Франческо, я никого не заставлял носить ошейник. Ох. Нужно удивиться? Я ведь почти не знаком с БДСМ. — А на тебя надевали ошейник? — шепчу я. — Нет.— Дэвид запрокидывает голову и разражается громким заразительным смехом. Я вдруг вспоминаю о вчерашнем и ощущаю острый укол ревности, и меня тревожит глубина моего чувства. Дэвид будто бы прочитав мои мысли, продолжает говорить, только уже с более серьёзным лицом. — Франческо, я… Ему явно не хватает слов. Думаю, впервые в жизни. — Я не хотел тебя обидеть. — А я и не обиделся. Я возмущён. — Чем? — Вчерашним… — Франческо Стоун, как мне ещё тебя трахнуть, чтобы угомонить твою ревность, и чтобы ты понял, что под моей властью только ты? Я смущаюсь и краснею. Странное извинение за вчерашний вечер. — Можно к тебе? — Утром у меня назначена встреча в отеле за завтраком. И дома дела. Я поджимаю губы. — Всё, я устал.— тихо отвечаю я. — Ты меня выгоняешь? Дэвид поднимает брови; похоже, он изумлен и слегка испуган. — Да. Хоть это и не мой дом. И я сегодня останусь на ночевке у Николь. — Что ж, ещё одно «впервые». — Он окидывает меня изучающим взглядом. — Значит, ты сейчас опять не хочешь со мною разговаривать? — Нет. — сурово отрезаю я. — Как же мне хочется задать тебе хорошую трёпку! Тебе бы стало намного лучше, и мне тоже. — Ты не имеешь права так говорить. — Имею. — Дэвид наклоняется, берёт меня за подбородок и шепчет, нежно целуя в губы: Завтра увидимся? — Я подумаю. — говорю я раздраженно от его наглости. — Погоди минутку, я тебя провожу. Сажусь и беру трусы. — Подай, пожалуйста, мои джинсы. Он поднимает их с пола и вручает мне, безуспешно пытаясь скрыть улыбку. — Да, пупс. Я прищуриваю глаза и сердито смотрю на него, пока натягиваю джинсы. Волосы у меня растрепаны, и я знаю, что, когда он уйдет, меня ждут Николь Джонсон и допрос с пристрастием. Дэвид подошёл к столу и взял мой дневник. — Дэвид! Отдай пожалуйста. Волф сразу же отдал его мне, без лишних вопросов. Я отвожу взгляд, кладу дневник на кровать и открываю дверь, прислушиваюсь. В гостиной Николь нет. Похоже, она в ванной, разговаривет по телефону с Томасом, как обычно. Дэвид следует за мной. Мы идём к выходу, и за это короткое время мои мысли и чувства резко меняются. Я больше не злюсь на Дэвида, а мучительно стесняюсь. Не хочу, чтобы он уходил. Впервые мне жаль, что он не обычный человек, которому нужны нормальные отношения. Открываю входную дверь и смотрю вниз, на свои руки. Я впервые занимался сексом дома у Николь, и сам секс был чертовски хорош. Но сейчас я чувствую себя чем-то вроде семяфильтратором — пустым сосудом, который заполняется по прихоти Дэвида его же спермой и затем опустошается, когда выходит уже моя сперма. Моё подсознание качает головой: «Хотел бежать к дому Волфа за сексом, вот и получил его экспресс-доставкой». Сложив руки на груди, оно притопывает ногой, и на его лице явно читается: «Ну, и чего ты теперь жалуешься?» Дэвид останавливается в дверях, берёт меня за подбородок и заставляет поднять голову. Наши взгляды встречаются. — С тобой всё в порядке? — ласково спрашивает он, нежно поглаживая мою нижнюю губу большим пальцем. — Да. — отвечаю я, хотя, честно сказать, не уверен. Я чувствую, как меняется моя система убеждений. Если я буду и дальше заниматься с ним сексом, то возможно буду потом страдать… Ибо с каждым разом я всё сильнее влюбляюсь в него, и при этом он не признает нашу связь за отношения. Он не способен, не хочет и не собирается предлагать мне больше… а я хочу больше. Намного больше. Недавний приступ ревности свидетельствует лишь о том, что мои чувства к нему глубже, чем я для себя решил. — До завтра — повторяет Дэвид, наклоняется и целует меня. Что-то происходит, когда наши губы соприкасаются, и, взяв моё лицо в ладони, он целует меня настойчивее и настойчивее. Дыхание Дэвида учащается, он прижимается ко мне, жадно впивается в мой рот. Я кладу ладони на его руки. — Франческо, что ты со мной делаешь? — Я могу спросить то же самое…— шепчу я в ответ. Глубоко вздохнув, Дэвид целует меня в лоб и уходит. Он целеустремленно шагает по дорожке к своему автомобилю и ерошит рукой волосы. Открывая дверцу, смотрит в мою сторону и улыбается своей умопомрачительной улыбкой, от которой у меня захватывает дух. Я слабо улыбаюсь в ответ и вновь чувствую себя Икаром, слишком близко подлетевшим к Солнцу. Дэвид садится в свою спортивную машину, а я закрываю входную дверь. Мне одиноко и хочется плакать, унылая тоска сжимает сердце.